«Слон» в каждой комнате

Что говорит новый роман Саши Филипенко о коллективном страхе и привычке жить при диктатуре

Книжным изданиям романов белорусского писателя Саши Филипенко обычно предшествует их журнальная публикация, и «Слон» не стал исключением, и такого проявления стабильности в текущих условиях вряд ли кто-то ожидал. Он вышел в апрельском номере российского литературного журнала «Знамя» (Филипенко часто там публиковался) и уже есть в сети. В виде же книги он издается по другую сторону границы. В ближайшие дни роман выпустит издательство Vidim Books, а белорусский перевод недавно вышел в Gutenberg publisher.

Сорин Брут прочитал «Слона» и рассказывает, почему эта притча с чертами антиутопии о конформизме и разрушенном обществе получилась удачной.

Романы Саши Филипенко написаны так, чтобы их можно было прочитать за раз, полностью погрузившись. Этот писательский подход хорошо монтируется с временем всеобщей спешки и рассредоточенности. Как и многие другие особенности «Слона» — небольшой объем (раньше называли бы «повестью»), динамичность, дробность (в текст вставлены «комментарии читателей», аналитические записки спецслужб, даже кроссворды), наконец, проблематика.

Обычный семейный завтрак на городской вилле пожилого, давно признанного «живым классиком» писателя Александра. По традиции он рассказывает жене Софии сюжет нового произведения. Она, по традиции же, восхищается его гением. Он, как водится, восхищение принимает. Взрослая дочь Анна терпеть не может фирменное родительское шоу — но все-таки терпит. Идиллию нарушает бойфренд Анны, стендап-комик и по совместительству преподаватель философии Павел: «А почему бы вам все-таки не написать про вашего слона?» В соседней комнате действительно обнаруживается слон. Он появился тут некоторое время назад — в конце февраля.

Во всех домах и квартирах, на улицах и в общественных учреждениях теперь обитают слоны. Нет их только в зоопарке и в цирке, куда, чтобы полюбоваться их отсутствием, выстраиваются километровые очереди. Сначала горожане были напуганы и растеряны. Но вскоре пропагандисты объяснили, что слоны тут всерьез, надолго, и все им рады, а их безопасность и комфорт — долг граждан. «Россия — родина слонов» отныне звучит гордо.

Кто-то учится их не замечать, другие выказывают им всяческое почтение, третьи (прежде всего элиты) прикидывают, как обернуть новую нормальность себе на пользу (дороговизну слоновой кости никто не отменял). Большинство предпочитает не думать о том, что ситуация движется к гуманитарной катастрофе, ведь трагичные для людей инциденты со слонами происходят ежедневно. Над инакомыслящими принято посмеиваться. В числе последних оказывается Павел, который упорно продолжает шутить о животных со сцены, а затем разрабатывает остроумный план их выдворения из города. Вскоре комик сталкивается с давлением спецслужб и постепенно становится врагом государства, но останавливаться не собирается.

«Слон» — не только политический, но и семейный роман. Почти все герои — или родственники, или близко знакомы друг с другом. Даже молодой министр внутренних дел Макс, который лично организовывает борьбу с «клоуном», — внебрачный сын писателя Александра. Параллельно с социальной в книге развивается и любовная линия. Отношения Павла и Анны были прекрасны, но оппозиционщина отталкивает Анну, хотя она и не поклонница слонов. Павел нервничает, стремится к близости, в которой Анна видит попытку контроля, и всё чаще влипает в передряги. Его столкновения с писательской семьей непременно оборачиваются неудобными разговорами, а затем и случайной гибелью слуги (ходячая метафора комфорта).

«Анне нужны легкость, спокойствие и танго... Она не против иногда проживать сильные эмоции, но только тогда, когда к этому готова, в театре, или в кино, но не в жизни. Анна плачет теперь, потому что понимает, что, может, и любит Павла, но с ним всегда будет очень сложно. Ей нужен кто-то понятнее и проще… К тому же он вечно будет бороться с ветряными мельницами».

Пассивная агрессия Анны бьет по Павлу сильнее общественной травли. Попав в ловушку эмоциональных качелей, он начинает циклиться на ускользающей возлюбленной. Финал и у социальной, и у романтической линии будет неожиданным.

