В России хотят создать «белые списки» сайтов и сервисов, которые будут доступны во время отключения интернета. Как может работать эта схема?

Мы спросили юриста и сооснователя «Роскомсвободы» Саркиса Дарбиняна

Минцифры России и крупнейшие операторы связи согласовали «белый список» сервисов, к которому россияне сохранят доступ во время шатдаунов. Пока неизвестно, какие именно сайты и приложения попадут туда. Но действительно ли такие списки облегчат жизнь россиян во время отключения интернета? Как вообще можно реализовать это технически и можно ли будет обойти ограничения? «Медуза» поговорила об этом с киберадвокатом, сооснователем общественной организации «Роскомсвобода» Саркисом Дарбиняном.

— Вы можете предположить, как будут работать «белые списки»? Глава Минцифры РФ Максут Шадаев заявил, что в них войдут «любые сервисы массового пользования».

— Думаю, что инициатива Шадаева «прекрасна» в том смысле, что она даст россиянам хоть какой-то доступ в интернет [во время шатдаунов]. Все это пока звучит очень сомнительно с рыночной точки зрения — и может способствовать коррупции. Потому что определять, кто войдет в «белые списки», будет правительство. Судя по всему, там точно окажутся «Сбер», VK и другие госкомпании, которые пролоббируют свои интересы.

Другие [частные компании], наверное, окажутся в самом незавидном положении. Им придется доказывать, что они нужны и важны россиянам. Это создает много непрозрачности — и почву для взяток. Скорее всего, большая часть игроков [онлайн-] рынка будет дискриминирована — в этом нет никаких сомнений. Речь идет о e-commerce, сервисных сайтах, предлагающих свои услуги. Например, юридические, бухгалтерские, маркетинговые и так далее. Особенно это касается иностранных компаний — из Армении, Казахстана, дальнего зарубежья. Наверное, 99% всех этих сервисов в «белых списках» не окажется.

Непонятно, что будет с банковскими приложениями — и какая часть банков попадет в «белые списки». Вряд ли там окажутся все финансовые институции.

Я предполагаю, что в «белых списках» окажутся какие-нибудь пролоббированные VPN-сервисы. Условный «Касперский». Но, естественно, большинство услуг [во время отключения мобильного интернета] будет недоступно пользователям.

— А как технически могут работать «белые списки»?

— Реализовываться они будут на уровне ТСПУ и настроек DPI. Туда загружается «белый список» сайтов, которые доступны через мобильный интернет. Пользователь подключается к сети, к вышке. Дальше вышка у него запрашивает капчу. Похожая система работает в стамбульском аэропорту: чтобы подключиться к интернету, вы берете квитанцию и вводите какой-то номер.

Возможно, в России доступ к интернету по «белым спискам» будет привязан к номеру пользовательского договора с провайдером интернета. Система должна определить, что это живой человек, а не дрон. После этого его подключат к сети — с обрезанной версией интернета. Допуск будет осуществляться только к утвержденным доменам и сетевым адресам.

— Некоторые СМИ уже писали, что доступ к «белым спискам», вероятно, будет работать как раз через технологию DPI. В чем ее особенности? Российские власти уже как-то пользуются ею?

— DPI — это изначально чисто технический инструмент. Он был интересен крупным провайдерам, чтобы эффективно управлять трафиком внутри сетей. Довольно быстро российские власти поняли, что могут использовать такую технологию в своих целях, чтобы цензурировать контент, фильтровать его — и ограничивать доступ к информации.

Изначально технология была опробована, как я уже говорил, на ТСПУ — это, по сути, программно-аппаратный комплекс, который состоит из американского, тайваньского железа и софта. К слову, софт пишется уже на российской стороне. А правила, по которым проходит маршрутизация, определяет так называемый Центр мониторинга и управления сетью связи общего пользования (ЦМУ ССОП).

