Женщина-феникс и ее панно

Российские удары бессильны: в Киеве открылась выставка народной художницы Украины Людмилы Мешковой

Торжественное открытие назначено на 5 июня, 18:00. Но гости собираются раньше. Идут с цветами, много известных лиц из мира искусства. Людмила Ивановна в длинном черном платье, колье, перстни — ее любимая бирюза, на запястьях серебряные браслеты. Есть от чего потерять дар речи! Выдаю какую-то восторженную банальность, она смеется, машет рукой.

— Тут, Людмила Ивановна, один человек рассказал нашим девочкам- кураторкам, что во Франции у вас вроде роман с Аленом Делоном был. А если кто-то поинтересуется сейчас? — подхватывает тему Ольга Виеру, директор Национального центра «Украинский дом». — Надо подумать, что ответить.

— С Делоном? Ох. Мне нечего сказать, — очень достоверно изображая смущение, оправдывается виновница торжества. — Но я тогда подружилась с Бельмондо…

— Люся, молчи! — выносит приговор приятельница Мешковой, президент общественного объединения «Лига культуры» Людмила Авескулова. Хохочем вместе.

Кто бы мог представить и эту мизансцену, и залитый солнцем выставочный зал, и ощущение праздника — что это, как не праздник, для художника, когда его работы встречаются со зрителем? — в январе 2025-го…

«Деточки, не надо бояться» — так назывался репортаж «Новой-Европа» о том, как 86-летняя народная художница Украины Людмила Мешкова чудом уцелела после новогоднего обстрела столицы. Над ее домом, архитектурным памятником местного значения, что на улице Банковой, удалось сбить шахед, который долетел до правительственного квартала. Соседи с верхнего этажа погибли в завалах под обломками. Семеро жильцов получили травмы разной степени тяжести.

Мешкова — скульптор-керамист, чье монументальное 55-метровое панно «Земля, флюиды жизни и расцвета мирам Вселенной посылай» с 1987 года украшает штаб-квартиру ЮНЕСКО в Париже. В квартире самой Мешковой, разоренной ударной волной, накануне российской атаки на город теснилось множество панно.

Разделенные на фрагменты и упакованные, они давно ждали лучших дней. О них Людмила Ивановна переживала больше всего, как о детях, — чтобы не покалечились, не погибли.

Что было дальше? Поиски крыши над головой для себя и для керамики, больница, диагнозы, прогнозы, сочувственное: «За ней потребуется уход», — вполголоса: «Что вы хотите, возраст и такой стресс…» Непростой характер, закаленный, как плита в муфельной печи. Реплика лечащего врача, который знает Людмилу Ивановну много лет: «Она — гений».

С жильем помогла Авескулова, забрала к себе. На банковской карте художницы собралась довольно приличная сумма донатов-пожертвований от украинцев, узнавших о драме, которая, к счастью, не переросла в трагедию. А лекарство, которое всегда спасало Мешкову — работа, в данном случае, подготовка выставки, — добыла Виеру.

В «Украинском доме», некогда музее никогда не бывавшего в Киеве Ленина, на самой модной и востребованной площадке для экспозиций, даже во время войны график мероприятий расписан на год вперед. Но именно здесь в 2008-м состоялся первый персональный показ произведений Мешковой. Знаковое место, целебное.

— Мы предложили пятый этаж, круглый зал под куполом. Монументалистам нужно много воздуха, пространства, — объясняла мне еще весной Ольга Виеру. — Заказали под панно сварную конструкцию как основу: оно тяжелое, на стену не повесишь, это же не картина. Приехала Людмила Ивановна, осмотрела все придирчиво, огласила вердикт: «Хорошо. Теперь надо окна щитами закрыть. Блики пойдут, исказят восприятие».

В 17:54, за шесть минут до открытия выставки «Форма необъятности Людмилы Мешковой», прозвучал сигнал воздушной тревоги: угроза баллистики. «Украинский дом» находится в непосредственной близости от здания Кабинета министров и других «центров принятия решений». Всем предложили спуститься на цокольный этаж.

