«Пара фотографий победила целый Израиль»

Как противостоять лжи и купировать гуманитарный кризис в Газе? Мнение израильского политического аналитика Дмитрия Дубова

18+. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМИ АГЕНТОМ БОРУХОВИЧ (ТУМАКОВОЙ) ИРИНОЙ ГРИГОРЬЕВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА БОРУХОВИЧ (ТУМАКОВОЙ) ИРИНЫ ГРИГОРЬЕВНЫ.

До недавнего времени гуманитарная помощь в сектор Газа попадала с помощью механизмов, созданных Организацией Объединенных Наций. Грузы доставлялись в Газу, а дальше их распределяли местные власти, фактически — ХАМАС. В мае нынешнего года Израиль и США разработали совместный план, по которому эту функцию взял на себя Гуманитарный фонд Газы (Gaza Humanitarian Foundation — GHF), зарегистрированный в Женеве и сотрудничающий с частными логистическими и охранными компаниями. В июне в секторе открылись пункты раздачи помощи уже под эгидой этого фонда. Смысл нововведения был, в частности, в том, чтобы исключить из цепочки ХАМАС, потому что от его деятелей продовольствие далеко не всегда доходило до людей. Предполагалось, что это, помимо прочего, снизит зависимость жителей Газы от боевиков ХАМАС.

Еще до того, как фонд заработал, в мировой прессе появились предположения, что станет только хуже. В ООН, которую лишили монополии на раздачу еды, заговорили, что вот-вот в Газе начнут умирать от голода дети, причем даже число умирающих называли точно: 14 тысяч человек.

Когда фонд заработал, проблемы действительно начались: люди давились в центрах раздачи, продуктов не хватало, хотя завозили их с избытком. Через полтора месяца, в конце июля, в мировой прессе появились доказательства катастрофы, разразившейся в Газе. Две фотографии с палестинскими детьми, которых голод довел до полного истощения, вызвали особенно сильную оторопь у читателей всех изданий, публиковавших свидетельства зверств «израильской военщины». А публиковали их ведущие мировые СМИ — The New York Times, NBC News, Sky News, Daily Mail, The Guardian, BBC и другие. Официальная российская пресса не осталась в стороне и предсказывала: на президента США Дональда Трампа эти «ужасные картины» произвели такое впечатление, что он вот-вот отвернется от Израиля.

Очень скоро выяснилось, что это ложь. На одном снимке действительно мальчик, живущий в Газе, но его состояние объясняется болезнью — детским церебральным параличом, при этом брат мальчика, попавший в кадр, имеет вполне нормальное телосложение. Другое фото сделано в Италии, на нем — ребенок, страдающий муковисцидозом, Израиль помог вывезти его из Газы на лечение. Но это не значит, что проблемы нет: гуманитарная ситуация в секторе Газа очень тяжелая, а главное, что она кажется безвыходной.

В чем причины кризиса, насколько он разрешим, почему не оправдали себя механизмы, разработанные гуманитарным фондом? Где, наконец, ООН, почему она перестала работать в Газе? На эти и другие вопросы «Новой» отвечает израильский журналист и политический аналитик Дмитрий Дубов.

— Ровно два месяца назад мы с вами говорили о том, что Гуманитарный фонд Газы должен решить проблему с обеспечением жителей сектора едой и медикаментами, а заодно снизить зависимость мирных граждан от ХАМАС. Теперь мы видимо новые проблемы, вплоть до того, что охране центров распределения приходилось открывать огонь по толпам несчастных людей. Что происходит на самом деле?

— Этот способ распределения помощи в секторе Газа действительно мог бы стать эффективным методом давления на ХАМАС. Если бы эти центры по раздаче помощи работали так, как ожидалось. Но они оказались не настолько эффективны, их недостаточно. Сами центры работают там, где нет боевых действий, это согласовано с Израилем. И их просто мало.

