За решеткой зубы не лечат, а вырывают

Почему политзаключенные не могут добиться стоматологической помощи

Текст был впервые опубликован на сайте проекта «Ветер».

У фигуранта антивоенного дела из Тверской области Александра Мартынова выпали все собственные зубы, рассказали в начале марта сторонники Александра и его гражданской жены Людмилы Разумовой.

Еще в начале 2022 года Мартынов начал протезирование и получил временную конструкцию. Позже ее должны были заменить на постоянный протез, но не успели. В марте того же года, после начала полномасшабной войны России с Украиной, Александра с Людмилой арестовали. Им предъявили статьи о военных «фейках» и вандализме (за посты в «Одноклассниках» и граффити вроде «Мир Украине» и «Путин — это война»), а через год приговорили к 6,5 и семи годам лишения свободы соответственно.

На свободе Мартынов вылечиться так и не смог, и за решеткой его состояние стало критическим. Таких, как он, много: по последним данным проекта ОВД-Инфо «Неотложка», более 170 политически преследуемых прямо сейчас нуждаются в медицинской помощи.

В этом материале на примере стоматологии рассказываем, как (не) лечат политзаключенных и как можно их поддержать.

На платформе «Заодно» открыт сбор на оплату лечения зубов четырем политпреследуемым, о которых мы рассказываем в этом тексте, в том числе Александру Мартынову.

Сделать пожертвование безопасно из России. Поддержать политзаключенных с иностранных карт можно здесь.

Замкнутый круг от бездействия к плохой инфраструктуре

В 2023-м Алексей Навальный писал из исправительной колонии № 6 во Владимирской области: «Зеков объединяет то, что у большинства из них нет зубов». В том же письме он указывал, что уже год добивается выезда к гражданскому стоматологу для профессиональной чистки. Политик жаловался на отсутствие необходимого для лечения оборудования в колонии и упоминал, что профильный врач посещает заключенных раз в четыре месяца. «А когда стоматолог приедет, он просто вырвет зубы», — отмечал Навальный.

Как показывает практика, проблема со стоматологией у заключенных повсеместна. Дело не только в бездействии, но и в инфраструктуре: где-то нет нужного оборудования, почти нигде — пломбировочных материалов и противовоспалительных средств.

В ноябре 2024 года в СИЗО-6 Москвы политзаключенная украинка Оксана Гладких, осужденная по статье о госизмене, так и не добилась помощи вовремя. Неделю она испытывала невыносимую боль из-за флюса, не получая обезболивающих, пока нарыв не лопнул сам. Несмотря на риск повторного нагноения, ей не оказали никакой помощи и после, а вырывать зуб Оксана отказалась.

Другой политзаключенной, Антонине Зиминой, еще до войны осужденной по той же статье, что и Гладких, все же зуб вырвать пришлось. Только в медсанчасти при ИК-2 Ленинградской области ошиблись и удалили соседний зуб. «Врач сказал: лечиться надо на свободе», — рассказывал отец Антонины изданию «Север.Реалии». Там же он добавлял, что приходится отправлять стоматологические лекарства, так как в колонии их нет.

При этом бюджет на здравоохранение ФСИН вырос: издание The Insider обратило внимание, что на 2025 год на медицину в заключении запланировано потратить на четыре миллиарда рублей больше, чем за предыдущий период. Ведомство не публикует отчетов о распределении бюджетных средств, поэтому выяснить, в какие регионы уйдут деньги и на что они будут потрачены, реально только по косвенным причинам — если вообще возможно.

Помимо проблем с оборудованием и материалами, есть проблемы с врачами

Тюремный врач, пожелавший остаться анонимным, в 2021 в интервью «Ленте.ру» рассказывал, что ФСИН комплектует штаты медчастей в регионах самостоятельно: «Политика руководства такая: если нет персонала, то ставку держат год-два. Если не комплектуется штат, нет желающих, то ставку просто сокращают».

Во многих регионах дантисты, как и другие узкоспециализированные врачи, совмещают работу сразу в нескольких СИЗО и колониях. На практике это означает, что стоматолог приезжает, когда может.

Дмитрий Богмут, которого обвиняют по делу о «фейках» о российской армии, с весны 2024 года не получает стоматологической помощи. В письме группе поддержки он писал: «По поводу больных зубов ответили, что стоматологов в Крестах нет, что я стою в плановой очереди (с апреля!), и как только — так сразу. И посоветовали “не кусать на больной зуб”. На мою просьбу оказать мне зубоврачебную помощь в больнице им. Гааза комиссия дружно засмеялась».

Но даже если стоматолога допускают в заключенному, в тюремных условиях без материалов и инструментов он не может оказать квалифицированную помощь. Получается замкнутый круг.

Супруга Александра Шестуна Юлия рассказывала «Настоящему времени»: «После применения к нему сил в Тверском СИЗО у него выпал зуб. И к нему допустили врача. Но что может сделать имплантолог в условиях необорудованного кабинета?»

