«Уже готов поверить, что их похитил НЛО»

Автор Олеся Остапчук Фотограф Алина Тихомирова 17 октября 2025 читать: 22 мин.

13 октября в посёлке Кутурчин Красноярского края завершилась активная фаза поисков семьи Усольцевых: супруги Сергей и Ирина и их пятилетняя дочь Арина 28 сентября отправились в поход к таёжным скалам и бесследно пропали. Сотни специалистов и волонтёров искали их две недели. Спецкор «Новой вкладки» Олеся Остапчук подключилась к поискам и рассказывает, из-за чего так сложно искать людей в тайге и почему в случае с исчезнувшими Усольцевыми даже опытные спасатели почти готовы поверить в версию с инопланетянами.

Подписывайтесь на канал «Новой вкладки» в Телеграм. Там мы рассказываем о том, как в регионах России живут и люди, и животные, и растения

Исчезновение

— Вы вообще понимаете, что из-за вас у нас будут одни проблемы? — негодует один из координаторов поискового отряда «ЛизаАлерт» с позывным Ховер, когда я прошу включить нас с фотографом в состав поисковой группы. — Вы как сюда собирались? Где высокая обувь? Вам сейчас придётся идти несколько часов в гору, там курумник, сугробы почти по колено. Вы два шага ступите — начнёте проситься назад. И из-за вас придётся эвакуировать всю группу.

Природная россыпь из обломков скал, которую нередко называют «каменной рекой».

Впрочем, после этого он находит нам обувь и одежду и разрешает присоединиться к поискам.

В октябре в 215 километрах от Красноярска холодно: температура минусовая, Кутурчин уже припорошило снегом. Когда вспоминаешь, что две недели назад отсюда в лёгкой одежде ушла в горы семья с ребёнком, становится не по себе. 28 сентября, когда они отправились из посёлка в поход, там было +16. Сейчас мне приходится надевать на себя горнолыжный костюм и две куртки.

В сентябре 48-летняя психолог Ирина Усольцева, увлекающаяся эзотерическими и ведическими энергопрактиками, собиралась поехать с мужем на тантру. Но вдруг передумала и вместо этого предложила Сергею отправиться в мини-путешествие. Тот подобрал маршрут по Минской петле — живописному месту в таёжных скалах у изгиба реки Мина.

Позже Ирина рассказывала своим подписчикам в соцсетях, что они собираются в Кутурчин: «Это будет очень красивый лес, места силы, называется Минская петля и Манская. И ночевать мы сегодня будем в домике-куполе с банькой, в таком диком месте. Вообще прям очень круто, я предвкушаю».

Пятилетняя Арина к такому походу, по словам матери, была готова. Родители предложили ей выбрать: ехать к бабушке или с ними, но если с ними, то нужно будет долго идти. «Она сомневалась, думала, потому что она ходить не очень у нас любит. Ей пять лет. Но вот решила, что да. Но где-то её, понятно, Сергей потащит на руках, где-то на шее, возьмём, может, рюкзак детский. В общем, вот — поход», — продолжала Усольцева. В Кутурчине они хотели провести несколько часов, с собой взяли свою корги Ладу.

Из посёлка открывается красивый вид на горы, возле местной базы отдыха «Геосферы» пасутся лошади. Здесь семья ночевала перед походом, а в полдень 28 сентября Сергей Усольцев сдал ключи от номера хозяину базы, спросил, как пройти к скалам Кутурчинского Белогорья Буратинке и Мальвинке, и ушёл. Как сообщали «АиФ» со ссылкой на СК, семья собиралась идти в составе тургруппы, но поход отменился из-за непогоды. Местная жительница рассказала следователям, что Усольцевы ушли в лес с небольшими туристическими рюкзаками и в облегчённой светлой одежде. Вскоре приятная погода сменилась на ненастную, а к вечеру и вовсе пошёл снег.

