Мои нежелательные друзья

На Берлинском кинофестивале показали пятичасовой документальный фильм Джулии Локтев о российских журналистках накануне и в самом начале войны

Двадцать третье февраля 2022 года, Москва. Две женщины едут в машине. Та, которая за рулем, говорит своей компаньонке, снимающей на айфон: «Смотри, салют!» Камера поворачивается — и мы видим, как московское небо озаряет фейерверк, из-за которого всё обретает предельно зловещий вид, прямо Око Саурона. Сейчас, из 2025-го, мы отлично знаем, что за этим последовало. А тогда у всех были только предчувствия, пусть уже настолько четкие, что свои страхи можно было рассмотреть и чуть ли не потрогать.

Эпизод с салютом — часть документального фильма My Undesirable Friends («Мои нежелательные друзья: Часть I — Последний воздух в Москве»), точнее, первой части этого фильма под названием Last Air in Moscow («Последний эфир в Москве»). Пять с половиной часов мы через айфон американской кинематографистки Джулии Локтев смотрим, как российские журналистки — Анна Немзер, Ксения Миронова, Ольга Чуракова, Соня Гройсман, Ирина Долинина, Алеся Мароховская, Елена Костюченко и некоторые другие — живут и работают в Москве, за это время становясь зрителям едва ли не более близкими, чем их всамделишние друзья и подруги.

Фильм был показан на 75-м Берлинском кинофестивале дважды, да еще и в рамках довольно престижной программы — Berlinale Special, куда приглашают, как указано на сайте, «необычные, гламурные и особые форматы фестиваля». Гламура в фильме Локтев, к счастью, не найти, а необычности и особого формата — с лихвой.

Длинные фильмы на Берлинале не редкость: в прошлом году демонстрировался многочасовой итальянский детектив, в 2020-м Илья Хржановский представлял шестичасовую «Дау. Денегерацию», а за неделю до «Нежелательных подруг» на фестивале прошел показ фильма сорокалетней давности «Шоа»: он длится девять с половиной часов. Так что особым событием показ «Нежелательных подруг» из-за хронометража не стал.

Куда большей смелостью было предлагать публике киноленту на такую тему и снятую одним человеком на один телефон: зрелище получилось слишком специфическое. Но, к моему удивлению, во время второго показа в зале сидели преимущественно не русскоязычные зрители (хотя, справедливости ради, упомянем, что и зал отнюдь не был заполнен, и кто-то уходил по ходу фильма).

Несколько немцев и немок, с которыми удалось перекинуться парой слов в перерыве и в конце сеанса, сказали примерно одно и то же: они пришли на «Нежелательных подруг» из-за острого интереса к событиям в России, сочувствия к оппозиционным медиа,

журналисткам и журналистам, а также чтобы увидеть, как этот фильм сделан. На другой вопрос, который меня весьма волновал — понимали ли они всё происходящее на экране, не по языку (были английские субтитры), а с точки зрения реалий, — все ответили однозначно: да, понимали. Но тут же обязательно уточняли, что они очень внимательно следят за российскими политическими событиями последних лет, поэтому они узнавали много нового, да, но общие контуры были им и так известны.

Главный вопрос, возникающий при просмотре «Нежелательных подруг», а особенно с учетом, что это только первая часть, такой: для кого это сделано? Для «своих» — слишком подробно. «Мы» можем сочувствовать героиням, но пять с половиной часов для описания понятной нам жизни и борьбы всё же многовато. Для «сторонних» (не хочется называть их на контрасте «чужими»)? Возможно. Но и для них хронометраж великоват. Вероятно, более близкий к истине ответ — для себя. Родившаяся в Ленинграде и переехавшая в США еще ребенком, Джулия Локтев сняла этот фильм про своих подруг, давних и вновь обретенных, потому что хотела, с одной стороны, рассказать про них, а с другой — разобраться в том, что происходит в стране, возникшей на месте ее родины.