В российском законодательстве есть несколько документов, регулирующих медицину в тюрьмах. Приказ Минюста от 2017 года описывает порядок оказания помощи в организациях, подведомственных ФСИН, — в том числе медицинских корпусах при СИЗО и колониях, а также тюремных больницах. В первом пункте приказа зафиксированы гарантии для заключенных в соответствии со стандартами Минздрава, описанными в федеральном законе «Об основах охраны здоровья граждан РФ»: оказывать помощь им необходимо в том же порядке, что и людям, находящимся на свободе.

Если ФСИН не может оказать медицинскую услугу своими силами, ведомство должно направить заключенного в гражданскую больницу или организовать приезд врача, указано в постановлении правительства от 2012 года. Казалось бы, чтобы добиться права на помощь, достаточно указать на этот пункт постановления.

Но это не так: система стремится в обратную сторону. В 2025-м Минздрав подготовил проект постановления Правительства РФ, утверждающий новые правила оказания медицинской помощи заключенным. Если сейчас плановая медицинская помощь у гражданских врачей должна быть оказана в течение трех дней после запроса, то в новых правилах срок оказания плановой специализированной помощи заключенным, в том числе стоматологической, у гражданских врачей будет определяться «программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи», что фактически делает срок ожидания неограниченным.

Даже если политзаключенному повезло с колонией, в тюремных условиях он все равно может лишиться всех зубов

На момент задержания Александру Мартынову было 64 года. Ему и его гражданской супруге Людмиле Разумовой предъявили обвинение о «фейках» за серию уличных антивоенных граффити.

Историю Людмилы и Александра подробно рассказывало издание «Верстка»: после начала полномасштабной войны супруги поехали в Москву, чтобы принять участие в протестах. Когда они увидели пустую Пушкинскую, набитую автозаками и прогуливающимися людьми в погонах, поняли, что действовать надо иначе. В своем родном селе Новозавидово и близких к нему селах Тверской области они оставили надписи «Мир Украине» и «Украина, прости нас», надеясь на солидарность односельчан и соседей. По камерам их быстро опознали и задержали.

Важно напомнить, что дело Мартынова и Разумовой стало одним из первых репрессивных действий нового уровня: 4 марта 2022 года в Думе единогласно приняли закон о «фейках», а спустя три недели пару арестовали.

До заключения Александру диагностировали гальваноз — это стоматологическое воспалительное заболевание, появляющееся при ношении или некачественной установке протезов. Перед арестом ему поставили временную конструкцию и собирались установить новый протез.

Решить свою проблему политзаключенный пытался в колонии, и, по словам адвоката, ему шли навстречу. Сначала ему провели осмотр в колонии, после вывезли в гражданскую больницу. Правда, помощи так и не оказали: даже не сделали рентген.

В Ярославской колонии, где отбывает срок Александр, есть необходимое для лечения зубов оборудование: лампа, бормашина, общий рентген. Только нет пломбировочных материалов, противовоспалительных препаратов и анестезии, то есть даже при желании оказать стоматологическую помощь там не получится.

В феврале этого года группа поддержки сообщила, что у Александра выпал последний собственный зуб, он продолжает ходить с временной конструкцией, снять которую ему должны были еще три года назад. При этом он все еще испытывает проблемы из-за гальваноза. «Он жалуется на повышенное слюноотделение, и у слюны при этом заболевании плотность больше, чем обычно», — рассказывает волонтер Галина. Гальванозу сопутствует снижение иммунитета, и на его фоне могут развиться осложнения, включая грибковые заболевания.

Когда силами колонии проблему Александра решить не удалось, начальник ИК-6 предложил политзаключенному самостоятельно найти стоматолога, который сможет приехать и осмотреть его. «Что из инструментов будет — не сказали, но вряд ли они порадуют разнообразием техники», — добавляет волонтер Галина.

Зачастую может казаться, что лечить зубы в заключении не так важно. Если отказывают в экстренных случаях, а иногда и попросту доводят до смерти, что говорить тогда о стоматологии?

Стоматолог, знакомый проекту ОВД-Инфо, поясняет: «Любые нарушения целостности зубного ряда опасны. При значительных дефектах страдает жевательная функция, что приводит к заболеваниям желудочно-кишечного тракта, дисфункции височно-нижнечелюстного сустава, изменениям прикуса, осанки. При потере зубов возникают изменения дикции, могут возникнуть трудности с глотанием. Человек испытывает боль и вынужден выбирать диету, не требующую пережевывания, или же перейти на жидкую пищу, если зубы отсутствуют вовсе».

Сейчас Александру необходима диагностика, протезирование и медикаментозное лечение.

Стоматологов и стоматологическую клинику в Ярославле, где политзаключенному готовы оказать помощь, нашли. Осталось дождаться, когда начальник колонии выдаст на это разрешение.

