Едем? Нет? Кто? На каких условиях?

Спортивные чиновники снова чего-то ждут, а время идет, отсчитывая месяцы, недели и дни до Олимпиады-2026 в Италии

Радужные ожидания близкой отмены всех и всяческих ограничений для российских спортсменов сменились привычным ощущением неясности происходящего. Все снова чего-то ждут, а время идет, отсчитывая месяцы, недели и дни до Олимпиады-2026 в Италии.

К тому моменту, когда в Милане откроются Игры, срок отстранения российского спорта от международных соревнований как раз олимпийский цикл и составит. Конечно, никто и не предполагал, что от Пекина до Милана российский спорт за малыми исключениями будет жить как в скорлупе, но это вопрос вообще не к спорту, а известно к чему — человеческая история новейших времен живет не олимпийскими циклами, а борьбой и смутой совсем иного порядка.

Вот и подвижки, случившиеся в начале этого года, конкретно зависели от изменений на американском политическом небосклоне. Кому-то они показались многообещающе судьбоносными и вызвали в российском спортивном сообществе почти эйфорию, но весна в основном намеками и ограничилась.

Слов много, до реальной смены участи почти так же далеко, как и зимой, настоящего прорыва еще не случилось, а когда он произойдет, ни один человек на земле не знает.

Да, что-то позитивное проглядывает в летних видах, чуть приоткрыта дверь фигуристам, конькобежцам и шорт-трекистам, на уровне Международного олимпийского комитета, по словам спортивного директора Кита Макконнелла, «ведутся переговоры с другими зимними спортивными международными федерациями». Но они ведутся уже не первый месяц, а «русофобы» не торопятся возвращать российских спортсменов даже в нейтральном статусе и на крайне жестких прежних условиях допуска, так что тяжелее всего тем, кому очень бы хотелось попасть в феврале следующего года в Италию. Приглашение принять участие в Играх Олимпийским комитетом России ожидаемо не получено, для возможных «нейтралов» время уходит стремительно, квалификационные соревнования специально для них никто устраивать не собирается, а хоккеистам как представителям командного вида спорта еще в феврале уже сказали «нет».

Все идет к тому, что представительство россиян в Милане может оказаться на уровне Парижа-2024 — естественно, в единичных вариантах в ключевых видах. К примеру, пресс-служба Международного союза биатлонистов заявила, что даже для получения специального приглашения необходимо участие в международных соревнованиях под эгидой федерации, а «любые изменения критериев или некие дополнительные квоты являются чисто теоретическим сценарием и должны быть предложены и одобрены МОК». В переводе с чиновничьего языка — «зимники» с сильными позициями скандинавов и прибалтов тянут время и перекладывают ответственность на МОК, а МОК уговаривает их соблюсти политес хотя бы в варианте допуска к парижской Олимпиаде. И никакой пинок от Трампа тут не поможет, да его и не будет.

И тут «оттепельный министр» и по совместительству глава отстраненного Олимпийского комитета России Михаил Дегтярев, который собрался как «верный солдат президента», если прикажут, «рулить спортом хоть до пенсии», задвинул полную оптимизма речь, обозначив даже конкретные сроки возвращения России на мировую спортивную арену.

Тезисы этой речи живо напомнили о политическом происхождении главного спортсмена страны: то, что Дегтярев пришел в большую политику как протеже Владимира Жириновского, на лбу у него не написано, но за благопристойный имидж не спрячешь.

…Дегтярев искал рычаг, с помощью которого он переломит ситуацию, и нашел его в юридической плоскости. ОКР два года назад лишили статуса из-за включения в его состав четырех олимпийских советов «воссоединенных исторических регионов. Таким образом, по мнению МОК, мы нарушили Олимпийскую хартию — с его юридической точки зрения это все еще территория Украины… Поэтому мы исключили все региональные олимпийские советы, это анахронизм. Они только пропагандой олимпизма занимались. Затем зарегистрировали Устав, передали его сперва Томасу Баху, а потом и Кирсти Ковентри. Теперь юридических причин для отстранения ОКР нет. По моей оценке, наш комитет будет признан в течение двух-трех месяцев».

