«Новый суд — это новая проблема для него»

Зачем в Европе создают спецтрибунал для Путина?

Совет Европы собирается учредить специальный трибунал по преступлению агрессии против Украины. Будет ли новая судебная структура чем-то отличаться от уже существующих и привлечет ли она Владимира Путина к более серьезной ответственности, «Новая-Европа» обсудила с украинским адвокатом Ильей Новиковым.

5 февраля группа на своей 13-й встрече в Брюсселе утвердила правовые основы и проект устава специального трибунала по преступлению агрессии против Украины. Принять его окончательно, а заодно и объявить о конкретных планах по созданию структуры могут уже этой весной, рассказали источники Deutsche Welle. Издание «Европейская правда» со ссылкой на анонимного высокопоставленного еврочиновника уточнило, что 14-е и последнее заседание группы намечено на апрель и пройдет в Киеве. Таким образом, трибунал может быть создан уже в этом году.

Кто создает трибунал для Путина

Обсуждение подобной инициативы началось еще в 2022 году, сразу после начала полномасштабного вторжения.

Основная группа по учреждению специального трибунала по преступлению агрессии против Украины (Core Group on the Establishment of a Special Tribunal for the Crime of Aggression against Ukraine) начала работу в 2023-м. Ее создали посредством соглашения с правительством Украины.

В группу входят эксперты в области права из более чем 40 государств, самого Совета Европы, Еврокомиссии и Европейской службы внешних связей. Когда трибунал создадут, Украина сможет направить его прокурору все необходимые доказательства российской агрессии, включая материалы судебных преследований.

Новую структуру можно назвать спецтрибуналом для разбирательства в отношении Владимира Путина и высшего руководства России. Генеральный секретарь Совета Европы Ален Берсе объяснил, что трибунал «позволит международным партнерам, в частности Украине и ЕС, в полной мере использовать [свой] опыт и знания в области защиты прав человека и верховенства права на всем континенте».

Верховный представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности Кая Каллас в разговоре с изданием Deutsche Welle подчеркнула, что даже в случае начала мирных переговоров с участием президента США Дональда Трампа работу трибунала нужно будет продолжать, чтобы привлечь «виновных к ответственности» и установить «справедливый мир в Украине».

«Мы не можем допустить, чтобы преступление агрессии осталось безнаказанным. Специальный трибунал — это также часть давления на Путина и его режим, чтобы они прекратили эту войну. Это сигнал другим агрессорам и тем, кто намеревается напасть на соседние страны. Вот почему эти сигналы важны, а кто с кем ведет переговоры — это уже личный выбор», — объяснила Каллас.

Политическое решение

Как именно будет работать спецтрибунал и будут ли в его арсенале новые методы наказания, отличные от возможностей уже существующих судебных институтов, пока сказать сложно. Адвокат Илья Новиков в разговоре с «Новой-Европа» отмечает, что это, в первую очередь, политическое решение, и что «новый суд — это, так или иначе, новая проблема для Путина».

По словам Новикова, и до учреждения нового трибунала существовало как минимум три основных cудебных системы, которые будут заниматься или уже занимаются установлением послевоенной справедливости. Во-первых, это судебная система Украины — она уже судит российских военных за убийства гражданских, расстрелы пленных и другие военные преступления. Во-вторых, это российские суды в гипотетической «Послепутинской России будущего», которые будут судить рядовых военных преступников, потому что им до них проще дотянуться, чем украинским или международным судебным органам. И в-третьих, международный уголовный суд в Гааге, который сейчас, как отмечает Новиков, переживает сложные времена.

— Выставив ордер на арест сначала Путина, а потом премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху, суд в Гааге оказался под перекрестным огнем. Как выяснилось, не все страны, подписавшие Римский статут (договор, учреждающий Международный уголовный суд, который подписали 137 стран, ратифицировали — больше 120. — Прим. ред.), готовы автоматически исполнять эти ордера на арест, когда речь идет о главах государств. Но в случае с Путиным это в основном диктатуры и страны-клиенты диктатур, а с Нетаньяху — западные демократии. Это ведет к расшатыванию позиций МУС.

Кроме этого, к Гаагскому суду много претензий из-за медлительности его работы. До вынесения решения проходят годы с момента начала формального производства, а считая с момента событий — иногда и пара десятков лет. В случае с Путиным, которому 72 года, мы не можем себе позволить ждать правосудия так долго, — рассуждает Новиков.

Однако адвокат сомневается, что новый спецтрибунал будет заметно оперативнее Гаагского суда. У последнего уже есть вся необходимая инфраструктура для вынесения и осуществления решений: от помещений и прокуроров до фондов и тюрьмы, которую предоставляют Нидерланды.

— Сложно представить, как выстроить подобную европейскую судебную инфраструктуру в короткие сроки. Допустим, Путин уже сидит в клетке и нужно решить, куда его везти — в Гаагу, Киев или еще куда-то. И в такой ситуации ждать, пока с нуля оздадут новый суд, мне кажется, довольно рискованно, — отмечает Новиков.

Новый суд не может внести ничего нового и в вопрос о возможном наказании за военные преступления.

— В случае с Путиным речь может идти только о пожизненном лишении свободы, если даже малую часть обвинений, признают доказанными. Но такой приговор может вынести суд и в России, и в Украине, и в Гааге. Новый суд, создающийся Европой, не сможет приговаривать к смертной казни, потому что отказ от нее в Европе — полностью совершившийся институционализированный факт, — объясняет Новиков.

Тем не менее адвокат подчеркивает политическое значение спецтрибунала:

— Если конфликт будет заморожен, понятно что в таком случае Путин просто будет копить силы для следующего захода. И любая дополнительная мера, даже в виде такого нового суда, может быть полезна в качестве дополнительной гири на ноге у Путина. Нынешний ордер на арест из Гааги, хотя и не исполняется, но ограничивает перемещения Путина по миру: он не может как раньше просто полететь куда угодно, каждый выезд за границу для него теперь дипломатическая спецоперация.