Политзаключенные не могут добиться стоматологической помощи

По словам юристов «Неотложки», чтобы добиться лечения зубов людям, находящимся в заключении, адвокатам и близким сегодня нужно и заниматься юридической работой, и искать финансовой помощи для оплаты лечения. «Хорошо, если у политзаключенного на воле есть те, кто его поддерживает, чтобы совместными усилиями организовать помощь: договариваться с тюремной администрацией и врачами, составлять жалобы в случае отказа в помощи, подключать правозащитников и медиаресурс для поиска средств», — добавляют они.

Даже разрешения начальника СИЗО или колонии на выезд в гражданскую больницу порой приходится ждать не один месяц. Адвокат Александра Мартынова рассказывает: «Сложно добиться лечения, потому что у колоний нет ресурсов. Даже когда мы говорили о том, чтоб его вывезли в государственную клинику, то мне говорили, что теоретически возможно, но проблемы с конвоем».

Другой адвокат, пожелавший остаться анонимным по соображениям безопасности, добавляет: «Для тюрем нет четкого регламента оказания медицинской помощи. Заключение о направлении в профильную мед. организацию дает исправительное учреждение, подготавливает к этому тоже оно (документы, этапирование и т. д. ) — а это одна большая бюрократия.

Есть успешные кейсы, где спокойно на любую жалобу сразу же направляли на лечение в наше местное КТБ. Есть даже кейсы, когда можно сходить к главврачу и указать на те проблемы, которые не лечат. Отчего это зависит — не знаю. Думаю, простая человечность».

В нормативных актах об организации медицинской помощи для заключенных нет четко прописанных указаний о получении узкоспециализированной, в том числе стоматологической помощи. Обычно ограничиваются отсылкой на документы о стандартах здравоохранения, установленных Минздравом для всех граждан России, Федеральным законом от 21.11.2011 № 323-ФЗ и программой гос. гарантий.

«Программа гос. гарантий — это как бы рамочные правила оказания бесплатной мед. помощи для всех граждан РФ. Далее регионы принимают собственные нормативные акты — с перечнем услуг по ОМС, точных сроков оказания медицинской помощи. Минус в том, что все эти программы не нацелены специально для оказания помощи в местах лишения свободы», — рассказывают юристы «Неотложки».

Адвокат одного из политзаключенных поясняет: «Часть медицинских услуг по лечению зубов оказывается бесплатно. Критерий тут, скорее всего, сложность лечения и финансовая доступность. Та часть, что сложнее, чем вырвать больной зуб, — платная».

«Колония не заинтересована в чьем-либо лечении, потому что им всё равно, а каких-то реальных механизмов по защите прав заключенных у нас нет. Даже если обращаться в суд с административным иском, то для суда будет достаточно, что колония хоть что-то, но сделала», — рассказывает адвокат Александра Мартынова.

Исследовательский проект «Если быть точным» сообщал, что в 2022 году средний заработок осужденных составлял в среднем 9 тысяч рублей в месяц, из которых три четверти вычитается на содержание. Остальные деньги заключенный тратит на собственные нужды, оплатить сложное специализированное лечение сам, в том числе стоматологию, он не может.

Один из политзаключенных, кому сейчас требуется экстренная помощь по протезированию зубов, находится в колонии в Минусинске Красноярского края. На протяжении долгого времени в медсанчасти колонии ему только и делали, что удаляли зубы. Медицинским обслуживанием заключенных в Красноярском крае занимается краевая туберкулезная больница в Красноярске (КТБ-1). В ней услуги протезирования платные (программой гос. гарантий не покрываются).

В этом случае оплата лечения политзаключенного полностью ложится на плечи родственников или близких. «На его лечение и протезирование зубов запросили 160 000 рублей. Я пенсионер и инвалид, такой суммы у меня нет. Если оставить без лечения, сын лишится всех зубов», — рассказывает мать политзаключенного.

Абсурдной ситуация становится, когда родственники должны платить втридорога по вине ФСИН. Адвокат одного из политзаключенных, нуждающегося в лечении зубов, рассказывает: «Для того, чтобы вылечить зубы в тюрьме Владимирский централ, родственники заключенного отдали 100 000 рублей, потому что врач с воли вез все необходимое оборудование с собой». При этом в Т-2 есть штатный стоматолог, только его квалификации для лечения недостаточно.

У Александра Мартынова не осталось близких на свободе. «Мама пожилая умерла во время следствия. Следователь говорил, что за признание вины Александра могут отпустить попрощаться, но не отпустили. Его дом сгорел», — рассказывает волонтер Галина. Политзаключенному помогают адвокат, волонтеры, правозащитники и неравнодушные люди.

«Неотложка» собирает деньги на оплату лечения зубов четырем политпреследуемым, о которых мы рассказывали в этом тексте, в том числе Александру Мартынову.

Сбор ведется на платформе «Заодно», где сделать пожертвование безопасно из России. Поддержать политзаключенных с иностранных карт можно здесь.

Неотложка «ОВД-Инфо»