«Что ж ты форму ментовскую носила-то». Правозащитница Анна Каретникова* написала книгу «Я — сотрудница ФСИН». Мы с ней поговорили
В издательстве Freedom Letters вышла книга Анны Каретниковой* «Я — сотрудница ФСИН», в которой она рассказывает о своем опыте работы ведущим аналитиком в московском УФСИН в 2016–2023 годах. В тюремную систему Анна Каретникова* пришла из правозащиты: в течение восьми лет она работала в Общественной наблюдательной комиссии Москвы, одновременно оставаясь сотрудником правозащитного центра «Мемориал»* (этому периоду посвящена ее предыдущая книга «Маршрут»). В 2023 году Каретникова вынужденно уехала из России после длительного допроса в Управлении собственной безопасности ФСИН и предупреждения коллег. О тюрьме и безуспешных попытках ее изменить Анна Каретникова* рассказала Ольге Серебряной.
«В отличие от политических, обычными зэками никто не занимался»
— Расскажите, как тюрьма появилась в вашей жизни?
— Все началось с работы в ОНК. Когда в 2008 году приняли закон об общественных наблюдательных комиссиях, никто этого уже не ожидал. За него бились много лет, но он лежал без движения. А тут вдруг Путин проснулся и его подписал. И кому-то надо было войти в состав московской комиссии, а желающих особо не было, потому что у всех были свои правозащитные занятия. Вот и предложили мне и Мише Кригеру, который сейчас в тюрьме сидит (в мае 2023 года суд приговорил Михаила Кригера к семи годам колонии общего режима по обвинению в оправдании терроризма и разжигании ненависти за посты в Facebook*; отбывает наказание в ИК-5 в Нарышкино Орловской области. — Republic). А мы с ним такие люди, которые не очень умеют отказывать. Мы не могли сказать, что мы вообще-то войной в Чечне занимаемся (в 2000-х годах Анна Каретникова была координатором Антивоенного клуба, проводившего акции против агрессии России в Чечне. — Republic). И так мы и вошли в эту самую ОНК.
Сначала мы работали главным образом по задержаниям на митингах, но в какой-то момент мы с Михаилом начали ходить и в тюрьму. И не только мы, другие члены комиссии тоже: там были журналистка Зоя Светова, правозащитница Люда Альперн, Валерий Борщов — люди, которые плотно занимались кейсом Сергея Магнитского. А потом так вышло, что с политических заключенных я переключилась на обычных заключенных, правами которых в тот момент систематически вообще не занимались.
— Как эта деятельность ощущается изнутри? В вашей первой книге описывается, как вы активно включились в тюремную работу в связи с голодовкой узника Болотной Сергея Кривова*. И то, что с вами произошло, сильно напоминает метанойю — обращение сознания, переключение в какую-то другую жизнь. Вы чувствовали работу в тюрьме как какую-то свою миссию или она оставалась для вас просто работой?
— Когда я уже закон хорошо почитала и поняла, что знаю его лучше, чем большинство сотрудников следственных изоляторов, то оказалось, что на моем месте я действительно могу помогать людям. Можно помочь, например, получить медицинскую помощь или перевести кого-то в другую камеру из той, где над человеком издеваются сокамерники. Не знаю, можно ли это назвать миссией. С одной стороны, конечно, приятно, когда можешь помочь, а с другой — со временем я вообще перестала через себя пропускать какие-то болезненные истории. Начинаешь смотреть на все это прагматически: есть задача, надо ее решить. А через неделю ты уже не помнишь ни этого человека, ни чем он, собственно, болел. Оказали помощь: освободили по состоянию здоровья или перевели куда-то, еще пару раз к нему зайдешь, убедишься, что все нормально, или на разговор его выведешь на коридорчик — и все, переходим к следующим задачам. Например, почему картошка гнилая?
Анна Каретникова
— Как из члена ОНК вы стали сотрудницей ФСИН?
— В октябре 2016 года состоялось переназначение членов ОНК Москвы. В обновленный состав не попал почти никто из наблюдателей, ставших уже профессионалами в своем деле. Я не могла баллотироваться в московскую ОНК, потому что проработала уже три срока, и поэтому баллотировалась в Подмосковье, однако включена в состав комиссии не была. С тюрьмой нужно было расставаться, но в этот момент меня пригласили на работу во ФСИН, создав под меня специальную должность аналитика. Вот как-то так.
«Изоляторы давно были для меня домом, где много-много комнат, и в каждой я нужна, меня ждут. А я больше не приду. Двери КПП с лязгом закрылись за мной навсегда. Я пыталась обжиться в урезанном новом мире, где этих комнат больше нет. Их отобрали у меня, незаслуженно, ни за что… Многие не прошедшие в новый состав члены ОНК разделяли мои эмоции. <…> В этот момент меня пригласили на работу во ФСИН. Это не стало для меня шоком, как для многих, но стало спасением».
Анна Каретникова. «Маршрут»
Подпишитесь, чтобы прочитать целиком
Оформите подписку Redefine.Media, чтобы читать Republic
Подписаться [Можно оплатить российской или иностранной картой. Подписка продлевается автоматически. Вы сможете отписаться в любой момент.]