Про Сергея Усольцева многие говорили, что он опытный турист. Он действительно был хорошо подготовлен физически, но проработка маршрута и подбор экипировки — это не его, сказал журналистам его знакомый Александр Дымов: «У него всегда было всё с бухты-барахты. Если остальные, готовясь к походу, собирают обмундирование, обувь, что-то ещё, то если к нему зайти в момент выезда, у него на столе только билеты на самолёт. Для него главное — это драйв поспешить куда-то, куда-то ринуться». По словам Дымова, Сергей вполне мог не посмотреть прогноз погоды.

29 сентября старшему сыну Ирины от первого брака Данилу Баталову, который живёт в Красноярске, позвонила её коллега и спросила, почему та не отвечает на звонки. На следующий день Данил обратился в полицию, а 1 октября на место выехали профессиональные спасатели и волонтёры поисковых отрядов.

Припорошенная снегом и опечатанная следователями машина Усольцевых всё ещё стоит на туристической стоянке у начала тропы. В ней нашли вскрытую упаковку спичек, где не хватало одного коробка. Позже поисковики наткнулись на следы костра, предположительно разведённого в день исчезновения семьи. Там же лежала и металлическая кружка, которую, как говорит Данил Баталов, отец семейства всегда брал с собой в поход.

Отдыхавшая на той же турбазе Светлана Счастливцева рассказывала журналистам, что она шла по той же тропе днём раньше и что там невозможно заблудиться, потому что тропы маркированы. Пройти этот маршрут, по её словам, можно меньше чем за пять часов, если закладывать час на осмотр скал, с ребёнком потребуется чуть больше времени. Но ни 28 сентября, ни позже Усольцевы так и не вернулись.

2 октября местный следком завёл уголовное дело в связи с пропажей семьи. Тут стоит пояснить, что в случаях исчезновения несовершеннолетнего всегда возбуждают дело по статье «Убийство», чтобы было легче проводить следственные мероприятия. Причина пропажи при этом не обязательно может быть криминальной.

Версии

К 9 октября, когда мы с фотографом приехали в Кутурчин, участники поисков перебрали все возможные версии пропажи Усольцевых.

— Честно, я уже готов поверить, что их похитил НЛО, потому что настолько удивительная ситуация, никаких зацепок, — говорит мне один из сотрудников МЧС.

За прошедшие 10 дней многие спасатели спали всего пару часов в день, но так ничего и не нашли, поэтому не удивились бы даже самой безумной версии.

Одна из них, связанная с криминалом, появилась во многом из-за биографии Сергея Усольцева. Семья жила в посёлке Тартат в Железногорске — закрытом территориальном образовании. Глава семьи — 64-летний Сергей Усольцев, тёмно-русый мужчина спортивного телосложения, — в советские годы учился на металлурга в Институте цветных металлов Сибирского федерального университета и, судя по его профилю в LinkedIn, стал кандидатом технических наук. В молодости Сергей работал в Железногорске на горно-химическом комбинате, а в 1990-е занялся бизнесом, рассказывал журналистам председатель горсовета депутатов Сергей Проскурнин, который хорошо знал пропавшего. В конце 1990-х — начале 2000-х Усольцев вместе с заммэра участвовал в создании первого в городе бизнес-инкубатора для развития малого и среднего бизнеса за счёт американских грантов.

В 2011 году Усольцев стал соучредителем «Международного центра развития» (МЦР), который занимался допобразованием, в частности по обмену отправлял в США железногорских студентов. Позже ушёл в бизнес — стал учредителем и директором завода порошковых красок для металлических изделий. С 2013 года Усольцев числится руководителем ООО «Поливест — Железногорск».

Всё это породило слухи о том, что Усольцева с семьёй могли убить его конкуренты. Но ни полицейские, ни следователи, работавшие на месте поисков, в эту версию не верят: они сказали мне, что отрабатывали её, но не нашли никаких оснований. Так же думает партнёр Усольцева по бизнесу Дмитрий Комаров: он рассказал журналистам, что завод процветает, а у Сергея было всё в порядке.

— Чем больше мы ищем, тем больше я думаю, что они инсценировали собственную пропажу, — рассуждает в разговоре со мной один из спасателей МЧС. — Он же работал в «Норникеле». Может, дорогу сейчас кому перешёл, может, понимал, что здесь ему покоя не дадут. Например, убьют или посадят. И решил бежать с семьёй за границу. Например, в Монголию. А границу перешли по поддельным документам.

