«Ты не перестаешь быть обычным человеком потому, что стал президентом»

Умер Хосе Мухика — «самый бедный президент в мире». Вот история уругвайского лидера: от революции и тюрьмы до прогрессивных реформ

«Если бы я попросил людей жить так, как я живу, они бы меня убили», — говорил уругвайский политик Хосе Мухика. СМИ много писали о его аскетичном образе жизни и о том, что большую часть зарплаты он жертвует на благотворительность. Мухику приводили в пример как политика, который не эксплуатировал свое положение и оставался близок к народу. Его президентство с 2010-го по 2015-й запомнилось множеством реформ: он легализовал аборты, однополые браки и марихуану, укрепил профсоюзы и пустил в страну сотни беженцев. Мухика умер 13 мая 2025 года, в 89 лет (у него был рак). «Медуза» рассказывает, почему его запомнят далеко за пределами Уругвая.

Революция, ранение и бегство из тюрьмы

Хосе Мухика родился 20 мая 1935 года. Он рассказывал, что его семья принадлежала к классу «достойных бедняков». Отец политика Деметрио Мухика был фермером испанского происхождения — его предки приехали в Уругвай из Страны Басков в середине XIX века. Мать будущего президента Люси Кордано продавала цветы. Она имела итальянские корни. Отец Хосе умер, когда мальчику было всего четыре года. Мухике пришлось рано повзрослеть — в свободное от школы время он помогал матери на ферме.

Хосе хорошо учился и несколько лет занимался велоспортом, но вскоре после перехода в старшие классы бросил спорт и учебу. В середине 1950-х он вслед за дядей по материнской линии увлекся национализмом и даже вступил в Национальную партию, где вскоре возглавил молодежное движение. Однако в первой половине 1960-х Мухика проникся социалистическими идеями в духе кубинских революционеров и присоединился к «Тупамарос» — леворадикальной партизанской организации, которая пыталась сместить правительство и использовала для этого насильственные методы.

В те годы в Уругвае наметился серьезный экономический спад. Власть пыталась взять под контроль студенческое самоуправление и подавить попытки работников сахарных плантаций отстаивать свои права через профсоюзное движение. Все это сделало революционные идеи в духе марксизма-ленинизма привлекательными для некоторых молодых людей из рабочего класса и академической среды — в том числе и для Мухики. Переход к социализму казался им единственной альтернативой милитаристским диктатурам, установившимся в соседних Бразилии и Аргентине.

В начале 1969-го в «Тупамарос» состояли менее 100 человек, но организация провела несколько громких акций и добилась международного внимания. Революционеры грабили грузовики с продуктами, вламывались в банки и ювелирные магазины. Награбленное они часто раздавали нуждающимся, за что иностранные журналисты прозвали их «робин гудами». Однажды Мухика и его соратники вломились в здание Военно-морской академии и заставили кадетов выстроиться во дворе, пока сами выносили оружие и припасы. В местах, куда они врывались, революционеры обычно оставляли знамя с текстом «Здесь побывал народ». Несколько раз они захватывали радиостанции во время важных футбольных матчей и выкрикивали лозунги в эфире.

Поначалу участники «Тупамарос» редко прибегали к насилию и обычно проводили свои операции без единого выстрела. Но со временем их методы начали становиться все более жестокими.

В октябре 1969-го отряд революционеров пробрался в город Пандо на юге страны, население которого на тот момент составляло около 15 тысяч человек. Партизаны захватили полицейский участок, ратушу и телефонный узел, ограбили несколько банков и вступили в перестрелку с военными. Под перекрестным огнем погибли пять человек, включая одного гражданского. «Тупамарос» пришлось покинуть Пандо. Одним из их командиров в тот день был будущий президент Хосе Мухика.

Летом 1970 года революционеры похитили Дэна Митрионе — американца, который формально работал в Агентстве США по международному развитию, но на самом деле был агентом ЦРУ и помогал уругвайским властям подавлять оппозицию. «Тупамарос» потребовали в обмен на Митрионе освободить 150 политзаключенных. Когда правительство отказалось, американца застрелили. Другой жертвой партизан стал британский посол Джеффри Джексон, которого удалось освободить в 1971 году после восьми месяцев плена. Захват заложников для «Тупамарос» был и политическим действием, и способом заработка: они похищали правительственных чиновников, банкиров, видных иностранцев и других «классовых врагов» и требовали за них выкуп.

