Олигарх Фридман и его 12 стульев: «отравление» партнеров, предательство, миллиарды

Михаил Фридман — основатель «Альфа-Групп» и один из богатейших предпринимателей, который пытается усидеть на нескольких стульях сразу. Как он создавал свою бизнес-империю, в какой ситуации оказался после начала войны и почему так и не решился публично выступить против неё — разбирается Павел Каныгин

Данное сообщение (материал) создано и (или) распространено иностранным средством массовой информации, выполняющим функции иностранного агента, и (или) российским юридическим лицом, выполняющим функции иностранного агента «Продолжение следует»

Вы читаете текстовую версию Разбора

Сегодня поговорим про очень интересную и неоднозначную персону – миллиардера Михаила Фридмана. Украинского еврея, сделавшего состояние в России, и жившего в Лондоне. Как этот человек везде умудрялся быть своим среди чужих? Или наоборот? Ну и главное – к чему это всё в итоге привело. На чьей стороне Джек-то?

---

«Альфа». Истоки

Посмотрите на эту фотографию.

На ней – молодой парень, уроженец украинского Львова, Миша Фридман. Будущий самый богатый житель Лондона, топовый российский олигарх, создатель огромного холдинга «Альфа-групп», в котором и банк, и страхование, и телекоммуникации, и недвижка, и даже минералку «Боржоми» они выпускали… Как говорится, казалось бы, что могло пойти не так? А теперь взгляните на это видео – Михаил Маратович Фридман читает лекцию в родном Львове.

Понятно, что это видео – старое. Сейчас такой самострел сложно было бы представить. Но вот что удивительно: на всём протяжении своей карьеры, Михаил Фридман такие самострелы выдавал регулярно. Что для человека, ворочавшего миллиардами, вообще-то несвойственно. В 90-х он в составе группы олигархов фактически «рулил» страной при попустительстве Ельцина. В нулевых не пошёл в оппозицию Путину, наоборот, его «Альфа-банк» давал огромные кредиты Уралвагонзаводу, который потом клепал на них танки. Но при этом Фридман дружил с Борисом Немцовым, финансировал Фонд его памяти и выделял деньги на фильм опального журналиста Леонида Парфенова. И вот тут прям хочется спросить, как героиня Киры Найтли в «Пиратах карибского моря» – «На чьей стороне Джек»? Ну, в смысле… Михаил.

Тем более, что с 2022 года он оказался в санкционных списках, его счета в британских банках заморозили, а сам он жаловался, что чувствует себя в плену и не может позволить базовые вещи типа уборщицы и личного водителя. На это британские власти его троллили и напоминали о существовании автобусов и метро… Но ведь и тут Фридман выкрутился! Причем, просили за него целые правительства европейских стран и даже руководители российской оппозиции! Как это вообщее возможно?! Давайте разбираться.

Михаил Фридман родился в 1964 году во Львове. И мама, и папа – инженеры. В свете нынешних обстоятельств особенно пикантно то, что отец Михаила – Марат Шлёмович Фридман – в советское время работал во Львове и в Риге на оборонных предприятиях. Разрабатывал приборы навигации и системы «свой-чужой» для военных самолетов. Со своей родиной Фридман всегда сохранял связь, приезжал и дружил с людьми из Украины. А в 2019 году в интервью Познеру он говорил:

«Я горжусь тем, что родился и вырос в городе, где в центре находится не площадь Ленина, а площадь Рынок. И там стоит памятник не Ленину, а Нептуну. И есть здание посольства Венецианской республики XV века».

Любимую родину будущий бизнесмен покинул рано: после школы Михаил уехал учиться и жить в Москву – и поступил в Московский институт стали и сплавов, а мог бы – в более топовый МФТИ. Но подвела еврейская фамилия.

О его студенческой жизни известно совсем немного. Михаил был отличником, прекрасно учился, но и оттянуться тоже любил – на третьем курсе в своем общежитии организовал молодежный клуб «Strawberry Fields» – Земляничные поляны – названный так в честь сингла Битлз, вот, кстати, как выглядела его обложка. В клубе у Фридмана проводились дискотеки и разные выступления.

В той песне битлов есть крутая строчка: «Легко жить с закрытыми глазами, не понимая всего, что видишь». Запомним ее на будущее. Фридман, видимо, ее тоже запомнил.

