Канны-2025. «Умри, моя любовь» — Дженнифер Лоуренс показывает высочайшее актерское мастерство в драме о «счастливой» семье

Сперва кажется, что это фильм о послеродовой депрессии. Но сюжет идет дальше

На Каннском кинофестивале прошла премьера фильма «Умри, моя любовь» (Die, My Love) — драма шотландки Линн Рэмси, постановщицы, которая не раз касалась в своем творчестве темы разрушительных ментальных состояний. Главную роль в фильме исполнила Дженнифер Лоуренс: обладательница «Оскара» и здесь демонстрирует высочайшее актерское мастерство, как и Роберт Паттинсон, сыгравший мужа ее героини. Кинокритик Антон Долин рассказывает, как из драмы о послеродовой депрессии команда фильма создала ужасающую картину о внутренней боли, понятной каждому зрителю.

Молодая любящая пара вселяется в просторный дом, стоящий у кромки леса в сельской местности. Они ждут ребенка и надеются вырастить его вдалеке от шума большого города. Оба красивы, уверены в себе, полны надежд. Джексон (Роберт Паттинсон) увлечен музыкой и мечтает перевезти в дом свою барабанную установку: наконец-то она никому не помешает. Грэйс (Дженнифер Лоуренс) собирается приступить к созданию своей первой книги — как она надеется, «великого американского романа». Казалось бы, что может пойти не так?

«Умри, моя любовь» — пограничный, а временами открыто экспериментальный фильм о пограничных же состояниях психики. Шотландка Линн Рэмси — она снимает редко, но каждая картина становится событием — специалист в этой теме. Ее дебютный «Крысолов» был о трудном подростке, совершавшем непреднамеренное убийство, герой эффектного «Что-то не так с Кевином» на глазах бессильной матери вырастал в настоящее чудовище. Еще один убийца в «Тебя никогда здесь не было» никак не мог справиться с детской травмой и избавиться от суицидальных мыслей.

Пятый фильм Рэмси поставлен по новаторскому и гнетущему роману аргентинки Арианы Харвич: написанная от лица героини книга исследует сложную, специфическую, табуированную тему послеродовой депрессии. Такой текст не просто сложно, а почти невозможно перевести на язык кино.

За сценарий взялись Энда Уолш и Элис Берч, оба чаще работают в театре, чем в кино. Уолш известен как автор «Дискосвиней» и «Мелочей жизни», Берч много писала для звездной постановщицы Кэти Митчелл — в том числе «Комнату Офелии», пересказывающую «Гамлета» с женской перспективы. Убрав бесконечные внутренние монологи романа Харвич и окрестив его безымянных персонажей, двое незаурядных драматургов оформили и видоизменили рудиментарный сюжет.

Рассказчицей вместо Грэйс — она непроницаема для зрителя точно так же, как для остальных персонажей — становится камера виртуозного североирландца Шеймаса Макгарви (снимал сложнейшие фильмы Джо Райта, Тима Рота и Стивена Долдри, а еще первых «Мстителей»). Ее импульсивные, а иногда конвульсивные, судорожные движения перемежаются пугающей статичностью. Кадры сопровождает резкий звуковой дизайн, раздражающе оглушительная музыка и нарочито контрастный монтаж.

Так формируется образ героини — ее внутренний ландшафт, поврежденный и идущий трещинами, как при землетрясении или извержении вулкана. Когда вокруг полыхает лес и Грейс, обнаженная, как в трансе, идет среди горящих деревьев, невозможно до конца понять, что перед нами: страшный сон, рискованный фантазм или так называемая реальность. В любом случае граница между «объективным» и «субъективным» измерениями в фильме стерта.

Из полупризрака, которым муж героини был в книге, Рэмси и Паттинсон вылепили обаятельного слабака, не способного повзрослеть и хоть как-то утешить жену, которая от бездействия и одиночества уже лезет на стенку. Хоть отдаленно понять, что же с ней не так, не могут и добродушные родители Джексона — пораженный болезнью Альцгеймера Гарри (Ник Нолти) и ходящая во сне Пэм (Сисси Спейсек). Впрочем, с самого начала переезд молодых в пустовавший дом был не лучшей идеей: оказывается, предыдущий его хозяин, дядя Фрэнк, покончил там с собой. Надеясь найти утешение в смене партнера, Грэйс бросается в объятия соседа-байкера (Лакит Стэнфилд). Но у того семья, да и вообще неуправляемая любовница ему не нужна.

Лоуренс сочетает трудоспособность, бесстрашие и харизму — и здесь исчерпывающе демонстрирует эти способности, переигрывая звездных партнеров. Как показала «мама!» Даррена Аронофски, она не только не боится рискованных авторских проектов, но именно о них и мечтает после съемок в больших голливудских франшизах; в то же время непритязательная комедия «Без обид» доказала редкую для американской актрисы свободу в эротических сценах.

«Умри, моя любовь» позволяет Лоуренс не только страдать, плясать, драться, любить и ненавидеть, впадать в бешенство и апатию, поражая широтой диапазона, но в конечном счете буквально перевоплощаться в животное — это очень телесная роль, требующая полной физической отдачи. Недаром партнерами в ключевых сценах для нее становятся пес и лошадь. Роль вышла монументальная, за такую не только в Каннах впору награждать, но и на «Оскар» номинировать. Если Академия не испугается.

Ставить диагноз вымышленному персонажу — дело обреченное. Поначалу зритель убежден, что на экране образцовый пример послеродовой депрессии, впоследствии его не раз собьют с толку, намекая на более давние и глубокие корни состояния Грэйс. Эта размытость выводит сюжет за пределы описания клинического случая (хоть на одном из этапов муж таки сдает героиню в клинику «подлечить нервы»). Согласно описанию самой Рэмси, ее фильм — не о болезни, исцелимой грамотно подобранными препаратами, а о любви и безумии. Играющая на финальных титрах песня Joy Division «Love Will Tear Us Apart» в исполнении самой режиссерки звучит как авторский манифест.

Импульсивный, чувственный, иррациональный, бегущий от любой интеллектуальности фильм Рэмси фиксирует глобальный кризис «мысли семейной». Умозрительная утопия счастья на лоне природы, в отрыве от цивилизации, оборачивается неподдельным кошмаром. «Традиционные ценности» оказываются ловушкой. Хрестоматийные роли мужа, жены, родителей ни Грэйс, ни Джексон играть не в состоянии. И это касается отнюдь не только современной Америки, переживающей разлом между прогрессистской мечтой и ностальгией по мифологизированному прошлому: книга написана в Аргентине, ее действие разворачивается во Франции, снимали фильм в Канаде, команда фильма — из Великобритании…

Ближайший кинематографический родственник этой картины — скандальный «Антихрист» Ларса фон Триера, история о том, как встреча человека с природой обнажает и освобождает его от цивилизационных оков. Но тот фильм декларативно выпадал из актуальности, этот же с ней органично совпадает.

Горящий лес — чрезвычайно выразительный образ, отсылающий отнюдь не к глобальным климатическим изменениям. Невыносимо раскаленным стал наш внутренний климат, и этот пожар не погасить даже самым близким людям. Не слишком сложное или оригинальное наблюдение, но многие под ним подпишутся.

Антон Долин