Канны-2025. «Новая волна» Ричарда Линклейтера — художественный фильм о съемках «На последнем дыхании» Жан-Люка Годара

Слишком синефильское кино, которое утомило даже Антона Долина

На Каннском кинофестивале прошла премьера фильма «Новая волна» (Nouvelle Vague), названного в честь направления в кинематографе Франции конца 1950-х и 1960-х годов. Одним из ключевых произведений этой эпохи считается полнометражный дебют Жан-Люка Годара «На последнем дыхании» с Жан-Полем Бельмондо и Джин Сиберг. «Новая волна», снятая американцем Ричардом Линклейтером, — это художественный фильм, который рассказывает об истории создания этой классической картины. Кинокритик Антон Долин рассказывает, удалось ли Линклейтеру по-новому посмотреть на важнейший период в истории кино.

Если вы влюблены во французскую новую волну, вам необходимо увидеть этот фильм — чтобы пережить укол счастья или приступ бешенства. Если недолюбливаете Годара, журнал Cahiers du cinéma и богемную Францию рубежа 1950–1960-х, лучше не рисковать. Если же ничего не знаете о тех временах, рожденных ими фильмах и людях, то ваша встреча с «Новой волной» Ричарда Линклейтера окажется интересным экспериментом. Представьте неофита, которого заставили или убедили посмотреть выбранный наудачу фильм из вселенной «Звездных войн» или «Стартрека». Шанс сделать его фанатом существует, но он невелик.

Впрочем, французы — американец Линклейтер снимал по-французски и с французскими продюсерами — божественно самоуверенны во всем, что касается кинематографа и их решающей роли в его развитии как искусства. Канны — международный фестиваль, но не случайно же жюри возглавляет Жюльет Бинош, своего рода полномочный представитель принимающей Франции. Да и с официальных постеров этого года в вечность смотрят Жан-Луи Трентиньян и Анук Эме, чье вечное объятие запечатлел Клод Лелуш в «Мужчине и женщине».

В каком-то смысле выбор посредственного французского ромкома «Уехать однажды» для открытия фестиваля — тоже красноречивый жест. Жаль, конечно, что вместо этой проходной картины не показали «Новую волну», она бы подошла идеально. Ведь и для каннских резидентов, и для съехавшихся со всего мира кинематографистов Годар и его «На последнем дыхании» — предметы культа.

Вопрос лишь в том, как целевая аудитория воспримет «Новую волну», увидит в ней торжественную мессу во славу французской синефилии или святотатство, совершенное варваром с другой стороны океана? Пока большинство в Каннах склоняется к первому варианту ответа.

Линклейтер — давно признанный классик, на счету которого впечатляющие достижения (как минимум трилогия «Перед…» и «Отрочество»). Для него «Новая волна» не коммерческий или конъюнктурный проект, а чистый акт любви, причем не столько к французским бунтарям, сколько к собственной юности. Когда-то случайно увиденный «На последнем дыхании» побудил американца сменить жизненную траекторию и уйти из литературы в кинематограф. Как к любому искреннему признанию, к «Новой волне» стоит проявить снисхождение.

Идея такова: зафиксировать рождение дебютного фильма Жан-Люка Годара — отнюдь не первого критика Cahiers du cinéma, шагнувшего в режиссуру (его обогнали Клод Шаброль и Франсуа Трюффо), но того, чей революционный фильм окончательно узаконил французскую новую волну в глазах зрителей всего мира. И сделать это в жанре «фильма о фильме», снятого прямо на площадке, чтобы получилось кино о создании «На последнем дыхании», стилизованное под «На последнем дыхании». Черно-белое изображение, легкий хулиганский джаз за кадром, живая камера, бесчисленное множество реминисценций и пасхалок, узнаваемых и не слишком.

Если бы кто-то действительно создавал документальную хронику съемок «На последнем дыхании», этому материалу не было бы цены — вне зависимости от таланта и художественных амбиций автора. «Новая волна» Линклейтера, при всем мастерстве и скрупулезности, все же тщательная имитация.

Кино — это образы в движении, но в «Новой волне» они застывают. Линклейтер буквально снял на камеру портретную галерею эпохи. Статичные портреты с подписями, как в документальном кино, следуют друг за другом, заставляя терять концентрацию уже на десятом незнакомом имени.