С первой сцены становится ясно, что в семье писателя сложились нездоровые отношения. Его домочадцы — «оруженосцы великой судьбы», подчинившей себе «весь воздух» и «все пространство». Бросающиеся в глаза проблемы — только вершина айсберга. Нарциссичный ~~диктатор~~ писатель безжалостно эксплуатирует ~~подданных~~ супругу, пользуясь ее страхами. Та старается быть удобной и верно служить сомнительному таланту. Анна воспроизводит то материнскую, то отцовскую модели и наверняка продолжит токсичную традицию. Короче, семейство — отношения российских власти и общества в миниатюре (ну и взгляд Кремля на бывшие союзные республики).

Токсичность семьи Павла менее изощренная — алкоголизм, замешанный с домашним насилием, равнодушием и безответственностью. Павел глядит на пожилого слона в квартире родителей, и ему кажется, что тот был здесь всегда.

Слоны стоят не на трех китах, а на миллионах мух. Большое зло лепится из маленьких небрежностей. Иерархичность и объективация, насилие и равнодушие в повседневной среде не только разрушают участников, но и создают образцы, оправдывающие те же отношения на социально-политическом уровне. И, наоборот, главная субъект-объектная вертикаль реабилитирует частные иерархии. Слонам невозможно противостоять там, где разрушены человеческие отношения.

Растерянные в первые дни, граждане ждут, когда государство выдаст им «правильную трактовку» обстоятельств. Они сразу принимают ее и адаптируются к катастрофической ситуации, даже не рассматривая возможность изменить ее и действовать самостоятельно. То есть ведут себя как жена писателя София — пытаются стать удобной деталью госпазла и не выступать. В здании МВД, между тем, нет ни одного слона. «Мы умеем отстаивать свои интересы, — объясняет министр Макс, а затем добавляет: — К счастью или к сожалению, наши люди не умеют объединяться».

Сложно осмотреться и найти единомышленников в обществе, приученном к тому, что важные сигналы поступают только сверху и пропускать их опасно. В романе важна метафора дрессировки: при неповиновении гражданина, как и слона, тоже больно схватят крюком за хобот. Не стоит злить дрессировщика. А так он может наградить писателя новым орденом — за хорошо исполненные литературные трюки. Объективация со стороны государства сделала базовой реакцией адаптацию — и от многолетней дрессуры она стала привычной и даже удобной. Конформист сам хочет отдать субъектность силе, большей, чем он сам. Суть адаптации в том, чтобы для самого себя представить неестественное естественным. В конечном итоге это приводит к долгой жизни в нездоровых условиях, затрудняя любые перемены.

Другая центральная метафора романа — перебивающие текст кроссворды. Они иллюстрируют тот же механизм: отгадал замысел автора, вписал в квадратики правильные слова — и победил. Действие «Слона» разворачивается именно в нехитрой реальности кроссвордов.

Тоталитарное государство «упрощает» подданных. Подданные «упрощаются», угадывая сигналы от власти, и сами охотно «упрощают» окружающих, когда оказываются в позиции силы.

Разгадывание кроссвордов — любимое занятие Анны. Она (как отец и как власть) — адепт потребительского отношения к людям. Павел в ее восприятии существует не совсем как человек — скорее как набор качеств, которые, увы, оказываются слишком сложными для ее кроссворда и не влезают в клеточки. Действия героини напоминают выбор товаров в супермаркете — неподходящий можно повертеть в руках и вернуть на полку.

Однако даже потребительство и тяга к удобству в «Слоне» устроены специфически: герои избегают рисков, их цель — сохранить статус-кво. Такая кризисная экономика — внешняя среда несет постоянную угрозу и не обещает стабильности, поэтому необходимо уклоняться от ударов, сохранять силы и себя, иначе на очередном повороте можно улететь в пропасть. В середине романа рефреном повторяются слова: «Люди боятся». Перечислено многое — но прежде всего «боятся жить».

Действия Анны можно было бы назвать предательством, но в иной реальности, где есть живые люди: а здесь некоторые из героев ближе к концу окажутся никогда не существовавшими фейками. Павел — сложный, потому что живой. Павел наделен волей, ценит человеческие отношения и не согласен на существование в симуляции. Он рвется в реальность — именно в этом его главная проблема.

Романный сюжет традиционно подразумевает изменения героев, которые во многом и создают интригу. В «Слоне» же интрига держится на обманутом ожидании трансформации, к которой героев раз за разом подталкивают обстоятельства. Даже когда им самим кажется, что они всё переосмыслили, — это обман зрения. Потом неузнаваемо преображается окружающая реальность — а они по-прежнему верны себе, точнее, своим травмам и тоталитарным моделям. Приученные к силуэтам слонов глаза и будут видеть их даже тогда, когда слоны покинут город.