Оглянулась на пустеющую галерею: где Людмила Ивановна? А она — у портрета Сергея Нигояна, одного из первых погибших участников революции достоинства. Приблизилась почти вплотную (художница, к сожалению, уже плохо видит), поцеловала, как икону: «Сережа!» В 2014-м Мешкова приходила на Майдан постоянно, общалась, слушала, делала наброски: такие люди, такая энергия… Директор музея революции достоинства Игорь Пошивайло попросил Людмилу Ивановну вспомнить то время. Заканчивала экспресс-интервью, успокаивая своих сопровождающих: «Сейчас-сейчас, уже бежим в укрытие».

Тревога длилась не более получаса и выглядела «пристрелочной».

После отбоя гости окружили «Майскую ночь».

Выставка не масштабная, и это панно — ключевое. Оно увидело свет впервые с момента создания в начале 90-х.

Птицы, травы, цветы, звезды, колдовское, гоголевское переплетение красок, оттенков, сюжетов, судеб. Людмила Мешкова — уроженка Великих Сорочинцев и верит в космическое единство человека и природы. Художница избегает прилюдных откровений на тему жизни и смерти, но как-то сказала, что хотела бы, когда закончит земные дела, вернуться навсегда домой, в Сорочинцы.

Кураторы проекта разместили рядом с работами непоэтическое пояснение, как создается монументальное панно, — просто чтобы посетители имели представление о труде скульптора-керамиста. «Масштабирование эскиза, деление на модули (обычно 0,9 на 0,9 м)», «лепка плит вручную или по формам, медленная сушка во избежание трещин», «нанесение рисунков и фактур на сырые или подсушенные плиты», «первый обжиг (900–1000 градусов по Цельсию», «глазурование — нанесение эмалей разными техниками», «второй обжиг (1000–1200 градусов по Цельсию), окончательное закрепление цветов, фактуры…»

«Майская ночь» Мешковой — десять лет непрерывного каторжного колдовства. В одиночку, как и положено гению.

Кажется, что у микрофона Людмила Ивановна возникает прямо из глубины «Майской ночи», раздвинув тонкими сильными руками заросли эмали с глазурью.

— Я снова пришла сюда к вам, своим родным, — произносит она. — Вижу тех, которые были молодыми и красивыми, а сейчас просто красивые, — обращается к актрисам, ровесницам и подругам Раисе Недашковской и Ларисе Кадочниковой. — Я сегодня счастлива и благодарна. Знаете, — продолжает, — недалеко от моего дома, на пересечении Банковой и Институтской, есть кафе с террасой. С утра до вечера сидела там на стульчике, когда цвели липы, смотрела на них, любовалась, думала. Какая сила у природы! Что бы ни происходило тяжкое, она все преодолевает. Наша земля трескается от взрывов, а липы продолжают цвести. И я у природы учусь. Говорю себе: борись! Даже когда очень плохо. Даже когда в больнице сознание теряла, падала. Повторяла: не сдавайся, не умирай, вставай. Потому что, когда ты больная лежишь, идет время, проходит жизнь, и ничего не делается. Так нельзя! Сегодня только первая выставка, обязательно будут еще. И Украина наша дорогая поднимается каждый раз, борется. Я хочу, чтобы Украина, как феникс, возродилась из пепла к новой жизни, — заключает Людмила Ивановна под аплодисменты.

…Пишу этот текст в ночь с 5 на 6 июня, сидя на полу в ванной комнате, когда Россия последовательно накрывает Киев и другие спящие города тем, чем богата. Ударными дронами типов «Шахед-Герань» и «Гербера», крылатыми ракетами Х-101, запущенными с бортов Ту-95 из Волгоградской области и из Белгорода, крылатыми ракетами морского базирования комплекса «Калибр» из акватории Черного моря, «Искандерами», что летят из Курской и Воронежской областей. Украинское ПВО — боги, хотя дом все равно сотрясается от канонады, и уже не отличить звук «выхода» от «прилета». Захлебывается криком сигнализация машин, из распахнутых окон тянет гарью. Но от состояния беспомощности и страха спасает работа.

Мешкова права: каждый из нас после таких ночей уже немного феникс.

На фоне посветлевшего неба — последний взрыв. Следом шелест или шуршание, будто сминают фольгу от шоколадки. Это падают осколки сбитого шахеда. Наступает тишина, и тут же ее заполняют голоса птиц. А следом во двор въезжает мусоровоз.

Киев