А когда депутаты станут ИИ?

В законы о выборах вносят очередные изменения, главное — фактическая отмена бумажных бюллетеней

18+. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ВИШНЕВСКИМ БОРИСОМ ЛАЗАРЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ВИШНЕВСКОГО БОРИСА ЛАЗАРЕВИЧА.

В Госдуму внесен очередной проект изменений в избирательное законодательство, главным из которых является переход на электронное голосование. Если раньше по умолчанию на выборах использовались бумажные бюллетени, но по решению ЦИК или местного избиркома могло быть проведено электронное голосование, то теперь логика меняется на противоположную.

По умолчанию будут голосовать электронно, и лишь по специальному решению избирательной комиссии — бумажными бюллетенями.

Учитывая, как сейчас в России формируются избиркомы, о независимом контроле за выборами можно будет окончательно забыть. Никакого подсчета голосов на участках на глазах у членов комиссии и наблюдателей и выдачи им протоколов об итогах голосования больше не будет.

Среди авторов проекта — сенаторы Андрей Клишас и Николай Федоров (экс-министр юстиции и экс-президент Чувашии), депутаты Госдумы Дмитрий Ламейкин и Леонид Ивлев (бывший первый зампред ЦИК) и другие.

Предлагается изменить пять федеральных законов — «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан РФ», «О выборах депутатов Государственной Думы», «О политических партиях», а также законы о лицензировании и о системе ГАС «Выборы».

Сперва — о сравнительно малозначимых изменениях.

«Дополнительные» выборы депутатов всех уровней (в случае, если освободился один или несколько депутатских мандатов) предлагается не назначать и не проводить в год, предшествующий году проведения следующих, плановых «основных» выборов. Единственное исключение — если в результате досрочного прекращения депутатских полномочий соответствующие представительные органы остались в неправомочном составе и не могут работать.

На конференциях и других мероприятиях политических партий, где выдвигаются кандидаты, по закону имеют право присутствовать представители соответствующих избирательных комиссий и Министерства юстиции (или его территориальных органов). Теперь они будут иметь право «беспрепятственного осуществления фотосъемки и видеозаписи». Заметим, что им и сейчас никто не мешает это делать. При этом сами избиркомы почему-то не так открыты, как этого требуют от партий: ведение фото- и видеосъемки в помещениях избирательных комиссий фактически запрещено всем, кроме наблюдателей и представителей СМИ.

Жертвовать партиям деньги в избирательные фонды не смогут не только «иноагенты», но российские юридические лица, ими учрежденные, а также те, кто включен в список «экстремистов и террористов».

Прямо скажем, циничное предложение: напомним, что граждан, которых произвольным решением чиновника Минюста включают в «иноагенты», на основании законов, принятых той же Госдумой, лишают не только многих конституционных прав, но и права распоряжаться своими доходами, а тем, кто внесен в «экстремистский» список, блокируют банковские счета, позволяя тратить не более 10 тысяч рублей в месяц. Какие уж тут пожертвования на выборы…

Наименования политических партий при голосовании по партийным спискам будут размещаться в бюллетене одинаковым шрифтом — чтобы избежать «маленьких хитростей» с указанием их названий (если это написано в партийном уставе) полужирным шрифтом, больше привлекающим внимание неопределившихся заранее избирателей.

Теперь — о более существенных изменениях избирательного законодательства.

Раньше на выборах Госдумы российских избирателей, голосующих за границей, приписывали к тем или иным одномандатным округам. И их голосование теоретически могло — особенно при острой конкуренции — повлиять на результат выборов по округу.

Теперь предлагается установить, что избиратели, проживающие за пределами территории Российской Федерации, считаются приписанными к федеральному избирательному округу, и голосовать за «одномандатников» не станут. Они получат бюллетень и будут голосовать только по партийным спискам — где их «вес» существенно ниже и на итоги выборов повлияет мало.

Собственно, для этого и меняют законодательство: практика показывает, что «внешние» избиратели настроены куда более оппозиционно, чем «внутренние».

При этом, если сейчас в «списочном» бюллетене у каждой партии помещаются фамилии всех кандидатов, включенных в общефедеральную часть списка (их может быть от одного до пятнадцати), то теперь избиратели, живущие и голосующие не в России, увидят в бюллетене только первые пять фамилий.

Эту новацию в пояснительной записке объясняют логистическими сложностями.

Мол, «в настоящее время с учетом сложившейся политической ситуации при организации голосования на выборах депутатов Государственной думы на избирательных участках, образованных за пределами территории РФ, изготовление и доставка избирательных бюллетеней нестандартного формата могут быть значительно затруднены или вообще невозможны, в связи с чем единственным способом обеспечить голосование на указанных избирательных участках является изготовление избирательных бюллетеней непосредственно зарубежными участковыми избирательными комиссиями».

Впрочем, в помещении для голосования на «заграничных» избирательных участках будет размещаться информация обо всех кандидатах, включенных в общефедеральные части федеральных списков кандидатов.

Еще одно предложение — редкий в последние годы пример разумного изменения избирательного законодательства: специальные избирательные счета, с которых финансируются все расходы кандидатов на предвыборную агитацию (в том числе на изготовление подписных листов, если им нужно собирать подписи), можно будет открывать, вести и закрывать в дистанционном режиме.

