Теракты в странах Европы все чаще совершают подростки. Чем они отличаются от других террористов?

Главное из публикации The Wall Street Journal

В странах Евросоюза в 2020-е годы стали значительно чаще, чем прежде, происходить инциденты, связанные с терроризмом, — как совершенные, так и предотвращенные теракты. Только в 2023 году число таких инцидентов составило 120 — в четыре раза больше, чем годом ранее, свидетельствуют данные Европола. В 2024-м в западных странах произошли 67 терактов — примерно вдвое больше, чем годом ранее, — а количество погибших выросло на 61%, согласно данным Глобального индекса терроризма. И все чаще теракты совершают подростки. The Wall Street Journal расспросил экспертов о феномене террористов-зумеров.

В течение восьми месяцев после начала войны в секторе Газа в октябре 2023 года в Европе арестовали 60 исламских экстремистов, из которых две трети были подростками (от 13 до 19 лет). В Великобритании количество арестов по террористическим статьям сокращается во всех возрастных группах, кроме несовершеннолетних. В Бельгии несовершеннолетние составляют треть всех фигурантов дел о терроризме, заведенных с 2022 по 2024 год.

93% терактов на Западе, в которых погибли люди, совершили «одинокие волки», то есть люди, которые не были связаны с террористическими организациями, или, по крайней мере, не пользовались их поддержкой. Часто они не проходили ни серьезной боевой подготовки, ни идеологической индоктринации. Они узнавали о какой-то идеологии (будь то исламский или ультраправый экстремизм) в интернете, там же «исследовали» мировые проблемы (будь то «палестинский вопрос», миграция или что-то еще), там же находили единомышленников, которые потом становились соучастниками, и там же планировали атаки.

Обычно они были мотивированы не столько идеологией, сколько личными обидами, которые каким-то образом ассоциировали с той или иной глобальной несправедливостью. Зачастую они лишь очень поверхностно, по пересказам в TikTok, знакомы с идеями политического ислама, правого экстремизма и прочими формами радикализма.

Отсутствие устойчивых связей с террористическими организациями означает, с одной стороны, что эти террористы могут быть не особенно подготовленными, но с другой — что их гораздо сложнее выследить.

The Wall Street Journal приводит в пример 19-летнего Абдулкерима Гадаева, сына Магомеда Гадаева, который в 2010 году бежал из Чечни после того, как его похитили и пять месяцев пытали на базе чеченского ОМОНа.

В 2020 году, после того как чеченский беженец Абдуллах Анзоров убил под Парижем школьного учителя Самюэля Пати за «оскорбление» пророка Мухаммада, Гадаев-старший был задержан. В полиции французским СМИ сообщили, что силовикам известно о его связях с джихадистскими движениями. Впрочем, никаких обвинений Гадаеву так и не предъявили и никаких доказательств этих связей так и не привели. В 2021-м его депортировали в Россию, где он вскоре оказался в руках чеченских силовиков — и получил полтора года колонии за незаконный оборот оружия. После освобождения он, по сведениям Amnesty International, живет в Чечне и не может ее покинуть.

Гадаев-младший после депортации отца вместе с мачехой перебрался из Франции в Бельгию. В школе он стал отставать и, по его собственным словам, целый день проводил онлайн. Поначалу интересовался в основном спортом и религией, но постепенно политизировался и радикализировался. В 2024 году его и еще трех человек (все в возрасте от 15 до 19 лет) арестовали и обвинили в подготовке теракта: они собирались напасть на концертный зал «Ботаник» в Брюсселе и устроить там «Батаклан 2.0».

Линия защиты Гадаева-младшего в бельгийском суде строится на том, что молодые люди просто изображали друг перед другом террористов, а на самом деле не собирались ни на кого нападать. Гадаев, впрочем, заявил, что готов был принять участие в теракте при условии, что он будет тщательно подготовлен.

«Медуза»