Шанс ждет всех в Стамбуле

Могут ли сорваться мирные переговоры? Могут. Потому что сейчас условия их проведения начинают обвешиваться понтами

18+. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ВИШНЕВСКИМ БОРИСОМ ЛАЗАРЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ВИШНЕВСКОГО БОРИСА ЛАЗАРЕВИЧА.

15 мая в Стамбуле могут встретиться представители России и Украины, чтобы провести переговоры о возможном прекращении огня и перемирии.

Эти переговоры могут остановить боевые действия и гибель людей.

Дело, как всегда, за политической волей.

Все началось с того, что и президент России Владимир Путин, и президент Украины Владимир Зеленский заявили о готовности к прекращению огня и переговорам без предварительных условий.

Но дальше, как водится, начались нюансы и демонстрация разного понимания отсутствия «предварительных условий».

29 апреля Путин объявил о прекращении огня на период с 8 по 10 мая — в связи с Днем Победы, ожидая такого же шага от Зеленского.

Тот отказался, заявив, что необходимо не трехдневное, а как минимум 30-дневное прекращение огня.

Того же потребовала и «коалиция желающих» — европейские союзники Украины. 10 мая в Киев приехали президент Франции Эммануэль Макрон, канцлер ФРГ Фридрих Мерц, премьер-министр Великобритании Кир Стармер и премьер-министр Польши Дональд Туск, заявившие, что прекращение огня нужно начать уже с 12 мая, а иначе против России могут быть введены новые санкции.

В ночь с 10 на 11 мая — сразу по окончании трехдневного прекращения огня — Путин, никак не комментируя инициативу европейцев, предложил провести 15 мая в Стамбуле прямые переговоры России и Украины, без предварительных условий, чтобы «устранить первопричины конфликта, выйти на установление долгосрочного, прочного мира на историческую перспективу». И заявил: «Не исключаем, что в ходе этих переговоров удастся договориться и о каких-то новых перемириях, о новом прекращении огня, причем о реальном перемирии».

Иначе говоря, сначала переговоры, а потом прекращение огня.

Зеленский заявил, что согласен, что «это хороший знак» и что «самый первый шаг в реальном окончании любой *** — это прекращение огня», но он «ожидает, что Россия подтвердит прекращение огня — полное, длительное и надежное — начиная с 12 мая, и Украина готова встречаться».

Иначе говоря, сначала прекращение огня, а потом переговоры.

Дипломатия (тем более в условиях боевых действий) — это не арифметика: от перемены мест слагаемых существенно меняется сумма. Скорее это шахматы, где принципиален порядок ходов. Тем более что разговор о «первопричинах конфликта» — такое «минное поле», что на нем можно застрять очень надолго ввиду абсолютной полярности позиций сторон. А тем временем будут продолжаться боевые действия и гибнуть люди…

Макрон в ответ на инициативу Путина заявил, что «безусловное прекращение огня не должно предваряться переговорами». А президент Турции Эрдоган, как сообщила его администрация, «в прошедшем телефонном разговоре с Путиным подчеркнул, что полное прекращение огня создаст необходимые условия для мирных переговоров».

Затем в обмен идеями вступил президент США Дональд Трамп, который 11 мая заявил, что настал «потенциально великий день для России и Украины!», и призвал подумать «о сотнях тысяч жизней, которые будут спасены». Он призвал Зеленского «согласиться немедленно» на прямые переговоры России и Украины в Стамбуле, которые «по крайней мере смогут определить, возможно ли заключение соглашения, а если нет, то европейские лидеры и США будут знать, как обстоят дела, и смогут действовать соответственно».

Зеленский все услышал, ответив в тот же день, 11 мая: «В четверг (15 мая) я буду ждать Путина в Турции. Лично». И добавил: «Мы ожидаем, что полное и прочное прекращение огня начнется завтра и станет необходимой основой для дипломатии».

12 мая прекращение огня не началось, хотя число официальных сообщений сторон о боевых действиях и обстрелах было минимальным.

Евросоюз потребовал от Кремля «объявить о прекращении огня до конца дня (12 мая)», а иначе будут введены новые санкции (потом решили дождаться окончания 15 мая). Глава германского МИД Иоганн Вадефуль заявил, что «Германия ожидает от России немедленного перемирия, а затем готовности к переговорам», и что «Украина к этому готова, Россия должна сделать шаг навстречу».

Реакции российской стороны свелись большей частью к негативным или скептическим комментариям трех сенаторов, которые совершенно точно не принимают ни решений о прекращении огня, ни решений о том, куда ехать или не ехать Путину.

И еще помощник Путина Юрий Ушаков заявил, что переговоры должны учитывать проект соглашения 2022 года (стамбульского) и «нынешнюю ситуацию на земле».

