«Грушники часто сидят за наркоту, а чекисты — за крышевание» — исповедь зека из колонии для спецслужб и полицейских

В исправительной колонии строгого режима № 11 в городе Бор Нижегородской области отбывают тюремные сроки бывшие офицеры ФСБ, ГРУ, ФСО, МВД и СВР. Экс-контрразведчик ФСБ, отсидевший там 12 лет, рассказал The Insider, как распознать в зеке сотрудника СВР, почему грушники часто сидят за наркоту и как выглядит «элитный барак», где сидел Сергей Скрипаль.

Содержание

• Церковь и каша с маслом

• Деньги, поборы и «общак» ФСБ

• Педофилы и оборотни

• Драки и смерти

• Стукачи

• Скрипаль и «элитный барак» для шпионов

• Пригожин и вербовка

На зону я попал из совершенно глупой истории. Я строил дачу, договорился с бригадой, обговорили сроки и цену. Уже когда заканчивалась стройка и шли отделочные работы, их бригадир вдруг заявил, что нужно заплатить больше. Я отказался, а потом как-то приезжаю, а бригада вся пьяная, и исчезли плитка и дорогая краска. Позвонил друзьям. Начались разборки. Бригадира я запер в подвале и потребовал вернуть деньги. Строители пошли в драку, я одного ударил, он упал, ударился головой о ступеньку и скончался. Так я оказался на зоне и весь срок шил маски и подкладки для спецодежды. Сейчас, как я слышал, там организовали производство жгутов для дверей «Лады».

Церковь и каша с маслом

В колонии есть основное пятиэтажное здание, где живут отряды. Всего примерно тысяча человек: двенадцать отрядов и в каждом чуть больше ста заключенных. Через плац стоит трехэтажное здание. В нем расположены санчасть и штаб с оперчастью, куда бегают стукачи. Чуть дальше расположены банно-прачечный комбинат и библиотека. Там репетируют музыканты из ансамбля «Борский этап». Однажды у саксофониста провели шмон и обнаружили кучу телефонов и устройство для усиления сигнала. А он был из стукачей.

Бывший сотрудник полиции.

На зоне есть автосервис, где реставрируют автомобили на заказ. Чуть ближе к пятиэтажке стоят элитные бараки, в одном из них живут осужденные за шпионаж и измену родине. Кругом камеры. Подъем — в 5:30 утра, завтрак — в 6:20, обед — в 11:30, отбой — в 22.00. Утром — каша, кусочек масла, в обед дают суп, котлету с гарниром. В воскресенье — яйца, белый хлеб, а по праздникам — булочки из нашей пекарни. Один раз, помню, сломался холодильник и протухло мясо. Его выкинули на помойку, но там его нашли мусорщики и продали в какую-то столовую, посетители отравились. Шум стоял большой, даже хотели уголовное дело завести, но потом всё затихло.

На зоне есть православная церквушка, а мусульманская община молится в отдельном помещении. Помню, привезли одного опера (ему дали срок за убийство). Он чего-то ходил, присматривался, а потом сменил православную веру на ислам. Думал, что мусульмане будут его подкармливать, а они его сразу раскусили. Он снова принял православие.

Однажды приезжал раввин, так специально для него быстренько подогнали как бы евреев из разных отрядов. А это были обычные осужденные русские опера. Им в администрации зоны сказали: «Теперь ты будешь Рабиновичем, ты — Липкиным, а ты — Эйдельманом». Ну, думаю, раввин понял, что ему вешают лапшу, и уехал.

Деньги, поборы и «общак» ФСБ

В колонии все сидят вместе: ФСБ, МВД, ФСО, прокуроры, судьи и войсковые генералы, в молодости завербованные военной контрразведкой ФСБ. Главный совет — поменьше рассказывайте о себе и еще меньше обсуждайте других. Никому не доверяйте. Вот тогда проблем не будет.

Те, у кого на воле есть богатые родственники, выходят на администрацию колонии и придумывают какие-то варианты. Неплохо сидится моим бывшим коллегам из центрального аппарата ФСБ на Лубянке. Они сидят в основном за крышевание, крупное мошенничество и вымогательство. Их руководство заранее договорилось с начальством колонии, и мужиков распределили в спокойный отряд. Другие люди могут за весь срок поменять по три-четыре отряда, а они сидят в одном. А это очень важно — лежать на одной шконке, чтобы не у двери и без психов, где летом не жарко, а зимой не холодно. Чтобы телевизор был, подписка на газеты, место в холодильнике для хранения еды, а завхоз или дневальные были тоже из своих.