С системой «свой-чужой» у будущего олигарха явно также всё было хорошо. Спасибо папе. Вместе с друзьями по институту в 1988 году Михаил организовывает кооператив «Курьер» по мытью окон. И почти сразу другое предприятие – «Альфа-Фото», которое занималось фотоматериалами и копировальным оборудованием. А через год – друзья уже основали советско-швейцарское совместное предприятие по экспорту энергоносителей и импорту продовольствия «Альфа-Эко», на основе нее позже появился холдинг «Альфа-Групп».

Головокружительные успехи – да еще и такие быстрые? Это можно объяснить. Ближе к развалу Советского Союза в стране начались экономические реформы. Граждане впервые получили легальную возможность заниматься чем-то вроде бизнеса. Это было похоже на внезапное открытие дверей в новую реальность: вдруг стало можно торговать, покупать, продавать и зарабатывать деньги. В этой Нарнии разрешили создавать кооперативы и совместные предприятия с иностранцами. Вместе с тем, появился дефицит и спрос – страна рушилась, товаров не хватало, а умные предприниматели могли «достать» нужное и продать с наценкой. Предприимчивые с чуйкой и хваткой воспользовались возможностью. Но таких в стране, где инициативу, свободу и ответственность за свои решения выжигали с детства, было немного.

В условиях перестройки госзаводы и научные институты остались без четких правил и руководства. Они по-прежнему производили нефть, металлы и другое сырье, но не знали, как и куда продавать это в новых перестроечных условиях. Частные компании могли прийти и предложить: давайте мы вам поможем все это продать за границу, а вы нам дадите часть продукции или дохода.

«Чтобы стать крупным, очень успешным предпринимателем, действительно, нужно оказаться в нужное время в нужном месте, […] должно совпасть очень много условий».

Это, как вы думаете, кто сказал? Правильно.

Повезло Фридману и со «своими». Вместе с ним и другими партнерами кооператив «Альфа-фото» создавал, например, и советский учёный-химик, академик Михаил Алфимов. Который почти на 30 лет старше Фридмана. Кстати, именно акроним из первых букв его фамилии и лёг в основу названия бренда: «Альфа».

Дела предпринимателей шли в гору: уже в 1990 году у компании были и дочерние структуры, и настоящий совет директоров – всё по взрослому. В эти годы «Фридман и ко» превратятся из торгово-экспортного кооператива в настоящий частный холдинг: откроют инвестиционный фонд «Альфа-Капитал» и частный «Альфа-Банк», который быстро станет одним из крупнейших в России.

Семибанкирщина

В 1992 в стране массово развернется приватизация. Тут нужен урок истории для тех молодых зрителей: в Советском Союзе частной собственности не было. Всё было государственное. А с распадом Союза оказалось, что в условиях новой, рыночной, экономики, это «государственное» просто не выживет. Ну и банально – в экономике страны нет денег. Надо её ими насыщать. Тогда был предложен такой ход: каждый гражданин получает в сбербанке ваучер, он же «приватизационный чек», номиналом 10 тысяч рублей. И вот эту бумажку, как предполагалось, гражданин вкладывает в приватизацию какого-либо предприятия, переходящего из государственного в частные руки. То есть, становится совладельцем идущих с молотка заводов-газет-пароходов. Население, правда, которому до этого несколько лет втирали, что нужно заряжать банки с водой от телевизора, такой ход не оценило. Мало кто понял, что эти бумажки в будущем принесут огромные дивиденды. Почему? Потому что многим людям деньги на пропитание в терпящей бедствие стране нужны были прямо сейчас, и думать о каком-то будущем, если ты голоден сегодня, никто не станет. Так многие массово распродали свои ваучеры за копейки. В итоге в выигрыше оказалось те, кто эти ваучеры скупал, понимая происходящие в стране процессы.

При этих обстоятельствах Фридман познакомился с Борисом Немцовым, который в то время был губернатором Нижегородской области:

«Наш чековый фонд «Альфа-капитал» приобретал акции приватизируемых компаний, в том числе несколько пакетов акций компаний, которые находились в Нижегородской области. И […] возникли препятствия со стороны представителей администрации. […] Нам нужна была какая-то поддержка или как минимум непротивление со стороны администрации».