Сегодня ЦАХАЛ контролирует около 75% территории сектора Газа, боевые действия продолжаются. Вы, может быть, заметили, что в последнее время увеличилось число жертв и со стороны Армии обороны Израиля. Это классическая ситуация, когда на местах остаются потенциальные террористы, так было и в Ираке, и в Афганистане. Чтобы зачистить от них территорию, местное население эвакуируют в гуманитарную зону, на юго-западе сектора это Аль-Маваси. Если люди находятся примерно на 25% территории сектора, то вы можете представить себе картину. Там действует несколько таких центров по раздаче еды, и каждый толпа атакует, буквально сносит. Возможно, если бы население Газы было распределено по большей территории, мы бы таких картин не увидели.

Было несколько инцидентов, когда и американские охранники центров, и даже израильские солдаты открывали огонь, потому что им угрожала опасность. Я видел такие кадры из Газы, толпа была метрах в пятидесяти от наших солдат, получивших приказ не стрелять. Слава богу, закончилось тогда все хорошо.

Эти центры действительно оказались малоэффективными. И это замкнутый круг, потому что и про механизмы ООН нельзя сказать, что они функционировали эффективно. При раздаче гуманитарной помощи ООН не было такой давки, не было таких картин, но были другие проблемы: боевики ХАМАС грабили конвои, продукты просто не доходили до пунктов раздачи. То есть именно раздачи как таковой почти не было, большая часть помощи уходила сначала ХАМАС, потом оседала на каких-то серых и черных рынках.

При этом скандалы вокруг того, что помощь не доходит до адресатов, возникли только после появления центров раздачи. Сейчас это дошло до пика не в последнюю очередь потому, что кампания под названием «Голод в Газе» во многом подогревается самим ХАМАС, который видит в этом свое преимущество в переговорах с Израилем.

— Пусть кампания подогревается ХАМАС, пусть фейки появляются с его легкой руки. Но ведь и вы признаете, что еды в Газе не хватает, что проблема такая есть?

— Конечно, есть.

— Почему нельзя было сделать больше этих пунктов раздачи?

— Это сложная тема, и я тут никоим образом не снимаю ответственности с израильского правительства. Возможно, были способы увеличить количество таких центров. Вероятно, можно было рассмотреть иные пути раздачи гуманитарной помощи. Но не будем забывать, что само создание этих центров тоже было определенным образом политизировано. Есть давление на премьер-министра, не так давно его правые коалиционные партнеры Итамар Бен-Гвир и Бецалель Смотрич говорили, что в секторе Газа вообще не должно быть никакой гуманитарной помощи: с чего это, дескать, мы должны кормить своих врагов? Такого рода заявления мы слышим даже сейчас.

Как только поднялась эта новая волна давления на Израиль со стороны мирового сообщества,

• во-первых, сразу же каким-то образом вернулся механизм распределения помощи через ООН.

• Во-вторых, Израиль разрешил ВВС иностранных государств, в основном Иордании, десантировать гуманитарную помощь с воздуха.

— И сам Израиль, как я понимаю, тоже сбрасывает помощь с воздуха.

— Совершенно верно, сам Израиль начал это делать. Но очень важно сказать: никогда не было со стороны Израиля случаев, чтобы грузы ООН намеренно не пропускали. Если бы мы с вами в тот период пришли на КПП «Керем-Шалом», через который в Газу поступают грузы с израильской стороны, мы бы увидели, как там в один день скапливалось до 800 грузовиков. Их все надо было проверять на наличие контрабанды. Не раз и не два случалось, что вместе с продуктами и медикаментами там оказывалось что угодно — от мобильников до оружия. Маскировать это под гумпомощь — само по себе преступление, Израиль не может этого допускать. И водители, соглашавшиеся везти помощь в Газу, не всегда возвращались домой живыми.

То есть ООН и раньше, до возникновения центров раздачи, не могла справиться с распределением. Заявления о том, что помощь в Газе не доходит до людей, что люди недоедают, возникли не сегодня. Почему? Очень многое из того, что должно было оказаться на территории сектора Газа, там не оказывалось, структуры ООН не всегда эту помощь принимали, хотя со стороны Израиля не было никаких умышленных препятствий. То есть не было голодомора. Была конкретная неэффективность ООН в условиях войны, поэтому и появилась вся эта история с гуманитарными центрами. Выясняется, что и она не помогла, а фактически усугубила ситуацию.

— Что произошло с механизмами ООН, когда появились эти центры раздачи? Куда они делись?