В полиции к этой версии относятся скептически, потому что Усольцевы могли спокойно купить билеты на самолёт и улететь, если бы хотели. К тому же, как сказали мне полицейские, не удалось обнаружить никаких подозрительных движений средств на счетах, а семья ушла в поход налегке. При этом дойти из Кутурчина до Монголии пешком с маленьким ребёнком едва ли возможно: это 150–200 километров по дикой тайге с перевалами и реками. На такой пеший переход может уйти две недели. Представительница СК Юлия Арбузова сообщила журналистам, что загранпаспорта Усольцевых просрочены и лежат дома. Кроме того, там же — дома — Усольцевы оставили кота с явным расчётом на то, что вскоре вернутся.

Наиболее приоритетные версии следкома звучат прозаичнее. Если в тот день Усольцевы поднялись в горы, они могли сбиться с пути из-за резко изменившейся погоды: пошёл сильный ливень, опустился туман, начались заморозки. Другая потенциальная опасность — медведь. Гипотетически он действительно мог напасть на всю семью. Но спасатели сходятся во мнении, что в таком случае остались бы хоть какие-то следы, например обрывки одежды.

Свидетели йети Как и зачем россияне посвящают жизнь изучению снежного человека и устраивают для этого целые саммиты

Никаких звуков

Когда мы спустя почти две недели после исчезновения Усольцевых приезжаем в Кутурчин, их продолжают искать несколькими методами.

Большинство поисковиков прочёсывают лес пешком. В отряде «ЛизаАлерт», который курирует поиски, делят местность на карте на квадраты и треугольники и отправляют на эти участки поисковые группы из нескольких человек. Стандартный квадрат — 250 на 250 метров, его нужно осмотреть, шагая по сугробам, лесным корягам и пригоркам. Ищут любые зацепки: личные предметы пропавших, куски одежды, в крайнем случае — останки.

Получив обувь и одежду по погоде, мы с фотографом приезжаем на лёгкий участок, шагаем по сугробам в горку с небольшим перепадом высот. На прочёсывание закреплённого за нами треугольника у нашей группы из пятерых человек уходит больше двух часов. Таких участков на карте «ЛизаАлерт» десятки, а то и сотни. Более сложные, например с курумником, достаются опытным поисковикам и профессиональным спасателям. Одни спасатели курсируют туда-сюда, забрасывая на квадроциклах новые группы для прочёса местности, другие на «Соболе» отвозят в лес операторов БПЛА, чтобы те могли просмотреть местность с тепловизором. Изредка на поиски вылетает вертолётный спасательный отряд «Ангел» — чаще не позволяет погода. Из трёх дней, что я провела в лесу, вертолёты смогли выйти в небо только в один.

В то, что под таким снежным покровом что-то заметишь, верится с трудом. Но все продолжают искать. Спасатели порой злятся, что им приходится пробираться в места, куда навряд ли кто-то бы смог зайти. Но прочёсывать их нужно, потому что наиболее близкие к тропе локации были осмотрены ещё в первые дни.

Как рассказывала журналистам NGS24.RU представительница поискового отряда «Поиск пропавших детей имени Оксаны Василишиной» Светлана Торгашина, они обследовали даже самый сложный участок с курумником, хотя понимали, что семья с ребёнком туда бы не пошла.

В регистрационную книгу «ЛизаАлерт» каждый день записывают по несколько сотен участников поисковой операции. Большинство из них — профессиональные спасатели: сотрудники МЧС, КГКУ «Спасатель», Росохотнадзора и правоохранительных органов. Остальные — волонтёры «ЛизаАлерт», «Красного креста» и все, кто хочет помочь. Когда наблюдаешь поиски, становится понятно: чтобы эффективно прочесать такой лес, нужно огромное количество людей.

Первое время Усольцевых искали ещё и при помощи кинологов ГУФСИН. Однако след корги собаки не учуяли — возможно, потому что после исчезновения семьи выпал снег. Светлана Торгашина рассказывала, что 2 октября поисковики слышали лай собаки у подножия Буратинки.