Короче говоря, образованный, активный и «шарящий» Фридман, благодаря пониманию рынка к середине десятилетия уже считался одним из самых влиятельных бизнесменов России. А в 1994 году он пригласит экономиста Петра Авена, который уже успел на тот момент поработать министром внешних экономических связей РФ, – в качестве президента «Альфа-банка». Это будет еще одной удачной его идеей, ведь Авен окажется блестящим управленцем. А Михаил – парень из ниоткуда, но теперь богатый и знаменитый – станет очень близок к Кремлю. Точнее – вместе с другими крупными бизнесменами будет лоббировать перевыборы Бориса Ельцина на второй срок в 1996 году.

В этот момент российская бизнес-элита объединилась в помощь стареющему и нездоровому президенту, потому что отчаянно боялась возвращения коммунистов в лице перспективного кандидата Зюганова. Они боялись пересмотра итогов приватизации и потери своих активов.

Короче, Фридман, как и другие олигархи, топит за Ельцина. Это потом он будет красиво сдавать назад, рассуждая, что, может, и лучше было бы для страны, чтоб это были честные и конкурентные выборы. И чтоб победил реально сильнейший, пусть и неудобный по взглядам. Но это будет потом. В 1996 пчелы против меда явно не идут. Справедливость справедливостью, а личное будущее и безопасность – оно всё-таки важнее. И это мы увидим еще не раз.

В итоге, Ельцин, не очень способный руководить страной по состоянию здоровья, всё-таки избирается на второй срок. А Фридман становится частью того, что тут же назовут «Семибанкирщиной». По аналогии с Семибоярщиной, которая в смутное время правила на Руси в отсутствии царя. Тут, де-факто, правитель есть, но на его решения прямо или косвенно влияет пул богатейших олигархов, в руках которых сосредоточено больше 50% экономики страны. Фридман, кстати, в этом «пуле» самый молодой. Ему за пару лет до этого только 30 исполнилось.

В 1997 в Москву приглашают другого молодого и яркого – Бориса Немцова. Его назначают замглавы правительства. Фридман и Немцов начинают общаться теснее. Со временем они вовсе окажутся близкими друзьями, несмотря на то, что в середине нулевых Немцов окончательно уйдет в несистемную оппозицию. Так Фридман вспоминал про Немцова в интервью журналисту Михаилу Фишману после того, как Бориса застрелят в 2015 году в Москве напротив Кремля:

«У него был потенциал политического роста, большой карьеры. […] Но эти человеческие моменты в нем всегда побеждали. Для политика это, наверное, неправильно. А для человека, тем более для друга, это замечательно».

После его убийства Фридман, оставаясь прогосударственным олигархом, по информации «Медузы» перечислил два миллиона долларов его жене Ирине Королевой, чтобы помочь семье. Более того, в 2018, как утверждает дочь Бориса Немцова Жанна, Фридман передал фонду имени её отца еще 200 тысяч долларов. Наличными, через посредника. Чтобы невозможно было отследить перевод от него.

Но это будет потом. Когда же второй Ельцинский срок подойдет к финалу, и тот выберет себе в преемники Путина, олигархов из девяностых будет ждать разная судьба при этом новом, тогда еще не до конца разгаданном персонаже. Кто-то уйдет в конфронтацию и принципиально не сможет сойтись с новым вождем: как Гусинский, Березовский или Ходорковский. Или не не сумеет договориться как банкир Пугачев. Фридман же окажется выносливее и гибче. Он старается быть подальше от властных перипетий и принятия решений, а если спрашивают – всегда хочет отвечать скромнее и быть незаметнее. И того же Ходорковского, которого в итоге действительно посадят в начале нулевых, Фридман уговаривал вести себя тише, чтобы избежать посадки. Позже, уже в наше время, он будет убеждать и Тинькова сначала продать активы, а потом высказываться. На что и получит знаменитый ответ.

Ну, помните, да, «легко жить с закрытыми глазами»? Леннон с Маккартни фигни не напишут.

И это несмотря на то, что бизнесмены давно конкурировали – и отношение Ходорковского к Фридману, по крайней мере, в наши дни – ну такое.

Но тут, конечно, не надо думать, что Фридман – это такой тихоня, который чуть что – зарывает голову в песок, или вообще типа рубаха парень – вон как всех предупреждает и со всеми дружит.

В диком рашнбизнесе такие не выживают. Способы ведения бизнеса у Фридмана отнюдь не вегетарианские. И сейчас я расскажу про пару случаев.