То есть, по логике Дегтярева, жизнь начнет полноценно налаживаться уже после фактического вступления в должность нового президента МОК Кирсти Ковентри. Но министр не учитывает две вещи. Во-первых, Кирсти — выдвиженец экс-президента, очень авторитетного Томаса Баха, и, продолжая попытки соблюсти баланс в стиле «разрешить, но при определенных условиях», никаких революций она, естественно, устраивать не будет. А во-вторых, не стоит забывать о том, что повод для отстранения может быть каким угодно, и он обязательно найдется, если причина не устранена. То, что Бах никак не прореагировал на изменение Устава ОКР, — вполне ясный сигнал, что дело совсем не в этом, и бюрократическая оптимизация — слишком малая цена и слишком слабое обоснование для полноценного возвращения.

Михаил Дегтярев между тем не ограничился обнародованием юридических достижений своего ведомства, заявив, что после восстановления ОКР в правах «начиная с лета начнем подавать заявки на проведение соревнований. Шансы высокие. Теоретически можем рассчитывать на 2029-й год и далее. Все федерации в декабре получили от меня соответствующий посыл. Как только ОКР восстановится, мы начнем эту работу. Мы умеем делать праздник». И даже «гипотетическое» заявление президентов России и США о возможности проведения хоккейных матчей с участием хоккеистов США и России в речи министра-президента обрело реальные очертания: «Матчи действительно возможны. Идут непубличные переговоры. Когда переговоры закончатся, вы об этом узнаете. Серия в Санкт-Петербурге, скорее всего, и в Вашингтоне. Это будут не сборные КХЛ и НХЛ. Будут играть сборные России и Америки — из игроков, которые выступают в КХЛ и НХЛ. Остается календарь — самое сложное». В то же самое время никакой реакции от НХЛ как не было, так и нет.

Ранее Дегтярев целым рядом своих заявлений обнадежил российских спортсменов, уставших вариться в собственном соку и рисковавших не только своей репутацией в случае принятия условий допуска к международным стартам. Вплоть до осени прошлого года доминировал тренд, не предполагающий уступок «засевшим в международных спортивных организациях русофобам», а пытавшихся пробиться сквозь фильтр специальных комитетов спортсменов наиболее ретивые причисляли даже к «предателям».

Дегтярев ясно дал понять, что пора избавляться от сжигающей мосты риторики, налаживать отношения и ни в коем случае не обвинять спортсменов, которые вправе самостоятельно распоряжаться продолжением своей карьеры.

Груз с плеч вроде бы был сброшен, нейтральный статус перестал пугать больших спортсменов, уже потерявших несколько лет и заявлявших о том, что они не выйдут на старт без полноценного возвращения — с флагом и гимном, без всяких дополнительных условий.

В частности, на такой непримиримой позиции стоял один из самых талантливых российских пловцов Климент Колесников, не принявший участия в чемпионате мира на короткой воде в декабре в Будапеште именно из-за своего негативного отношения к нейтральному статусу. Но возможность получения допуска при выполнении на чемпионате России квалификационных нормативов для участия в чемпионате мира в Сингапуре подвигнули Колесникова согласиться с существующей ситуацией: «Пока не представляю, что я тут останусь, а ребята поедут выступать и потом, после возвращения, условно, станут говорить — меня там не хватало… Мне, наверное, неудобно сидеть здесь, в то время как может быть возможность помочь команде, которая в полном составе будет там». Насчет «полного состава» — это, конечно, преувеличение, но по результатам чемпионата России в Казани нормативы отбора выполнили 25 российских пловцов — число солидное, есть шанс, что представительный июльский чемпионат мира станет по-настоящему прорывным стартом.

…То, что возвращение не будет происходить гладко, продемонстрировала история с отказом российских гимнастов принять участие в первом этапе Кубка мира — старте, которого они ждали долгих три года. Буквально накануне отлета в Хорватию появилось их заявление:

«Все российские спортсмены, представляющие спортивную и художественную гимнастику, приняли решение воздержаться от участия в ближайших соревнованиях под эгидой Международной федерации гимнастики. Причина — многочисленные необоснованные отказы специального комитета в допуске к соревнованиям».