— На каким-то этапе ООН просто вышла из этой игры и отказалась сотрудничать с гуманитарным фондом, когда он начал работать. То есть ООН в этом уже не участвовала.

— Почему ООН перестала в этом участвовать? Почему нельзя было использовать оба механизма?

— Это вопрос к ООН. Но когда стали работать эти центры раздачи, первой реакцией ООН было объявить, что она не считает данную инициативу легитимной, потому что только ООН может заниматься такой раздачей.

— Ну так и занималась бы дальше?

— Повторю, это вопрос к ООН. Я не уверен, что мы понимаем, почему ее представители перестали это делать. С одной стороны, сегодня они этим уже снова занимаются. С другой стороны, они не могли, видимо, игнорировать попытку создать некую альтернативную структуру, которая должна была не только раздавать помощь, но и лишить ХАМАС доступа к этой помощи. Их реакция на создание центров раздачи была крайне отрицательной. А что такое сектор Газа и управление сектором в том виде, в каком оно как-то еще сохранилось? Это все равно ХАМАС. То есть сотрудникам ООН так или иначе приходится по всем вопросам, связанным с распределением помощи в обход гуманитарного фонда, контактировать с ХАМАС, с теми, кто еще остался на местах.

— Между ХАМАС и структурами ООН, как стало очевидно после 7 октября, есть какие-то особые отношения. Связана ли с этим отрицательная реакция ООН на появление альтернативных способов раздачи еды?

— Мы можем строить любые версии на эту тему. Понятно, что Агентство ООН по делам беженцев в секторе Газа — это целиком и полностью люди ХАМАС. За исключением отдельных сотрудников агентства, которые не жили в Газе. И вообще до начала войны любое административное управление в секторе — это всегда был ХАМАС. Это не только боевики. ХАМАС — это может быть и учитель в школе, и сотрудник Агентства по делам беженцев, это и люди в муниципалитетах, вплоть до дворников. Все было завязано на ХАМАС, но в первую очередь — то, что связано с механизмами распределения помощи.

До начала войны система как-то работала. Мы можем рассуждать о том, насколько она была коррумпирована, сколько средств уходило террористам, сколько помощи доходило до людей, но система как-то работала. Когда появились эти центры, сотрудники ООН сказали, что им не с кем контактировать. Наверное, так можно объяснить их логику.

— Как в грузовики с помощью ООН попадало оружие и другая контрабанда?

— Все-таки здесь сложные схемы, ООН — зонтичная организация, которая распределяет средства на гуманитарную помощь. Саму помощь собирают на местах, скажем, в Египте, в других странах, и кто-то занимается тем, чтобы поместить ее в грузовики. Ну а там всегда найдется кто-то, кто попытается среди многочисленных ящиков с едой и медикаментами засунуть еще что-то, не имеющее отношения к гуманитарному грузу. Такие случаи были, поэтому всегда грузы проверяются.

— Я понимаю, что пунктов раздачи мало. А достаточно ли самой еды? Было ли ее количество как-то рассчитано в зависимости от потребностей людей в Газе?

— Вот здесь я уверенно могу сказать, что нехватки самих продуктов и всего остального, подпадающего под определение гуманитарной помощи, не было. Но мы не раз видели, как толпа грабит колонны с грузами. Что значит «толпа»? Это или боевики ХАМАС, или представители кланов, на которые поделен сектор.

Здесь надо понимать внутреннее устройство в секторе. Он весь поделен между кланами — хамулами. Каждая хамула — это очень большая семья, плюс-минус тысяча человек, которые приходятся друг другу в какой-то степени родственниками. Они сами выбирают, к какой группировке себя относить — к ХАМАС, к «Исламскому джихаду»* или еще к кому-то. Очень часто этот механизм клановости проявляется именно в связях с той или иной группировкой. Так что когда толпа грабит колонну с гумпомощью, это или люди ХАМАС, или представители таких хамул.

— В новостях появлялось имя Абу Шабаба — лидера одного из таких кланов, которого, хоть он и наркоторговец, будто бы поддерживает Израиль, потому что Абу Шабаб против ХАМАС.