Сразу не скажешь, кто откуда. Людей вычисляешь по разговору, манерам. Один раз подхожу к одному загадочному товарищу — тихий такой, неконфликтный, — а он читает испанский журнал. Ну, слово за слово, он говорит, что побывал в десятках стран, и так хитро заулыбался. Он после СВР устроился чиновником и хорошо сидел на взятках.

Офицеры ГРУ — серьезные люди — сидели за похищения, крупные вымогательства. А основной костяк осужденных из ГРУ — бойцы спецназа. Они поставляли наркоту в воинские части. Там же полно экстремалов, и после боя им необходимо покурить травку или что-нибудь понюхать. Сидел один грушник — так он узнал формулу и дома изготавливал какой-то порошок... Я в них не особо разбираюсь. Так полчасти употребляли этот порошок, включая штабных. Фсошники тоже сидели за наркоту — в машинах сопровождения развозили эту дрянь по секретным объектам.

У руководителей отделов ФСБ есть «общаки» для осужденных сотрудников, из них деньги посылают переводом в колонию. Телефоны, сигареты, продукты, разумеется... Конечно, если они не сдали своего начальника на следствии. Начальство так показывает остальным сотрудникам, чтобы они не боялись зарабатывать для них и для себя бабло. И в случае посадки в беде их не оставят.

У меня нет богатой родни, и со своим начальником я был в контрах, поэтому сидел в обычном отряде вместе с БСП. Еще могу с уверенностью сказать, что четверть приехавших на зону никакого отношения к оперативному составу не имеют. Это бывшие внештатные сотрудники или агенты, которые раньше были внедрены в различные банды. Их прячут на зоне под другими фамилиями и легендами.

Бывший сотрудник полиции.

У руководителей отделов ФСБ есть «общаки» для осужденных сотрудников: не сдал начальника — переводят деньги

У вертухаев своя система взяток и поборов. В 2020 году ФСБ арестовала большую шишку из Нижегородского УФСИН по фамилии Гудков. Он занимался поборами с подчиненных. Мы с нетерпением ждали его на зоне, а ему дали один год условно. У меня было бесполезно вымогать деньги, тем более, я был на профучете и принципиально отказывался сотрудничать.

Не сказал бы, что люди много общаются. О чем говорить? Что облажались и потеряли почти всё? Там каждый сам за себя, как на фронте.

Как и на любой зоне, главная валюта — чай и сигареты. Но особенно ценятся генералы, полковники, судьи, у которых хорошие пенсии. Вокруг каждого из них крутятся пять-шесть халявщиков. Каждый завхоз старался набрать к себе в отряд как можно больше таких пенсионеров, потому что через них всегда можно дополнительно отовариться в ларьке. Короче, очень нужные люди.

Педофилы и оборотни

Вспомнил одного полковника с хорошей пенсией. Старый такой, он был другом замначальника столичного главка МВД. Насиловал своих малолетних внуков. И это вскрылось потому, что у него был застарелый сифилис и он заразил внуков. Жил вместе с нами в одном отряде, не был отделен, в бане пользовались одним тазиком. Он получал хорошую пенсию и вокруг него терлись прихлебалы. И таких насильников и педофилов в каждом отряде было человек по десять.

Бывший сотрудник полиции.

Друг замначальника столичного главка МВД сел за то, что насиловал малолетних внуков

В нашем отряде был мужик из Москвы, он начинал службу еще в КГБ. После службы переодевался в гражданку и показывал женщинам и детям свой дрын. На зоне в баню заходил последним и обязательно громко хлопал дверью, чтобы люди на него голого посмотрели. Его потом убрали на другую зону. Я еще раз говорю, что на красной зоне в общем-то всем плевать, за что ты присел, — за убийства, разбои или педофилию. Главное — наличие бабла и связей на воле.