Президент Федерации гимнастики России Олег Белозеров отнесся к решению спортсменов «с уважением», добавив, что будет «добиваться пересмотра правил, по которым специальный комитет выносит свои решения». Полное одобрение своеобразному бойкоту спортсменов выразил и Михаил Дегтярев — «они показали сплоченность и верность старому доброму принципу «один за всех, и все за одного».

Но и МОК, и подавляющее большинство международных спортивных федераций еще нигде официально не заявляли о пересмотре условий допуска, выработанных еще в «предпарижский» период, — согласно им, фильтр не проходят те «кандидаты в нейтралы», которые тем или иным образом, в том числе в социальных сетях, публично поддерживают действия властей в известном конфликте, а также пусть даже формально представляют армейские или силовые российские структуры (второй пункт, в отличие от первого, судя по позиции Всемирной федерации плавания, допускает некоторые послабления). То есть потери, согласно этим жестким и допускающим различные толкования требованиям, были, есть и будут, ничего нового здесь нет — в данном случае жертвой фильтрации стала олимпийская чемпионка Виктория Лисунова и еще несколько спортсменов.

Подобный вариант развития событий, увы, можно было предполагать. Тут все просто: или в духе новых относительно вольных веяний принять неизбежные потери, как принимали их раньше, избегая всякого рода бойкотов и предпринимая дипломатические шаги по смягчению требований, или возвращаться к радикально-патриотическому девизу «либо всё, либо ничего». Второе рубит все оптимистические заявления и надежды под корень, а противоположные примеры с плаванием и гимнастикой свидетельствуют о том, что маятник может качнуться в любую сторону при полном одобрении сверху в обоих случаях. Кстати, я совсем не уверен, что решение отказаться от участия в Кубке мира приняли сами гимнасты без совета «старших по званию».

Каждый такой шаг явно не способствует потеплению отношений, к чему министр Дегтярев призывает, и усилия в этом направлении вроде как всячески поддерживает — это одной рукой, а другой рукой осаживает излишне оптимистично настроенных. Оттепель оттепелью, а принципы принципами, и границы «свободного выбора», за которые заходить нельзя, тоже никуда не делись. В результате главными пострадавшими оказываются спортсмены, чьи карьеры и без того стремительно катятся вниз, как бы их ни пытались поддерживать на внутрироссийском уровне.

Представители зимних видов вообще оказались в близкой к критической ситуации — россиян и без того многие не хотят видеть в Италии, а если еще и вставать в позу с попыткой диктовать условия, то можно вообще остаться без Игр, что будет огромной, во многом невосполнимой потерей.

Уверенно заявив, что на летней Олимпиаде-2028 Россия непременно будет с флагом и гимном и что мы «все поедем в Лос-Анджелес», про Италию Михаил Дегтярев ничего подобного не говорил, так что нужно быть готовым к любому развитию ситуации. Скорее всего, она подвисает вплоть до осени, когда самым строптивым зимним федерациям, согласно рекомендациям МОК, так или иначе придется четко обозначить свое отношение к участию россиян в квалификационных стартах. Не было бы только слишком поздно, а пока такой вариант представляется очень даже вероятным.

Удивительные слова были сказаны вице-премьером Италии Маттео Сальвини на открытии будущей олимпийской санно-бобслейной трассы:

«Учитывая, что сейчас идут мирные переговоры и что олимпийский дух должен объединять людей и спортсменов, я надеюсь, что Игры в Милане станут первыми, где на трассах мы увидим и украинских, и российских спортсменов… Это будет означать, что мы построили маленький кусочек мира, и это будет самым важным».

С обеих сторон все сильнее звучат голоса, что не будет мира — не будет и полноценного возвращения, да и с частичным приоткрыванием дверей проблем хватает. Далеко еще до рассвета, слишком далеко.