— Да, Абу Шабаб бросил вызов ХАМАС, он уже решил, что с ХАМАС почти покончено, поэтому он теперь будет на юге, в Рафияхе, представителем Палестинской автономии. Он действует, скажем так, не без ведома Израиля, тут работает принцип «враг моего врага». Но действительно его обвиняли в разграблении гуманитарных колонн.

Хаос с распределением гуманитарной помощи в Газе был всегда. И мы с самого начала видели, что грузы не доходили до людей.

Но сейчас больше населения сосредоточено на меньшей территории, и отсюда — картинки, как люди атакуют центры по распределению. Общее ощущение хаоса сегодня усилилось.

— Есть такие цифры: за два месяца Гуманитарный фонд Газы распределил среди местных жителей 80 миллионов дневных рационов еды из расчета 1900 калорий в день на каждого. Если даже исходить из того, что в секторе по-прежнему остается два миллиона человек, это не голод. Но само по себе то, что людям приходится давиться у центров раздачи, показывает, что еды не хватает. Как это получается, если цифры правдивы?

— Если говорить именно о количестве помощи, то оно достаточное. Очень многое уходит на нужды боевиков ХАМАС. Многое уходит в районы, где боевых действий не было, там люди действительно не переживают о том, что будут есть завтра на обед. Многое уходит местным элитам.

Конечно, гуманитарный кризис в Газе есть, я нисколько не хочу преуменьшать этого. Но сейчас на этой общей волне мир еще и повелся на «красивые» фотографии, не понимая, что происходит на самом деле. Еще раз: ситуация в Газе сложная, даже катастрофическая. Израиль делает все возможное, чтобы обеспечить доставку грузов в сектор, но дальше ХАМАС просто грабит свой народ.

— Так все-таки: в Газе именно голод, прямо голодные дети, или просто не хватает еды? Это, согласитесь, разные вещи.

— Наверное, в секторе Газа есть несколько сотен человек, в том числе и детей, которые недоедают. Так было всегда. И мы понимаем, что распределяется помощь неравномерно. Наверное, есть люди, живущие где-то удаленно в палатках, и до них помощь доходит в последнюю очередь. Но говорить об этом как о массовом голоде, когда голодают все жители Газы, — это манипуляция. Поскольку нет эффективных механизмов распределения помощи, мы не можем уверенно говорить и о том, насколько этой помощи мало. Но израильская армия говорит, что в Газе голода нет.

— Вы же понимаете, что израильская армия в этом случае — заинтересованная сторона, поэтому не все готовы ей верить.

— Понимаю. Но если просто мыслить логично, то мне сложно представить, что Израиль намеренно врет всему миру.

— Мир считает именно так, судя по прессе.

— Это уже вопрос, почему мир так считает. Может быть, миру проще обвинять во всем Израиль, а не разобраться в ситуации?

— Последний виток скандала вокруг голода в Газе начался из-за двух фотографий с истощенными детьми. Потом выяснилось, что одно фото — из Италии, мальчика с муковисцидозом Израиль помог вывезти на лечение. Второе фото действительно из Газы, но ребенок страдает ДЦП. Это не первый и не второй случай, когда раскрывается откровенное вранье ХАМАС. Почему мир по-прежнему в такое верит?

— Это классический пример того, как фейк побеждает. Здесь просто пара фотографий победила целый Израиль. И посмотрите, что делают, например, в New York Times. Там публикуют фото «умирающего от голода» ребенка в своем основном аккаунте в сети Х с десятками миллионов подписчиков, и это взрывает весь мир. А когда выясняется, что это фейк, опровержение дают в аккаунте, где у них 89 тысяч подписчиков. Причем и в этом тексте они добавляют, что, мол, все равно проблемы прогрессируют на фоне недоедания.

Конечно, на фоне недоедания проблемы со здоровьем у людей прогрессируют, и это происходит не только в секторе Газа. Да, в Газе есть проблема недоедания. Вы меня спросите, надо ли заканчивать войну? Надо. Надо ли ее заканчивать по той причине, что в Газе голод? Это тоже надо принимать во внимание. Но заканчивать войну только из-за того, что в мире начали раздувать эту проблему… А что, хочу я спросить, с нашими заложниками?

— Я хотела вас об этом спросить. Мне тоже очень жалко мирных жителей Газы, но почему ХАМАС, который начал эту войну 7 октября 2023 года, не вернет в Израиль заложников, чтобы прекратить войну?