Дикий олигарх

В середине нулевых Фридман, понимая, какое будущее ждёт мобильные сети, задумал сделать международный телекоммуникационный холдинг. Типа как британский Vodafone. Он, собственно, так и говорил, что хочет сделать «Евразийский Vodafone». Но все крупные игроки на рынке сотовой связи уже сформировались и пришлось договариваться. Например, с норвежской компанией Теленор. Которая так же, как и компания Алтимо – это дочка Фридмановской Альфы – владела, например, акциями Вымпелкома, то есть Билайна, и украинского «Киевстара».

Чтобы нарастить свою долю в будущем концерне, Фридман, без согласования с норвежцами, начинает скупать необычные активы. Например, компанию «украинские радиосистемы».

Теленор была против, потому что для нее это не имело смысла: «Киевстар» был сильнее и больше, а тут – слабый оператор за большие деньги. Но Фридман рассчитывал, что если вложиться в «Украинские радиосистемы», можно будет отрастить «своего» оператора и укрепить позиции в Украине. И «ВымпелКом» таки купил компанию в 2005 году, вопреки протестам Теленор.

На этой почве и разразился конфликт на долгие годы. Теленор подал иски в США, России и других юрисдикциях, утверждая, что сделка была проведена с нарушением акционерного соглашения, ведь норвежцы согласия не давали. Пока шли суды, Фридман мстил Теленору и блокировал собрания акционеров в «Киевстаре». Там его компания не была ключевым акционером, но без их явки норвежцы не могли принимать решения – ни по стратегии, ни по дивидендам, ни по назначениям топ-менеджеров. Разобраться в этой корпоративной войне без схем – нереально. И прикол был вот еще в чем: в 2009 году конфликт акционеров дошел до самого верха. Целый премьер Норвегии Йенс Столтенберг – будущий генсек НАТО, кстати, – просил Путина как-то вмешаться. Ну и, видимо, воздействовать на своего, понимаешь, дерзкого олигарха. Путин тогда ответил в своём любимом ключе, типа «государство в дела бизнеса не вмешивается, всё решит честный суд».

Причем, параллельно с этим конфликтом, Фридман вел войну уже на другом, нефтяном, фронте. С британской нефтегазовой компанией BP вокруг совместного предприятия ТНК-BP. Еще в 2003 ТНК, то есть Тюменскую нефтяную компанию, объединили с российскими активами британской BP. Владельцами этой структуры стали две стороны: 50% принадлежало BP, 50% – консорциуму российских бизнесменов в лице Фридмана, Вексельберга, Блаватника и других.

И все бы ничего. Но в 2008 году разгорелся конфликт: наши бизнесмены стали настаивать на снижении числа британских менеджеров в компании и увольнения генерального директора ТНК-BP Роберта Дадли со своего поста. Российский консорциум полагал, что британская ВР пытается установить контроль над холдингом и игнорирует интересы других акционеров компании. Фридман публично обвинил топ-менеджеров BP в пренебрежительном отношении на пресс-конференции в Москве: «Есть хорошее английское слово – arrogance (высокомерие)… мы давно ощущали это снисхождение».

В итоге конфликт перешел в затяжное противостояние: Роберт Дадли жаловался на «постоянные преследования», давление, проблемы с визой – и даже пережил попытку отравления! В этот период СЕО начал жаловаться на общее самочувствие и пошел к врачу за пределами России – анализ крови показал, что Дадли «медленно травят» через еду. Медленно, но не смертельно. Его состояние улучшилось после того, как он перестал есть пищу, предоставляемую компанией ТНК-ВР. Во всем этом британская газета The Telegraph увидела руку российских спецслужб. Какова в этом всём роль Фридмана и была ли она вообще – загадка. Но в итоге Дадли подал в отставку с поста гендира ТНК-ВР в конце 2008 года.

Все это время в вопросах политики Фридман упорно гнул свою линию поведения в нашей российский реальности. Перед Путиным, конечно, на коленях перед камерами он никогда не стоял. Но при этом видел, что такому большому бизнесмену, как он, высказываться опасно, понимал, что высовываться не стоит. В разговоре с Ксенией Собчак в 2012 году, когда уже ясно, что временный президент Медведев не пошел на второй срок, и Путин снова сядет в кресло президента, Фридман даёт какую-то ну очень розово-приторную характеристику того, что будет в стране в ближайшие 10 лет: тут и постепенная демократизация, и никакого радикального давления на оппозицию. Ощущение, что говорит не слоняра-олигарх, а какой-то школьник-идеалист.