В начале 1970-го Мухику, как и большинство других участников «Тупамарос», объявили в розыск за терроризм. Вскоре после этого, в марте того же года, полицейские узнали 34-летнего революционера в баре. Заметив людей в форме, Мухика выхватил пистолет. В завязавшейся перестрелке двое патрульных получили ранения, а в самого Мухику попали шесть раз. Его поместили в тюрьму Пунта-Карретас в Монтевидео. В 1971-м более сотни революционеров сбежали оттуда, прорыв подземный тоннель. В их числе был и Мухика. Его поймали и вернули в тюрьму, но он сбежал еще раз. Тогда же власти начали масштабную операцию против Тупамарос с участием армии. Большинство партизан арестовали. Мухику схватили одним из последних в августе 1972 года.

Суда Мухика так и не дождался. В 1973-м уругвайский президент Хуан Мария Бордаберри вступил в сговор с военными и фактически провел переворот, распустив конгресс и приостановив действие Конституции. В стране начались репрессии против всех, кого подозревали в левых взглядах. Многие уругвайцы винили в этом «Тупамарос», деятельность которых послужила предлогом для ответной радикализации правых.

Негласный карт-бланш от новой власти получили эскадроны смерти — парамилитаристские формирования, которые проводили внесудебные расправы. Многие уругвайцы бежали из страны, опасаясь преследований. Мухику и еще нескольких лидеров «Тупамарос» перевели из тюрьмы на военные базы, чтобы использовать как заложников, если их единомышленники попытаются возродить движение.

Драматург Маурисио Розенкоф, который провел 11 лет в заключении по соседству с будущим президентом, рассказывал, что их выпускали в туалет один раз в день, а в остальное время мочиться приходилось в бутылки из-под воды. Часто узники пили свою мочу, чтобы справиться с жаждой. Все их общение сводилось к перестукиванию между камерами. По словам Розенкофа, Мухике в заключении приходилось особенно тяжело из-за ран, полученных в перестрелке с полицейскими. У будущего политика развилась паранойя — он был уверен, что в его камере установлено подслушивающее устройство, гул которого вызывал у него нервный тик. Чтобы надзиратели не слышали, как он стонет от боли, Мухика набирал в рот камни.

Мухику часто отправляли в карцер — простую дыру в земле, которую ему приходилось делить с крысами и лягушками. В общей сложности он провел там два года. Из-за побоев у него развилось недержание. На свободу Мухика вышел спустя более чем 12 лет, в 1985-м, по амнистии, которую после падения военной диктатуры объявило новое демократическое правительство. Вскоре после этого он начал политическую карьеру.

Депутат на мотороллере

В 1989 году Мухика с несколькими другими бывшими революционерами основал партию «Движение народного участия», которая продвигала левые идеи, но отстаивала их мирными методами и стремилась стать частью политического мейнстрима. С тех пор Мухика не раз критиковал старых единомышленников, которые по-прежнему призывали к радикальной борьбе и применяли насилие: «Они не понимают, что жизнь — это не утопия, и не видят, что мы пытаемся решать повседневные проблемы». Выступая против социального неравенства, политик признавал, что для того, чтобы сделать жизнь соотечественников лучше, ему нужно, чтобы «капитализм работал».

Харизма Мухики и его готовность напрямую общаться с избирателями позволили партии нарастить популярность, а самому Мухике — в 1994-м победить на выборах в нижнюю палату генеральной ассамблеи Уругвая и стать депутатом. Уже тогда он считал, что чиновники должны жить просто. На свой первый день на новой работе Мухика приехал на мотороллере. Удивленный парковщик спросил его, надолго ли он, пытаясь прикинуть, когда освободится место. «Надеюсь, что да», — ответил депутат.

В общении с избирателями из рабочего класса Мухика часто использовал жаргон, который освоил за время участия в «Тупамарос» и последующего заключения. Этим он резко выделялся на фоне представителей двух главных уругвайских партий — правоконсервативной Национальной партии и центристской партии «Колорадо». Мухика объяснял:

Я знаю, какие у нас люди. У некоторых есть стереотип о том, что президент должен быть как статуя, абсолютно инертный. Он не может быть как кто-то еще. Но я старый человек из плоти и крови, с нервами и сердцем. Да, я могу попасть в неловкую ситуацию, но я всегда действую из лучших побуждений. За меня голосуют не потому, что я состоял в «Тупамарос». Но я не действую тайком и не скрываю своего прошлого.