— Израиль оказался в ситуации, когда он начинает оправдываться, и эти оправдания будто бы подтверждают «правоту» всего остального мира. Когда выясняется, что обвинения в адрес Израиля построены на фейках, нам говорят: все равно заканчивайте войну. И я даже соглашусь с этим: надо заканчивать войну, которая началась с кровавого нападения ХАМАС на Израиль. И начинать ее заканчивать надо с возвращения наших заложников.

Гуманитарный кризис в Газе был всегда. Точнее, он там продолжается с 2007 года, когда ХАМАС пришел к власти. Тогда же начались ракетные обстрелы Израиля, попытки терактов, после этого Израиль встал на границе. Если вы сравните картинки Газы 2006 года и сейчас, то это два разных мира. При этом всегда там были люди, которые ели и пили в свое удовольствие, и были те, которые недоедали. Конечно, сейчас стало больше тех, кто недоедает, и это вызывает ужас и сострадание у любого нормального человека.

— Как получилось, что фокус сместился настолько, что говорят только о голодающих жителях Газы, но не о заложниках? Если ХАМАС так заботится о населении, если он публикует фото умирающих от голода детей, почему бы ему для начала не отпустить заложников?

— ХАМАС не заботится о населении и говорит об этом напрямую. В людях он видит шахидов, он видит в них инструмент для продолжения борьбы. Об этом говорил Халил аль-Хайя, последний выживший представитель руководства ХАМАС, который сегодня живет не в Газе, а в Дохе.

Мне кажется, все это кампания, которую ХАМАС провел гениально. И сегодня хамасовцам вообще некуда торопиться.

За ХАМАС сегодня на Израиль давит весь мир, заставляя идти на уступки.

Если во время первого перемирия заложники были освобождены только в обмен на гуманитарную помощь, то сегодня помощь идет без каких-либо уступок со стороны ХАМАС. Продуктов и раньше не то чтобы отчаянно не хватало, но теперь, когда пошла эта кампания, объемы помощи еще и увеличились.

Еще раз: гуманитарная ситуация в Газе тяжелейшая, и эту проблему необходимо решать. Конечно, вид голодающих людей вызывает огромное сострадание. И жизнь в таких условиях — это, наверное, ад. И все, что мы видим, вызывает дрожь. Но в некоторой степени это еще и манипуляция, на которую мир по своим причинам очень охотно ведется.

— Я хочу уточнить: представители ХАМАС открытым текстом говорили, что им самим плевать на население Газы, пускай голодает?

— ХАМАС неоднократно об этом говорил. Когда его лидеров спрашивали, в курсе ли они, что происходит с мирными жителями, пока боевики в своих тоннелях сражаются с сионистами, лидеры открытым текстом говорили: обязанность обеспечить мирных жителей продуктами лежит на ООН. ХАМАС никогда не скрывал, что его цель — не забота о жителях сектора Газа, а продолжение борьбы с Израилем.

Еще до того, как появились снимки с истощенными детьми, пресс-служба Армии обороны Израиля публиковала кадры с хамасовцами, которые у себя под землей отлично питаются. У них там хумус, питы, фрукты, все у них хорошо, они улыбаются и позируют с тарелками, полными яств.

И это так показательно, так цинично… Но мир почему-то предпочел эти фотографии не заметить. Так что сомнений никаких: ХАМАС не заботится о собственных гражданах.

— Но от этого ведь ситуация только страшнее. Это означает, что никакое давление на Израиль со стороны мирового сообщества не изменит ситуацию в Газе, потому что нет прямой связи между действиями Израиля и положением людей в Газе? Люди все равно зависят только от ХАМАС?

— Именно так. Власть ХАМАС — это власть страха. Обратите внимание на то, что делают сегодня лидеры многих государств мира.

— Признают или обещают вот-вот признать государство Палестина.

— Причем они объясняют, почему это делают. Это абсолютно декларативное действие, потому что непонятно, в каких границах государство, с какой столицей и так далее. Но они говорят, что делают это, чтобы, во-первых, закончить войну в секторе Газа, во-вторых — чтобы решить ближневосточный конфликт. И то, и другое нереально.