В том же разговоре он признает, что, как и другим людям, ему не нравятся коррупция, полицейский беспредел и все остальное. Но он не готов быть оппозицией, потому что любые революционные методы борьбы ему претят. Он не за революцию, он за эволюцию. Короче, все очень размыто, невнятно, но чтобы понравилось и своим, и чужим, как он любит. При этом, когда Собчак просит Фридмана четко оценить результаты оранжевой революции в Украине, тот красиво уходит от ответа, вспоминая историческую байку.

К середине десятых Фридман переедет на ПМЖ за границу – в Лондон. И продолжит молчать. Ну, вернее, не так. Он и молчит, и не молчит. Владелец «Альфы», в отличие от многих богатеев, не стесняется публичности. Постоянно ходит…ну, ходил, во всяком случае, на всевозможные форумы, эфиры к коллегам и блогерам, читал мастер классы для начинающих бизнесменов. Но это всё в стиле «про деньги – да», про личную позицию, оценку деятельности тех или иных политиков или – не дай бог силовиков – «спасибо, нет». А именно этой, конкретной и четкой позиции все чаще и настойчивей хотели от него и свои, и чужие. Но Фридман упорно избегал давать развернутые интервью нашим СМИ. Исключением однажды стало интервью для российского Forbes в конце 2017 года. Но и в этом разговоре Фридман сказал лишь свои осторожные полслова о том, что далек от политики, и вообще – простой бизнесмен, даже не олигарх.

Эту позицию Фридман, вместе с партнерами упорно отстаивал даже в суде. В 2018 году они подали иски против распространителей «досье Стила»: тогда бывший агент британских спецслужб Кристофер Стил создал по заказу предвыборного штаба Хиллари Клинтон досье о предполагаемых связях Дональда Трампа с Владимиром Путиным. Позже это не подтвердилось и выяснилось, что Стил использовал в досье неверифицированную и даже ложную информацию. Тем не менее по началу его материалы воспринимались публикой всерьез.

В досье упоминалось и то, что Фридман и его партнеры по «Альфа-Групп» – в хороших отношениях с Путиным, и они консультируют президента по вопросам международной политики. В итоге верховный суд округа Колумбия не стал рассматривать Фридмановский иск, сославшись на первую поправку о свободе слова. Кстати, засудить за слова человека или журналиста в США из-за этой поправки почти невозможно, о чем знают почти все юристы. Так что зачем Фридман полез в американский суд, до конца непонятно.

Но дальше обратился уже в британский. И по-хитрому: он жаловался вовсе не на клевету, а пытался доказать, что имело место нарушение закона о персональных данных. И во второй раз Фридман отчасти выиграл это дело: британский суд постановил, что закон о персональных данных и правда нарушен. При этом суд не оспаривал связь Фридмана с Путиным. Он разбирал само досье с юридической точки зрения – а что уж там с фактами в самом досье – это не его, суда, дело.

И вот в тот самый момент, пока Фридман судился с распространителями «досье Стила» он и жертвовал те самые 200 тысяч долларов в Фонд Бориса Немцова. У организации была критическая ситуация, буквально нечем было платить зарплату. Жанна Немцова обратилась к Фридману лично. После чего он не сам, а через другого человека, при условии строгой секретности, передал деньги наличными. Но и тут, на всякий случай, подложил соломку – источник в окружении бизнесмена говорит, что помощь фонду не воспринималась Фридманом как «спонсирование оппозиции». Он просто в очередной раз поддержал семью своего друга. Тут надо понимать важную штуку про кремлевское статус-кво в отношении олигархов. До войны им негласно разрешалось поддерживать семьи оппозиционеров. Но не их деятельность. Типа: дружить – дружите, но не против сами знаете кого. И особо об этом не распространяйтесь. Кстати – спойлер, – Жанна Немцова потом захотела эти деньги Фридману вернуть, об этом я расскажу чуть позже.