Хотя, как я слышал, сидевший за педофилию в другом отряде пожарный из Осетии подал иск на колонию на 17 млн рублей. Типа его опустили на зоне, не разрешали ходить в клуб, а свои продукты он хранил в бачке от унитаза. Но мне что-то не верится в его рассказ. Такие люди с сильными отклонениями сидели в отдельном отряде.

Кстати, я еще застал оборотней в погонах из МУРа. В середине двухтысячных по заказу генерала Ромодановского о них Хинштейн писал в «МК». Типа это страшная банда вымогателей, у них всё конфисковали, и закон восторжествовал. Здесь сидел лидер этой банды — замначальника ОРЧ из МУРа Евгений Тараторин. Это он построил на зоне каменную церквушку и сауну. Там вечерами вертухаи веселились с женами, а он был главным банщиком. Смотрящий по зоне заходил туда попариться. Это был кадыровец из чеченского спецназа, вроде, сидел за пытки и убийство. Он разбирал и улаживал конфликты в отрядах. Ну, там драки, воровство, другие разборки.

Драки и смерти

Конфликтов было много, поскольку людей неадекватных, агрессивных, невменяемых было достаточно. Например, играют в шахматы бывшие омоновец и прокурор. Вдруг омоновец встал и одним ударом сломал прокурору челюсть. Чтобы не портить статистику, в оперативные сводки такие происшествия не вносят. Потом подключается смотрящий и улаживает конфликт. Один ухарь революцию пытался совершить: поменять смотрящего, закошмарить стукачей, короче, к бунту стал призывать. Как-то утром вышли на построение, а его нет. Спрашивать, что с ним, никто не стал.

Самое громкое убийство было в 2010 году, когда забили до смерти полковника ФСБ Олега Ефремова из Нижнего Новгорода. Он крышевал какой-то фонд с мошенниками, и они кинули кучу генералов и прокуроров. Еще до суда Ефремова поместили в одиночную камеру, подвесили к потолку и дубинками выбивали место тайника, где он прячет деньги. Переломали ему все кости. За убийство осудили двух вертухаев, и они сидели тут же на зоне — в отдельном отряде, но заказчики в лампасах спрятались на Лубянке.

Вообще смертность — регулярное дело, особенно летом, в жару. Умирают от хронических болезней: сердце, инсульт, диабет. Было много отравлений продуктами. На сто человек в отряде всего два холодильника. Хранили продукты в ящиках — они портились, и люди с отравлениями оказывались в санчасти. Пандемию перенесли тяжело. Вертухаи с воли занесли ковид, и он ходил два года из отряда в отряд. Я лично три раза переболел. Думал, что окочурюсь. Один раз лежал с ковидом — всего трясло, — а тут команда: выходи на построение. Какой-то придурок позвонил и сообщил, что в колонии заложена бомба.

Самоубийств, конечно, тоже хватает. В 2021 году покончил с собой бывший начальник УСБ Следственного комитета Михаил Максименко. Он взял взятку от вора в законе Шакро Молодого за освобождение его подручного Итальянца, и ему дали 13 лет строгача. Он писал жалобы, требовал пересмотра дела. А потом у него крыша поехала, и его отправили в тюремную дурку. Там он зашел в бытовку и на шнурках повесился.

Был еще один в нашем отряде — мой сослуживец из ФСБ. Интересный человек. Неожиданно начал заговариваться: его зовут утром на построение, а он озирается по сторонам, заглядывает под шконку. Потом тихо перерезал себе вены. Был другой мой коллега — из УФСБ с юга. Сидел тихо и вдруг пришел на вахту с вещами и заявил: «Меня оправдали — откройте ворота». Его отвели в санчасть, и через два дня он повесился.

Много было сошедших с ума. Представляешь: утреннее построение, и тут бывший оперативник выходит на середину плаца и начинает декламировать стихи: «В Америке — черное солнышко, а у нас — красное солнышко». Потом он стал поститься и через два месяца превратился в скелет. Его списали по УДО и отправили в дурку. Еще был оперативник с Кавказа. Свихнулся где-то через три года. Отправили домой по УДО. За ним приехали родственники, а он подался в бега. Полиция прочесывала весь город, еле нашли в каком-то колодце, где он прятался.