ТСПУ — это та софтверная часть технологии DPI, которая теперь управляется не самими операторами, а, по сути, централизована Роскомнадзором и его «дочками». Доступ к ТСПУ имеет только надзорное ведомство, операторы связи даже не знают, что там происходит. Их задача — пропускать весь трафик через эту «черную коробку». И уже что в этой коробке происходит — вне контроля операторов.

— Существуют ли еще какие-то технические возможности для реализации «белых списков», кроме DPI?

— Нет. DPI — это основа всей государственной политики по контролю оборота информации. Раньше мы видели, что Роскомнадзор пополнял «черные списки», которые должны были со своей стороны обновлять операторы связи по API и затем самостоятельно блокировать.

С «белыми списками» блокировка от них не требуется. Поэтому сейчас Минцифры пытается пропихнуть это решение на федеральном уровне. В это же время регионы продолжают придумывать какие-то «костыли», чтобы пользователи не остались совсем без интернета. Это и создание горячих Wi-Fi-спотов в городах, и переход людей на SMS.

Также власти стали обсуждать очередную инициативу запретить звонки через мессенджеры. Судя по всему, это реализуют.

— Ограничения звонков нужны, чтобы звонки могли осуществляться только по мобильной связи либо через мессенджер MAX?

— Из-за мобильных шатдаунов операторы почувствовали запах денег. Та самая участившаяся отправка SMS [из-за неработающего мобильного интернета] обогащает операторов. Вначале кажется, что тут пчелы против меда: зачем запрещать интернет-трафик, на котором операторы сами же зарабатывают.

Наверное, операторы посчитали всю маржинальность и решили, что все-таки звонки через обычные GSM-сети прибыльнее для них, чем потребление трафика и звонки через условные телеграм или вотсап. Мне кажется, это чисто лоббистская инициатива, чтобы заработать больше денег.

Операторы уже неоднократно приходили к властям с такой идеей. Сейчас кажется, что обсуждение «белых списков» и участившиеся шатдауны — очень удобная конъюнктура, чтобы опять пропихнуть идею запрета звонков через мессенджеры как в Эмиратах.

Такая мера понравится и ФСБ. Силовикам будет легче через СОРМ все эти звонки при необходимости прослушивать. Сейчас им приходится разбираться с мессенджерами со сквозным шифрованием, с которым не всегда понятно, что делать.

— Но с точки зрения конечных пользователей интернета, смогут ли «белые списки» облегчить жизнь россиянам во время шатдаунов?

— Конечно. По крайней мере, без «белых списков» вы не можете заказать, оплатить покупки в магазине или выбить чек. Цифровизация государственных услуг и потребления настолько высока, что мобильные шатдауны очень сильно ударяли по пользователю. Мы видим огромное недовольство. И я не думаю, что власти сами были очень рады отключениям.

Судя по всему, они прибегали к этой мере от бессилия, чтобы хоть как-то отчитаться федеральному центру о принятых мерах безопасности. И вот это кажется костыльным решением, которое может помочь россиянам не терять элементарные сервисы. Но, как говорят в России, нет ничего более постоянного, чем что-то временное. Этот прецедент страшен, потому что рискует из временных мер превратиться в какую-то постоянную модель с «белыми списками», которую могут развернуть в России в ближайшие несколько лет.

— Чем рискуют россияне, которые будут пользоваться сайтами из «белых списков»?

— Будьте уверены, что сайты, которые окажутся в «белых списках», станут соблюдать все требования властей. Они будут официально считаться законными, легальными сервисами. В России, скорее всего, у всех уже выполнены требования по пакету Яровой. Сайты из будущих «белых списков» уже находятся в реестре организаторов распространения информации — и делятся данными для декодирования.

Поэтому с точки зрения безопасности ничего не меняется. Российскими сервисами, которые находятся в так называемом реестре ОРИ, пользоваться небезопасно уже сейчас, потому что они следят за вашим поведением и трафиком. Они хранят не только все метаданные, но и все сообщения, которые потом могут быть легко проанализированы.