Фридман и война

Может, олигарх сколь угодно долго еще мог бы так ходить «между струйками» и жить в Лондоне, но началась война. Одна его страна напала на другую его страну. Фридман тут же пишет частное письмо для своих сотрудников лондонского офиса инвесткомпании LetterOne, которое попадет в руки газете Financial Times. В письме он признаётся:

«Я глубоко привязан к украинцам и русским, и, на мой взгляд, нынешний конфликт – это трагедия для обоих народов. […] Я могу только присоединиться к тем, кто горячо желает конца кровопролития. Я уверен, что мои деловые партнеры разделяют мое мнение».

И замечает, кстати, что его родители до сих пор живут в Украине. Чего в этом письме больше – искренней боли или желания откреститься от коллективной ответственности – не знаю. Но для аккуратного Фридмана такое высказывание – это уже много. The Guardian тут же записывает его вместе с Дерипаской в «миллиардеры, которые высказались против войны».

Но это, конечно, ничего не решает. Евросоюз включает Фридмана в составе группы российских «олигархов» в санкционные списки. Тут же подключается и Великобритания, затем – Канада, Австралия, Новая Зеландия и США… Для Фридмана все это оборачивается катастрофой: ведь он – не лицо, живущее в России и способное здесь обеспечить себе роскошную жизнь, отвернувшись от запада, евро, доллара и фунта. Он много лет в Лондоне, а санкции в этом случае равносильны концу обычной, в его понимании, жизни. На следующий день после введения санкций ЕС Фридман обнаружил, что его банковская карта не работает. Почти тут же он жалуется в интервью Bloomberg, что он не может заплатить даже за услуги уборщицы, а тем более найти новый дом или уехать из Лондона. После такой блокировки предполагается, что бизнесмен должен получать разрешение на трату денег у британского правительства: оно-то и будет определять, разумен ли его запрос. Расходы Фридмана ограничены парой-тройкой тысяч фунтов стерлингов в месяц. Это, конечно, звучит забавно, а для 99% жителей России и Украины еще и издевательски. Нашёл, мол, из-за чего причитать, когда война идет. Но для человека, который ворочал суммами, сопоставимыми с бюджетами стран и входил в самые высокие кабинеты, это мягко говоря, шок. И Фридман начинает искать «своих».

Он обращается к Жанне Немцовой с просьбой записать видеообращение и рассказать, что Фридман – никакой не спонсор войны и путинского режима. Но Немцова отказывается. Фридмана такой поворот похоже не устраивает, и в 2023 году он идет к Немцовой с повторной просьбой: хотя бы написать письмо, которое его юристы могли бы показать в суде. И Жанна подписала письмо, в котором сообщила о прежней тайной – по просьбе самого Фридмана – финансовой поддержке. Хотя, по ее словам, и не верила, что это письмо поможет.

По ее словам, она тогда сказала Фридману, что «ключевое – это публичное осуждение войны». И в интервью для СМИ добавила: «Я знаю его позицию, что это самоубийство – осуждать войну при путинизме. Но для меня самоубийство – участвовать в его войне по снятию санкций».
То есть, что выходит? В 2018 Фридман оказал семье друга безусловную поддержку. Без обязательств и условий. А когда понадобилась помощь с того, оппозиционного, края – вдруг решил напомнить об этом. Долг, как говорится, платежом красен. Именно тогда информация о 200 тысячах, переданных кешем, и стала публичной и вышла на «Медузе».

Как рассказала мне Жанна Немцова, Фридман будто раскрыл эту информацию «Медузе» сам. Чего вообще невозможно было себе представить до войны. Возможно, потому что топовым олигархам Путин дал карт-бланш: хотите – хоть к черту обращайтесь, хоть к оппозиции, но чтоб санкции с вас сняли. Стране нужны ваши деньги.

Немцова, по ее словам, тогда решила вернуть Фридману те самые 200 тысяч. Тот отказался. В итоге – Жанна стала частями направлять их на медицинскую помощь для Украины.

И это далеко не единственная история, когда бизнесмен обращался за помощью к тем, кого в России даже называть запрещено – и мы можем только догадываться о том, что же давало ему основания надеяться на их помощь.