— Получается, что они, наоборот, как бы поощряют ХАМАС: вы все правильно сделали 7 октября, вот вам награда, не зря убивали, насиловали и мучили заложников.

— Ровно это я и хотел сказать. Это действительно награда террористам. Теперь они могут предъявить это жителям Газы: смотрите, чего мы добились, а значит, все было не зря. На самом деле первый враг для ХАМАС — это даже не Израиль, а глава Палестинской автономии Абу Мазен, который уже бог знает сколько времени не проводил выборы, потому что боится, что победит ХАМАС. Теперь у ХАМАС есть еще и такой козырь: мы добились, а вот Палестинская автономия ни на что повлиять не может.

Получается очень циничная ситуация. Мир устал от этой войны, мир хотел бы как-то уже это закончить. Не в последнюю очередь потому, что во многих странах поднялись антиизраильские настроения со стороны мусульманской диаспоры и агрессивных ультралевых, это усиливает давление на правительства, и президент Франции или премьер-министр Великобритании этого давления уже не выдерживают. Решению конфликта это не помогает вообще никак.

С другой стороны, Израиль тоже мог бы действовать умнее. Например, не позволять нашим министрам говорить, что мы, мол, всю Газу в порошок сотрем. Наверное, если бы не это, нам было бы проще предотвратить дипломатическое цунами, которое на нас обрушилось.

— Вы сказали, что это похоже на сильную кампанию ХАМАС. И действительно выглядит все так, будто они гении пиара. Почему Израиль так пассивен, почему опровержения всякого вранья появляются через сутки, если не через недели после самого вранья? Или — как те снимки с едящими боевиками — появляются так, что их никто не замечает?

— ХАМАС действительно в этом отлично разбирается, и он не раз это доказывал. Но важно еще и то, что хамасовцы абсолютно циничны. Помните, был такой советский фильм «Противостояние»? И в нем персонаж по фамилии Кротов. Мне Яхья Синуар напоминал этого Кротова: даже в самом гибельном положении он находил возможность подставить кого-то другого, чтобы самому спастись. ХАМАС до последнего будет находить возможность выжить и ставить при этом еще какие-то заведомо неприемлемые условия, чтобы в итоге все сложилось в его пользу.

Три недели назад мы были уверены, что сделка с ХАМАС вот-вот состоится, что ХАМАС раздавлен. Сегодня мы видим, что ХАМАС по-прежнему все так же раздавлен, но сделки нет.

— Почему нет сделки?

— Потому что ХАМАС невыгодно идти на какие бы то ни было уступки. Западный мир и так давит на Израиль. Гуманитарная помощь идет нарастающими потоками. Это хорошо лично для хамасовцев, но главное, что им есть что предъявить местному населению как свои завоевания.

В Израиль приехал Стив Уиткофф, спецпосланник Трампа, чтобы попытаться в последний раз перезапустить переговорный процесс. И если сейчас не произойдет какого-то сдвига, то я просто не понимаю, какие у нас есть рычаги давления на ХАМАС, чтобы заставить его пойти на переговоры. ХАМАС сегодня оказался в ситуации, на которую три недели назад он даже рассчитывать не мог, у него все неплохо.

— Получается, как бы ни развернулась ситуация, ХАМАС всегда выигрывает? У него люди голодают, а он все равно выигрывает, потому что может сказать: «Мы постарались — и вы теперь получаете больше еды».

— Мы с ХАМАС воюем разные войны. У нас разные представления о победе. Точнее, у Израиля вообще нет определения победы, мы не понимаем, как она будет выглядеть. Вот как? Согнать на какую-то площадь последние 10 тысяч боевиков, пусть сдадут оружие, сядут в лодки под конвоем и куда-то уплывут? Это было бы эффектно, но такая картинка существует только в воображении. Концепции победы у нас нет. Мы не знаем, какой она должна быть.

— А у них, наоборот, что ни случится — все победа?

— Да, у них наоборот. Пока идет война — они победители. Пока израильские ВВС сбрасывают им гуманитарную помощь, они победители. Для них сам факт, что они все еще живы, что с ними воюет Израиль, что у них израильские заложники — все это победа.

— Я даже не спрашиваю, как разрешить эту ситуацию. Но заложников можно как-то вытащить?