Сам Путин пока никак не реагировал на встречные предложения, а на его официальном сайте единственная информация от 12 мая — о встрече с губернатором Ивановской области.

Зато снова появился Трамп, заявивший, что «встреча в Стамбуле может принести нам хорошие результаты, я верю, что там будут оба лидера», что он думает о поездке в Стамбул, что «есть вероятность, что я поеду, если я буду уверен, что все получится» и что у него есть «чувство», что Россия согласится на 30-дневное прекращение огня…

Понятно, что ни одна из противоборствующих сторон — ни Россия, ни Украина — не хочет представлять дело так, что она пошла на компромисс, а тем более согласилась на предложение противника. С точки зрения логики, которая примерно одинакова у двух стран с похожим менталитетом, это недопустимая слабость, наносящая ущерб репутации.

Однако, как ни парадоксально, перебрасывание предложениями (в том числе неприемлемыми) в публичном пространстве может быть признаком и того, что определенные договоренности за кулисами достигнуты, а на публику надо продемонстрировать крутизну и несгибаемость. В первую очередь для внутренней аудитории, которой любой вариант развития событий надо будет представить как победу…

Поскольку именно Владимир Путин предложил провести переговоры в Стамбуле, представители России на них будут. Вопрос — какие, и приедет ли сам Путин?

Вероятность этого, исходя из описанной логики конфликта, можно было расценивать как невысокую (приехать после заявления Зеленского, что он его ждет, — значит, именно что согласиться на предложение противника), но лишь до тех пор, пока о своем возможном приезде не заявил Трамп. Потому что отказаться от участия в переговорах в этом варианте становится политически невыгодно, и потому, что идти на конфронтацию (даже мягкую) с американским президентом, играющим весьма значимую роль в ситуации, Кремль вряд ли захочет. В свою очередь, участие — в случае приезда Трампа в Стамбул — «работает» на удобную для Кремля версию о том, что именно лидеры России и США, и только они, принимают все ключевые решения…

Впрочем, одно можно констатировать совершенно точно: идея прекращения огня без предварительных условий, с которой три с лишним года выступало «Яблоко» — получая в ответ, как выразился Григорий Явлинский, «цунами помоев», — сегодня стала мейнстримом.

Что может и должно быть предметом переговоров?

В первую очередь (с этими предложениями политкомитет «Яблока» выступил накануне майских праздников) необходимы соглашения о прекращении огня и ударов вглубь территории между Россией и Украиной, создание надежного механизма контроля и стимулов для обеих сторон к его соблюдению, обмен военнопленными и телами погибших «всех на всех», соглашения о демилитаризованной зоне с четкими границами.

Потом — формирование системы гарантий послевоенной безопасности для Украины и России, разработка долгосрочных мер по восстановлению отношений России с Западом и преодолению взаимного недоверия.

А потом — для предотвращения конфликтов в будущем — надо создавать новую систему безопасности и контроля вооружений в Европе.

Но первый необходимый шаг к этому — соглашение о надежно контролируемом прекращении огня и ударов вглубь территории обеих сторон.

Потому что прекращение ежедневной гибели людей — высшая справедливость сегодня и залог безопасности в будущем.

Эффективнее всего стамбульские переговоры были бы, конечно, если бы в них участвовали и Путин, и Зеленский, и Трамп.

Но даже если состав участников будет другим — при соответствующем уровне полномочий, — им по силам продвинуться вперед. И для начала договориться хотя бы о 30-дневном прекращении огня. После чего начать обсуждать контуры будущего. Долго, трудно, сложно, с массой препятствий, в обстановке почти полного недоверия друг к другу (когда каждая сторона полагает, что ее хотят «кинуть»). Но — обсуждать, а не стрелять.

Могут эти переговоры вообще сорваться? Да, могут. И это приведет к продолжению боевых действий. Но потом обязательно придется снова садиться и разговаривать. Вот только за то время, которое пройдет до новых переговоров, будут новые потерянные жизни.

…Тридцать четыре года назад, в мае-июне 1991 года, — как недавно рассказывалось в журнале «Новое обозрение», — могла, но так и не реализовалась программа «Согласие на шанс», которую Григорий Явлинский разрабатывал вместе с американскими экономистами и которая могла обеспечить интеграцию советской и российской экономики в мировую с участием Запада. Существенно изменив тем самым ход не только отечественной, но и мировой истории.

Тогда согласия на шанс не оказалось.

Сегодня снова нужно согласие — только на другой шанс, на остановку боевых действий.

История показывает, сколь высокой бывает цена упущенных шансов.

* Внесен властями РФ в реестр «иноагентов».