Минобороны хочет собирать биоматериал у военных и хранить до их 70-летия или смерти

Генетик Дмитрий Прусс объясняет: «Это орудие сыска в новых масштабах»

Минобороны предложило сделать обязательной для всех военнослужащих российской армии геномную регистрацию. Под этим подразумевается сбор и хранение биоматериалов, содержащих образцы ДНК, — например, слюны или крови. «Новая газета Европа» вместе с генетиком Дмитрием Пруссом рассказывает, как это может выглядеть и к чему привести.

Что известно про законопроект

Так Минобороны исполняет февральское поручение Владимира Путина, данное после того, как глава «Комитета семей воинов отечества» Юлия Белехова на заседании Совета по правам человека сказала, что такие меры помогут при поиске пропавших без вести военных.

Если поправки ведомства в закон «О государственной геномной регистрации» примут, сдавать биоматериалы в обязательном порядке будут не только ряд категорий гражданских лиц, но и военнослужащие — контрактники, добровольцы, росгвардейцы, мобилизованные, некоторые категории сотрудников полиции и еще нескольких ведомств и формирований.

Минобороны намерено хранить биоматериалы до 70-летия военнослужащего либо до его смерти. В описании законопроекта сказано, что эта информация будет использоваться «при идентификации личности погибших».

Что из этого получится

«Формально вопрос о сборе ДНК военнослужащих стоит в связи с трудностями идентификации останков, особенно провалявшихся без морга месяцами и годами и разложившихся до неузнаваемости. ДНК помогает идентификации костей», — объясняет «Новой газете Европа» генетик Дмитрий Прусс.

По словам ученого, именно с помощью образцов ДНК идентифицируют погибших — не только в военных действиях, но и после массовых катастроф, например, после теракта 11 сентября 2001 года в США.

«Для сравнения с образцом погибшего берут ДНК близких кровных родственников или следы ДНК с личных вещей покойных, — рассказывает Прусс. — Процесс сложный, дорогой, на практике родственники часто получают останки без надежной идентификации. Уточнения могут продолжаться еще десятилетиями. В РФ предлагают упростить часть задачи, сохранив биоматериалы будущего “мяса” заранее. Но при этом собирают ДНК всех военных и работающих на армию, а не только тех, кто на “передке”. Хранят ДНК не до конца сражений, а до глубокой старости человека, а в будущем могут продлить и эти сроки».

По мнению ученого, это открывает много возможностей для злоупотреблений — в зависимости от того, как будут использовать эти материалы. Например, считает Прусс, их вполне могут использовать для лишения льгот на жилье или выплат родственникам военных, если ДНК не подтвердит биологическое родство.

Список тех, кто для кого сдача биоматериалов обязательна, постоянно расширяется. До 2023-го в него входили только осужденные за совершение тяжких преступлений и преступлений, связанных с половой неприкосновенностью. Затем в список добавили подозреваемых. А с 1 января 2025-го в него включили тех, кто сидит под административному арестом — например, за мелкое хулиганство, в том числе кражу до 2500 рублей, появление в общественных местах в нетрезвом виде или неповиновение полиции во время акции протеста.

Кто сейчас должен сдавать биоматериал

Полный список тех, кто сейчас подлежит обязательной государственной геномной регистрации, приводится в седьмой статье соответствующего закона.

• подозреваемые и обвиняемые в совершении преступлений;

• осужденные и отбывающие наказание в виде лишения свободы;

• неустановленные лица, чей биологический материал был изъят во время следственных действий;

• те, кто находится под административным арестом;

• близкие родственники лица, пропавшего без вести;

• неопознанные трупы.

Информация, которую содержит ДНК, крайне чувствительна, поскольку позволяет узнать о человеке очень многое: например, с кем он состоит в родстве, какова его этническая принадлежность и каким болезням он подвержен.

Включение военных в список лиц, подлежащих обязательной геномной регистрации, расширяет его еще больше.

«Это то же самое вдохновленное Китаем орудие сыска, только теперь в большем масштабе, — считает Дмитрий Прусс. — Причем использовать биоматериалы для создания банка данных о населении гораздо проще и дешевле, чем работать с распавшейся ДНК разложившихся или обгоревших останков, так что карательный аспект нового проекта реализуется быстрее, чем его предлог — идентификация погибших».