Шок от увиденного или узнанного, который иногда бессловесно, но явно транслирует Локтев по ту сторону камеры, хорошо ложится в ее замысел: она не нарратор, она не демиург, она наблюдатель, при этом — почти всегда подчеркнуто отстраненный. И ей выпала потрясающая, хотя одновременно и ужасающая возможность снимать своих героинь в октябре и декабре 2021 года, а также всю последнюю неделю проклятого февраля и в начале марта 2022-го.

В октябре все пока сравнительно спокойны и расслаблены. 31 декабря 2021 года: все улыбаются и всё равно надеются на лучшее. И вот 22 февраля, 23-е, 24-е… Героини растеряны, им надо справиться с шоком из-за начавшейся полномасштабной войны в Украине, но надо и принять важнейшее решение в жизни — и каждая его принимает.

Включая камеру на своем гаджете в первый раз, Локтев едва ли предполагала, во что всё перерастет через несколько месяцев.

Подробнее пересказывать фильм не будем: единого сюжета здесь скорее нет. Есть жизнь людей, их сéмьи, отношения, коллеги, квартиры и домашние животные. Мы смотрим на это через камеру айфона Локтев, который прыгает как при самой любительской съемке, и в этом смысл — мы наблюдаем за жизнью как она есть. Это фильм про чрезвычайно нервное время, и прыжки и дрожание камеры, а также непривычная близость к снимаемым людям как нельзя лучше в эту идею вписываются. Как органично туда входят и фрагменты-цитаты — порой очень длинные — эфира «Дождя» того времени.

Да, сюжета в сценарном понимании нет, но есть сквозная линия. Ею стало иноагентство, которым российская система наградила почти всех протагонисток и все медиа, в которых они работают. Иноагентство обсуждается и показывается на самых разных уровнях: женщины рассказывают, какие сугубо практические сложности принес им этот отвратительный статус; пересказывают реакцию на их иноагентство других людей — и, конечно, шутят, хотя почти всегда очень горько.

Название My Friends Foreign Agents прозвучало бы явно не так, как того хотелось команде создателей, а My Undesirable Friends понятно сразу: это целенаправленная игра слов, ибо поначалу название нерусскоязычной публикой читается как ненужные [остальным] друзья/подруги, которые не подчиняются общепринятым правилам, которые как будто немного странноватые, слегка бунтари. И хотя это определение тоже подходит всем героиням, в течение фильма выясняется и поясняется, что речь идет как раз о «нежелательности», и что это следующая стадия после иноагентства — да, ее присваивают (пока) только юридическим лицам, но как раз это уже не так важно.

Получается, что молодые умные люди оказываются нежеланными и нежелательными в своей стране — и из-за чего? Просто из-за своего мнения, своей точки зрения. Да, для «нас», кто в контексте и не выпадал из него последние лет пятнадцать, это, мягко говоря, не новость. Но фильм и рассчитан больше на западную публику, пусть и эмпатически настроенную, но не знающую всё в подробностях. И на экране так подробно и масштабно эту нашу историю еще не рассказывали.

В том числе и поэтому о «Нежелательных подругах» невозможно рассказывать и думать нейтрально, это слишком личная история.

Этот фильм о каждой и каждом из нас, и совершенно неважно, знаком ли отдельно взятый зритель с действующими лицами. Через одно рукопожатие — наверняка,

но даже если нет, всё равно это о десятках, сотнях тысяч бывших и нынешних граждан Российской Федерации: нежеланных и нежелательных, которых государство в своем нынешнем виде не ждет и не примет.

Сейчас все уехавшие выстраивают новую жизнь, и о ней будет продолжение кинопроекта — в конце просмотра в титрах сообщается, что вскоре выйдет вторая часть «Моих нежелательных подруг» под названием «В изгнании». Есть соблазн назвать работу Джулии Локтев «новой Одиссеей», но морального права на это нет, ибо у Гомера главный герой возвращается домой после войны. Будет ли у фильма третья часть? Ответ очень нужен, но его нет.