— Конечно, можно. Если Израиль сегодня объявит, что заканчивает эту войну и не планирует через 60 дней вернуться к боевым действиям, то вопрос с заложниками разрешится.

— Их вернут?

— Многое вам покажется нелогичным, но это Ближний Восток, тут логика работает немножко по-другому. При всем том, что я вам только что сказал, ХАМАС все-таки заинтересован в окончании войны. Воевать бесконечно он тоже не может. Ну как… После Второй мировой войны отдельные японские военные сдавались спустя годы, и ХАМАС в таком режиме может воевать с Израилем долго. На уровне партизанской слеш террористической войны. Но они хотели бы восстановить себя как структуру.

Если Израиль скажет, что готов к полному прекращению огня без возобновления боевых действий, ХАМАС на это пойдет. Дальше будет много напряженных переговоров по формуле прекращения огня, но это главное и принципиальное требование ХАМАС. Если Израиль его выполнит, заложников можно будет освободить.

Что дальше — это уже вопрос пятнадцатый. Конечно, мы должны сделать все, чтобы не повторить даже предпосылок к ситуации, которая привела к 7 октября. Но это уже дело завтрашнего дня. Сегодня мы, конечно, можем спасти заложников.

— Давайте уточним: все, что требуется сейчас от Израиля, — это объявить, что он заканчивает войну и ни через 60 дней, ни через 120 не возобновит ее? И заложников вернет?

— Именно так.

— Почему тогда Израиль не сделает это ради заложников? В чем проблема?

— Это вопрос к Биньямину Нетаньяху. Он отказывается это делать уже довольно давно. Продолжает настаивать, что война не завершится, пока ХАМАС не будет полностью уничтожен. Сам же при этом отказывается давать какие-то четкие критерии того, что значит уничтожение ХАМАС.

В израильской прессе не раз появлялись предположения:

пока идет война, Нетаньяху будто бы чувствует себя уверенно, а завершение войны приведет к расколу его коалиции.

И если мы идем на досрочные выборы, то Нетаньяху должен создать ситуацию, в которой ему идти на выборы выгодно. Его задача — тянуть время. Сейчас лето 2025 года…

— а выборы у вас в 2026-м…

— Осенью 2026-го. Учитывая, что предвыборная кампания начинается раньше, можно сказать, что мы уже вошли в предвыборный год. В такой ситуации Нетаньяху, даже если он принципиально решил идти на сделку, ищет правильную «точку выхода», чтобы лучше монетизировать политическую ситуацию, чтобы добиться выхода из войны и возвращения заложников максимально выгодным для себя способом.

Сейчас констелляция событий для Нетаньяху достаточно выгодная, потому что закончилась летняя сессия кнессета и три месяца коалиции ничто не угрожает. Может быть, через три месяца мы будем находиться в другой реальности. Идти на досрочные выборы по собственному решению или по инициативе соперников — это для Нетаньяху очень разные вещи, а он не хочет оказаться в слабой позиции. Если станет очевидно, что он должен сделать это сам, то это произойдет в ноябре-декабре этого года.

— Подождите, а заложники? Они же каждый лишний месяц, каждый лишний день…

— А заложники все это время будут оставаться в плену. Даже план Уиткоффа предполагает освобождение 10 живых человек после 60 дней перемирия, еще 10 должны остаться в плену. Они смогут выйти только на втором и третьем этапах, если до этих этапов дойдет. А как до них дойдет, если Израиль возобновит боевые действия? Особый цинизм этой ситуации в том, что даже существующий план не предполагает освобождения всех живых заложников. Только половины из них.

— В чем позиция тех самых оппонентов Нетаньяху, из-за которых он так боится распада коалиции? Они считают, что заложников не надо освобождать? Пусть в плену погибают?

— Это политики правого толка, и у них такой нарратив, что это не заложники, а военнопленные, они не так важны, с этой проблемой надо разбираться по окончании войны. Это выборы, они уже заискивают перед своим электоратом. Это абсолютно холодный политический расчет. Каждый день, пока заложники остаются в плену, их используют как разменную монету в этой игре, и вот это самое плохое.

* Признана террористической организацией и запрещена

** Минюстом РФ внесена в реестр «иноагентов».