Стукачи

Стучать на зоне желающих много. На воле были такими правильными, бдительно стояли на страже родины. А оказавшись на строгаче, многие за банку тушёнки, пачку сигарет, поощрение или дополнительную посылку, готовы продать мать родную. Ни совести, ни чести.

У меня был сосед по шконке — из погранцов, я делился с ним посылками из дома, он казался порядочным. Как-то ночью он попросил у меня телефон, чтобы позвонить жене. А я слушал музон и так и уснул в наушниках. Иду утром за таблетками в санчасть, и он туда идет. Я ему: «Семёныч, ты чего, заболел?» А он сразу заметался: «Да, вот, ночью зуб разболелся», — а сам шмыг — на третий этаж в оперчасть. Конечно, телефон у меня изъяли и отправили в ШИЗО.

С нами сидел один стукачок по фамилии Ментов, так его хлебом не корми, дай кого-нибудь заложить. Например, сел человек на шконку до отбоя, а он уже бежит в оперчасть. Или заметил ночью телефон у кого-то — и утром бегом к оперу. Сам он сел за убийство своего начальника из ОБЭПа. Тот должен был получить хорошую взятку от коммерсанта, так Ментов пронюхал и вместе со знакомым азербайджанцем завалили обэповца. Но денег при нем не было, в этот день взятку не дали. Вышел по УДО, но домой побоялся вернуться и работает таксистом в Бору.

Был еще один пассажир, который стучал оригинальным образом: в бане предлагал парням секс, показывал порнуху, а потом бежал в оперчасть: «Меня изнасиловали!» Возбуждалось уголовное дело, и человеку добавляли срок. До зоны этот стукач служил где-то на Урале и был замешан в нескольких убийствах людей с другой ориентацией.

Скрипаль и «элитный барак» для шпионов

Сергей Скрипаль и другие шпионы сидели в отдельном «элитном бараке», который остался от старых времен. У них там образцово-показательный отряд с облегченными условиями содержания. Растут яблони, маленький фонтан, спортгородок. Там сидел и работавший на ЦРУ офицер СВР Александр Запорожский, которого обменяли вместе со Скрипалём. Ему впарили 18 лет за измену родине и назначили завхозом в столовую, а такие должности на зоне за красивые глазки не дают.

Короче, многие мечтали попасть в этот шпионский отряд. Хотя я лично наблюдал, как из барака кого-то выносили на носилках, а в другой раз приезжала скорая. У нас сидели полицейские, которых осудили за шпионаж в пользу ЦРУ и Украины. Один был, как я помню, из Москвы, второй — из Ростова, а третий работал в Курске. Одного из них прокляли родные, и он посылок не получал, и я его тихонько подкармливал.

Были украинцы, обвиненные в России за шпионаж. Они держались своим кружком, и с ними мало кто общался, — можно было получить срок. Вообще войну в Украине мы не обсуждали, кругом же стукачи уши распустили.

Бывший сотрудник полиции.

С украинцами, обвиненными в России за шпионаж, мало кто общался, — можно было получить срок

Пригожин и вербовка

Сам Пригожин в нашей колонии не был, вместо него приезжал Александр Кузнецов — третий человек по значимости в «Вагнере». У него позывной — «Ратибор». Он сидел в штабе, ему туда принесли личные дела осужденных, и он вызывал на собеседования. В первую партию человек 60 навербовал. Человек десять, как рассказывали, вернулись в цинке. Этот Ратибор, когда был мятеж Пригожина, командовал захватом Ростова-на-Дону, а потом перешел в «Ахмат» к Кадырову.

В нашем отряде сидел такой Гоша Сиукаев из Южной Осетии, ну, полный отморозок и гнида. В 2015 году его отправили на Донбасс и там с подельниками он убил своего командира.

Бывший сотрудник полиции.

Бегал в розыске, поймали, осудили и привезли к нам. Когда началась война с Украиной, завербовался в «Вагнер». Через полгода с медалью вернулся домой. Везде рассказывал про свои геройства, а потом в Цхинвали зарезал инвалида, страдающего ДЦП. Я потом прочитал в интернете, что как участника «СВО» его осудили всего на четыре года. Наверное, опять завербуется на войну и ему всё спишут.

Бывший сотрудник полиции.

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ

Подпишитесь на нашу рассылку