Понятно, что у самого Годара, Бельмондо, Джин Сиберг, оператора Рауля Кутара, продюсера Жоржа де Борегара, а также режиссеров Франсуа Трюффо и Клода Шаброля (оба принимали активное участие в творческом процессе) роли значительные. Оправданны и объяснимы явления других важных героев эпохи — режиссеров Аньес Варда, Жака Деми, Сюзанн Шиффман, Эрика Ромера, Жака Риветта, актрисы Жюльет Греко. А также вдохновителей из предыдущих эпох — Жан-Пьера Мельвиля, Роберто Росселлини, Робера Брессона, Жана Кокто. Но некоторые фигуранты для широкой публики так и остаются ноунеймами, а авторы не прилагают усилий к тому, чтобы придать им хоть какую-то индивидуальность. Они нужны в кадре лишь для повышения уровня предполагаемой «аутентичности».

Ни одного известного исполнителя в фильме нет — наверное, для того, чтобы зритель представлял, будто видит не нашего современника, а чудом ожившего обитателя 1959 года. Работает ли это? Не слишком. Во-первых, невольно сличаешь прототипа с актером, многие кажутся непохожими. Во-вторых, трудно выкинуть из головы мысль о том, что это лишь двойники — ряженые, чье присутствие подчеркивает искусственность иллюзии.

«Новая волна», конечно, не просто оммаж — это концептуальный жест. То ли магический ритуал, призванный вернуть на экран неуловимый дух ушедшей эпохи, то ли открытое признание превосходства ушедших гигантов (ведь представитель следующего поколения, Линклейтер, не переснимает «На последнем дыхании», как поступил Гас Ван Сент с «Психозом» Хичкока, а довольствуется ролью невидимого свидетеля съемочного процесса). Однако это не так уж и важно.

Интереснее парадоксальный эффект: «Новая волна» лишь поверхностно напоминает фильм «Новой волны». По своей сути это антипод «На последнем дыхании», подтверждающий давнюю максиму: при переводе ты теряешь или букву, или дух первоисточника.

«На последнем дыхании» создавался как джазовая импровизация, «Новая волна» тщательнейшим образам прописана и выверена в каждом кадре. «На последнем дыхании» был источником кислорода, а картина Линклейтера — предельно душная, снятая только для прокачанных синефилов с сертифицированно «правильным» вкусом. Годар был протопанком, бросившим перчатку высшему обществу Линклейтер почтительно соответствует ожиданиям — кажется, он нарочно старался не обидеть нынешнюю редакцию Cahiers du cinéma, хоть та не имеет никакого отношения к годаровскому журналу.

Несколько лет назад французская пресса была возмущена «Молодым Годаром», остроумным, но хамским байопиком Мишеля Хазанавичуса, — но комедиограф по меньшей мере ниспровергал авторитеты, по примеру своего героя. Ничего подобного у Линклейтера нет, переосмыслению он предпочитает цитирование (собственно, самые броские реплики «Новой волны» — расхожие цитаты, давно ставшие трюизмами). Годар, конечно, тоже обожал цитировать чужие остроты, но и собственных изобрел немало.

«Новая волна» фокусирует внимание на том, как Годар меняет сценарий на ходу, до последнего не в состоянии решить, что случится с главным героем Мишелем Пуаккаром в финальной сцене. Напротив, ход действия картины Линклейтера предсказуем до анекдотичности, да и писался с опорой на анекдоты о создании культового фильма.

Один из них — завершающий «Новую волну» тестовый просмотр «На последнем дыхании», устроенный Годаром для коллег по Cahiers du cinéma. Свет в зале зажигается, на режиссера сыплются оскорбительные ремарки, но тот не в обиде — таков шуточный дружеский ритуал. Не случайно же «На последнем дыхании» заканчивается словом «dégueulasse», которое не может понять американка Патрисия, героиня Сиберг.

Годар упорно добивался, чтобы его кино было отвратительным, возмутительным, недопустимым. Но фильм Линклейтера не dégueulasse ни в одной детали. Скорее уж trop mignon или, если переходить на родной для режиссера язык, very cute.

Антон Долин