В 2022 году Леонид Волков, а еще – основательница телеканала «Дождь» Наталья Синдеева, журналист Леонид Парфенов и другие объединятся и подпишут обращение в адрес больших начальников в ЕС Урсулы фон дер Ляйен и Жозепа Бореля. Илья Яшин подпишет это письмо прямо из российской тюрьмы. Смысл – вывести руководителей «Альфа-групп» из-под европейских санкций. Вот это поворот, да? Это решение аукнется в первую очередь Волкову: когда история станет публичной, его подпись многие воспримут как лоббирование интересов путинского бизнесмена. Потому что он там подписан как руководитель ФБК и ближайший соратник Навального, кто всю жизнь выводил на чистую воду путинских олигархов. Волков за это не раз извинится и даже вроде как уйдет в отставку, но среди лидеров ФБК все равно останется.

Позже Волков все-таки объяснит, что хотел, чтобы санкции работали на раскол элит и предусматривали выход из них, в обмен на публичный разрыв с Путиным. И это правда хорошая и оправданная оппозиционная стратегия. Если финансово или медийно влиятельный человек ищет выход из путинской клетки, то в логике здоровой оппозиции такому человеку помочь и обратить его ресурсы для общей цели.

Но конкретно в случае с Фридманом проблема в том, что он ни с кем публично не рвал. И никого не критиковал. Если оппозиционеры вступились за него в рамках такой стратегии, то каковы тогда были его обязательства? Или его обязательства были выполнены когда-то прежде в виде материальной помощи?

Более того, он вполне себе может посещать Россию. Да, с фанфарами у трапа не встретят, но, вроде, и в Лефортово не увезут. После того как Путин публично, как бы отвечая на вопрос журналиста Колесникова, обозначил для Фридмана правила игры.

Поэтому Фридман не стремится нарушать законы, пополнять золотой фонд интернет-цитат, как Тиньков, и на всякий случай убегает от настырного украинского журналиста в центре Лондона.

Вчерашние «свои» в России, конечно, хотят его порвать в клочья и запускают новость, что он якобы финансировал ВСУ. При этом за Фридмана вроде как впряглись другие «свои» – те, что за Путина: Венгрия в этом году грозилась заблокировать продление санкций Евросоюза, если из него не будет исключён… кто? Фридман. Интересное получается, правда?

При этом, бизнесмен, номинально, в этом году избавился от своих российских активов и продал их партнеру Андрею Косогову. Перебрался в Израиль. То есть, как бы не имеет влияния на российскую политическую жизнь и экономику. Ну, номинально. И в разных инстанциях постоянно пытается доказать, что он простой предприниматель, над схваткой и будто бы вне политики. Та, вроде, и хочет, чтобы он был ее частью, но Фридман – непреклонно открещивается от всего и просто идет в суд. А заодно – не радикальничает, чтобы не потерять своих и чужих. А то кто знает – когда одни станут другими.

Михаил Фридман – не исключение нашего времени, а в чем-то даже и правило. Правило поколения сверхуспешных людей, которые выросли на обломках одной страны, заработали миллиарды уже в другой, жить стали в третьей, а теперь пытаются доказать, что не имеют отношения ни к какой из них.

Да, Фридман не строил автократию своими руками, но знал, что она строится. Не подавлял свободу слова, но понимал, что она подавляется. Не одобрял войну, но и не мог себе позволить быть против нее. В каком-то смысле Фридман – символ эпохи, в которой самым безопасным выбором оказалась тишина. Тишина – ради строительства собственной жизни и собственного бизнеса. И всякий раз, когда таких, как Михаил, спрашивают: «Что же вы молчите», у них есть железобетонный ответ: «А что я должен делать? У меня тысячи сотрудников в России! Вы хотите, чтобы они остались без работы?»

Правда, только опыт Олега Тинькова, осудившего войну, показывает, что ничего с этими тысячами, скорее всего, не случится. Никто их строем в автозак не поведет. Они так и продолжат работать в том же банке или другом активе, просто под другим руководством. Потому что актив этот просто отожмут и отдадут более лояльному олигарху. Так что вряд ли это серьезное переживание за судьбы подчиненных. Скорее, за одну, конкретную, свою собственную судьбу.

Он всю карьеру старался быть своим для всех, а вдруг оказался всюду чужим. Но всё равно продолжает искать у них поддержку. Тут бы, может, и посочувствовать, но мне кажется, что сочувствие, эмпатия, дружба, выручка – это вообще понятия из другой реальности. Не той, где живёт он и ему подобные. Для них эти чувства всегда имеют стоимость, так получилось. В его реальности главная цель – обезопасить деньги. В этой войне за деньги для него – все средства хороши. Продолжение следует.