Это касается и VK, и продуктов Mail.ru, и Сбербанка. Нужно отдавать себе в этом отчет, когда вы пользуетесь этими сервисами. Но никаких дополнительных рисков, кроме исполнения предыдущих законов, здесь пока не возникает.

— Существуют ли похожие «белые списки» в других странах? И как они устроены?

— В Китае, например, «белый список» работает для всего международного трафика, «великий китайский файрвол». Если говорить про Иран, то там есть большие «белые списки» для внутреннего интернета.

В Иране в целом все работает по концепции «белых списков». Туда входят все местные IT-компании, которые подчиняются иранскому законодательству. В «сером списке» находятся иностранные компании. В «черном» — все остальные, которые не определены. Поэтому при такой модели VPN-сервисы в Иране работают куда хуже. Там работают какие-то хитрые инструменты, вроде Psiphon или VPN с обфускацией.

В Иране куда сложнее обходить ограничения. Подобная схема реализована в том числе и в Туркменистане. Там доступ к интернету обеспечивает всего лишь один госпровайдер. И что-то подобное сейчас происходит и в соседнем Кыргызстане. Там предложили ввести монополию на международный трафик для одной компании, через которую затем могут быть реализованы и «белые списки».

— А чем отличается Psiphon или VPN с обфускацией от обычных сервисов?

— Psiphon — это не просто VPN. Там комбинация технологий VPN и технологий распределенных серверов, похожих на Tor, на луковую сеть. И «под капотом» у приложения тоже есть собственные разработки. Поэтому Psiphon работает даже в странах с высокой цензурой. Но наверное, самый рабочий сервис в России сейчас — это Amnezia VPN, у которого есть свой протокол обфускации — Amnezia WireGuard.

С прошлого года Роскомнадзор научился блокировать VPN по протоколам. По сути, из-за этого сейчас в стране работает только WireGuard, который использует Amnezia и X-Ray. Эти два протокола умеют обманывать систему Роскомнадзора, камуфлируя трафик. Разбивают его по пакетам так, что софтверная часть ТСПУ не может его определить.

Иногда трафик может маскироваться под другие сервисы, и Роскомнадзор это обнаруживает. Например, такое произошло где-то неделю назад с сервисом Speedtest. Многие удивлялись, почему замер скорости интернета заблокирован. Так вот как раз некоторые VPN-сервисы использовали трафик Speedtest, чтобы маскировать собственный трафик.

Это постоянная игра в кошки-мышки. Поэтому инженеры тех VPN-провайдеров, которые нацелены на работу в таких странах, как Туркменистан и Россия, пытаются обеспечивать более сложные технологии обхода блокировок. С остальными VPN сложности уже порядком выше. Начиная с того, что их невозможно купить с российской карты, и заканчивая тем, что их протоколы просто не работают. Их серверы публичные, местные заблокированы, поэтому соединение происходит либо очень плохо, либо постоянно обрывается.

— Давайте представим, что какой-то регион России атакуют дроны. Власти отключают свободный доступ к мобильному интернету — и начинают работать «белые списки». Можно ли как-то обойти эти ограничения?

— С подключением мобильного интернета и «белыми списками» ограничения будет обойти сложнее. Но даже такая мера не станет панацеей, потому что дрон может притвориться каким-нибудь такси, подключенным к «Яндекс.Такси». Так он сможет пробиться к интернету даже через «белый список». Хотя мобильный интернет, скорее всего, далеко не единственный способ навигации дронов в настоящее время. Поэтому такое ограничение вряд ли сможет полноценно защитить регионы от тех рисков, связанных с налетами БПЛА, которые они испытывают на себе сейчас.

А теперь реклама. Если вы в России и вам нужен VPN — попробуйте Media VPN и AmneziaVPN. Их делают наши друзья.

«Медуза»