В конце 1980-х «Движение народного участия» вошло в состав «Широкого фронта» — политической коалиции левых и левоцентристских сил. На протяжении 1990-х и в первой половине 2000-х это объединение уступало по популярности двум главным партиям страны. Однако уже тогда население отказывалось безропотно соглашаться с властью — например, в 1992-м жители Уругвая на референдуме высказались против приватизации государственных компаний без гарантий для служащих. К середине 2000-х Мухика, отрекшийся от радикализма, но продвигавший левые идеи, стал центральной фигурой уругвайской политики. В 2005-м он женился на своей давней соратнице, участнице «Тупамарос» и «Движения народного участия» Лусии Тополански. Британский историк Джайлз Тремлетт написал:

Люди узнали, что он живет в маленьком домике, выращивает цветы и не беспокоится о своей внешности, об имуществе и о том, звучит ли он так, как будто спорит на кассе столичного бара. Так Мухика стал народным героем.

Все это предопределило успех Мухики на президентских выборах — 2009, на которых его поддержали 54,63% избирателей. На поздравления журналистов 74-летний политик ответил лаконично: «Болтовня не изменит мир». Когда перед инаугурацией советник приехал к нему, чтобы повторить речь, жена нового главы государства сказала, что они разминулись: Мухика решил объехать ферму на тракторе.

Президентство

Переезжать в президентскую резиденцию Мухика отказался, оставшись в своем старом доме на окраине Монтевидео с супругой и собакой по кличке Мануэла, у которой не было одной лапы. «Мы смотрим на это как на способ отстоять нашу личную свободу, — объяснил Мухика. — Если ты слишком усложняешь свою жизнь в материальном смысле, придется тратить большую часть времени на уход за этим. Поэтому мы живем там же, где жили 40 лет назад. В том же районе, с теми же людьми и теми же вещами. Ты не перестаешь быть обычным человеком только потому, что стал президентом».

Образ жизни Мухики кардинально отличался от того, как жили большинство его коллег: вместе с женой он набирал воду из колодца, сушил одежду на улице и жил на 10% от своего жалованья, составлявшего 12 тысяч американских долларов в месяц. Остальную часть этой суммы глава государства жертвовал разным благотворительным организациям.

В политике Мухика проявил себя реформатором. В 2013-м он, к недовольству консерваторов, отказался накладывать вето на законопроект о производстве и продаже марихуаны, сделав Уругвай первой страной в мире, полностью легализовавшей марихуану. Об этом решении Мухика говорил:

У меня не слишком открытая страна. [Но] эти меры логичны. Мы легализуем марихуану не для того, чтобы выглядеть либеральнее. Мы хотим увести тех, кто ее употребляет, от подпольных дилеров. Но мы также хотим ограничить их право курить [марихуану], если они будут превышать разумные пределы. Это как с алкоголем. Если ты пьешь бутылку виски в день, то с тобой следует обращаться как с больным человеком.

В том же году Мухика принял закон, позволяющий уругвайцам вступать в однополые браки. А еще раньше, в 2012-м, президент утвердил закон, по которому женщины могут делать аборты в первые 12 недель беременности.

При Мухике уругвайское правительство приняло схему переселения в Монтевидео сирийских беженцев на облегченных условиях. Объясняя это решение, президент сослался на собственное происхождение и назвал Уругвай страной иммигрантов.

Несмотря на прогрессивные реформы, Мухика критически оценивал свое президентство. Главной проблемой Уругвая он называл социальное неравенство: «Легализация однополых браков, абортов и марихуаны свидетельствует о прогрессе. Но по-настоящему достичь чего-то получится, когда сократится разрыв между нуждающимися и богатыми». Скептически Мухика отзывался и о титуле «самого бедного президента в мире»: «Бедный — тот, кому нужно многое для жизни. Я сын своей истории. Были годы, когда я был бы счастлив иметь хотя бы матрас». Мухика часто критиковал общество потребления за стремление к материальным благам.

«Так что привлекает внимание всего мира? — отвечал Мухика на вопросы о своей популярности за рубежом. — То, что я живу в очень простом доме и езжу на старой машине? Тогда этот мир сошел с ума, потому что он удивляется обычным вещам».

По законам Уругвая один и тот же кандидат не может занимать должность президента два срока подряд, поэтому после 1 марта 2015-го Мухика снял с себя полномочия главы государства. Рейтинг его одобрения среди соотечественников на тот момент составлял около 70%. Несмотря на то что ему тогда было почти 80 лет, политическая карьера Мухики на этом не закончилась: он дважды успешно баллотировался в сенат — в 2014-м и в 2019-м, но в 2020-м все же ушел из политики из-за возраста и опасностей, связанных с коронавирусом. В апреле 2024-го у него диагностировали рак пищевода. Чуть больше чем через год «самый бедный президент в мире» умер.

«Медуза»