Сейчас, чтобы открыть такой счет в банке (не любом, а указанном избирательной комиссией), кандидат или его финансовый уполномоченный должен явиться туда лично. Что требует времени, порой — немалого, особенно при большом числе кандидатов, и на «пути» к открытию избирательных счетов у кандидатов не раз возникали проблемы.

Теперь все это можно будет делать в дистанционном режиме, что, как указано в пояснительной записке, «сократит общее время, потраченное, в частности, кандидатами, уполномоченными представителями кандидатов по финансовым вопросам при получении услуг по специальным избирательным счетам, а также исключит необходимость посещения отделений кредитной организации, в том числе находящихся в удаленных и труднодоступных местностях».

Эксперимент по дистанционному открытию специальных избирательных счетов кандидатов планируют провести уже в 2025 году.

Наконец, главное — и самое существенное изменение:

предлагается, как уже сказано, проводить «по умолчанию» именно электронное голосование вместо голосования с использованием бюллетеней, «изготовленных на бумажном носителе».

При этом, по решению соответствующего избиркома, одновременно с электронным голосованием возможно и «бумажное», но это оговорка для наивных: везде, где власть сочтет для себя более выгодным электронное голосование, она легко не допустит «бумажного».

А сочтет она его выгодным, скорее всего, почти повсеместно — если учесть, что электронное голосование, по сравнению с голосованием бюллетенями, серьезно снижает возможности для независимого контроля и серьезно увеличивает вероятность фальсификаций.

Нет бюллетеней, которые опускают в урну, нет открытого и гласного процесса их подсчета, а проверить ничего невозможно — потому что физически нечего пересчитывать в случае возникновения сомнений. И вся аппаратура для электронного голосования находится полностью в руках властей — так что, учитывая многолетнюю практику фальсификаций на выборах, где голосовали бюллетенями, очень трудно, если вообще возможно, поверить, что результаты электронного голосования полностью защищены от воздействия в нужном для властей направлении.

Недаром результаты электронного голосования нередко качественно (а не только количественно) отличались от результатов голосования бумажными бюллетенями, и кандидаты в депутаты, уверенно побеждавшие на «бумаге», потом проигрывали в «электронном» голосовании и на выборах в целом.

Да, фальсифицировать выборы давно научились и в «бумажном» варианте. Но в этом случае остается хотя и небольшая, но возможность для контроля, проверки, пересчета и аннулирования сфальсифированного результата.

В «электронном» же случае этой возможности просто нет.

«А как же зарубежный опыт, ведь там широко применяется электронное голосование?» — может возникнуть вопрос.

Выясняется (сошлюсь на данные главы Аналитического управления партии «Яблоко», политолога Ивана Большакова), что не так уж и широко.

• Так, во Франции оно используется как форма голосования для экспатов (легально проживающих в стране, но не имеющих гражданства).

• В Германии Конституционный суд признал такое голосование не отвечающим принципам честных и открытых выборов.

• В Италии электронные формы голосования постоянно отменяют из-за угрозы кибератак.

• В Японии электронное голосование разрешено только на муниципальных выборах, но и там оно практикуется крайне редко.

• Нидерланды проводили эксперимент с машинами для голосования, но отказались от этой практики из-за угроз фальсификаций.

• В Южной Корее электронным является лишь подсчет голосов — там просто считывают сканером бумажные бюллетени.

• В Швейцарии, где электронное голосование начали внедрять на фоне частой практики референдумов, не раз обнаруживали критические уязвимости в системе. В 2019 году парламент приостановил на пять лет использование электронного голосования. В 2023 году на фоне пандемии коронавируса его вернули в ограниченном масштабе. Электронное голосование разрешено сегодня лишь в трех кантонах из 26, где в нем может принять участие не более 30% избирателей кантона.

Так что, пожалуй, единственный пример успешного и сохраняющегося с годами электронного голосования — это Эстония, где на парламентских выборах 2023 года 51,1% проголосовали электронно. Но это исключение, которое лишь подтверждает правило.

И еще одно обстоятельство, критически важное для оценки «надежности» электронного голосования: даже если поверить, что оно обеспечивает тайну голосования, у избирателя в принципе нет возможности проверить, как учтен его голос при определении результатов.

Что еще больше снижает уровень доверия к «электронному» волеизъявлению.

Вообще, «доверие» — ключевое слово для оценки указанных изменений.

Потому что доверие граждан к избирательной системе, — как мне приходилось писать, — появляется там, где есть независимые СМИ, и есть служащие закону, а не начальству, правоохранительные органы.

И где граждане знают, что любая попытка фальсификации будет сурово наказана, а те, кто к ней причастен, на следующих выборах расплатятся за это почти неминуемым поражением.

Там же, где всего этого нет, нет и доверия.

А для введения электронного голосования нужен очень высокий уровень этого доверия — о чем пока говорить не приходится.

Впрочем, надо понимать, что, если в российской политике не произойдет принципиальных изменений, вопрос о форме голосования на выборах будет не самым важным.

А если они произойдут — выборы будут проводиться совсем по другим законам.

* Внесен властями РФ в реестр «иноагентов»