— Не один, не два человека слышали, а восемь, — говорила она. — Следом к нам поднялся [сын Ирины] Данил с ребятами, и мы вместе стали звать собаку по имени… Но больше никаких звуков. Мы проверили то место, откуда нам показался лай. Ничего не нашли. К сожалению, в тех местах звук сильно искажается: на это влияет рельеф, ветер и так далее. И, возможно, мы искали вовсе не там, где на самом деле лаяла собака.

Координатор «ЛизаАлерт» Михаил с позывным Рам говорит, что в какой-то день их было 350, но в идеале необходимо гораздо больше. Чтобы осмотреть близлежащий участок тайги со снегом эффективно, нужно, чтобы тысяча человек встали в ряд на расстоянии двух-пяти метров друг от друга и прошлись по лесу цепочкой, добавляет один из работников КГКУ «Спасатель».

Проблема и в том, что не хватает поисковиков с опытом для координации всех остальных, говорит Михаил:

— Потому что недостаточно просто найти людей, кто будет готов пойти в лес, важно, чтобы с ними там ничего не случилось, чтобы их не пришлось эвакуировать и чтобы был человек, который сможет всех вывести.

«Там тебе не помогут»

В начале октября многие СМИ писали, что Усольцевы отправились по этому маршруту, потому что он лёгкий и там спокойно можно идти даже с пятилетним ребёнком. Во многом из-за этих описаний, выезжая в тайгу, я представляла себе оборудованные тропы для хайкинга с указателями неподалёку от базы с интернетом и цивилизацией.

На деле Кутурчин оказался глухим местом. В ХХ веке здесь был рабочий посёлок, сейчас — пять-шесть домов. Теперь это просто пункт, откуда туристы идут в Белогорье — на 80-километровый горный хребет. Здесь нет ни магазина, ни сельского клуба, ни сотовой связи. Продукты и пенсию людям возят из соседнего посёлка Мина, который находится в восьми километрах от Кутурчина.

Туда же, в Мину, ходит автобус из Красноярска — до Кутурчина общественного транспорта нет. Несколько местных жителей в разговоре со мной признаются, что не ходят по тем маршрутам, по которым, вероятно, пошли Усольцевы. Для местного владельца охотничьего угодья эти тропы слишком простые и скучные. Для других жителей, напротив, недостаточно оборудованные. Случись что — все знают: и спасатели, и скорая будут ехать долго. Скорая вообще может не доехать, а если и приедет, то не факт, что у неё будут нужные инструменты и медикаменты, говорит Владимир из местного охотничьего угодья «Ангул».

— У нас была как-то ситуация: мы только от Кутурчина отъехали, женщина бежит навстречу: «У нас беда, надо срочно телефон, позвонить». — «Куда бежишь-то?» — «В Кутурчин». — «Так там тебе не помогут». Поехал с ней на место, оказалось, там у женщины перелом позвоночника. Ну, у нас спутниковая связь есть, давай всех вызванивать. Ну а что, приехала местная МЧС, я им говорю: «Обезбол поставьте, вы что творите?» А они: «Какой обезбол? У нас даже зелёнки нет».

Тропа, по которой могли пойти Усольцевы, выглядит лёгкой для профессионального альпиниста, но не так благоустроена, как тропы в национальных парках: здесь нет деревянных ступенек и стильных указателей. От места, где Усольцевы оставили машину, до самой тропы мы едем больше десяти минут на квадроцикле. Вместо указателей маршрута — отметки розовой краской на деревьях. С этой тропы действительно сложно сойти, но местные спасатели сходятся во мнении, что она гораздо тяжелее троп в нацпарке «Красноярские столбы».

Стайка, деньги, два быка История блогера Владимира Максимова — хозяина бычков Бени и Макса, которого одни благодарят за добрый контент, а другие считают аферистом

Люди и звери

За полночь мы с членами отряда «ЛизаАлерт» и профессиональным спасателем садимся в «Соболь» и едем по лесу, чтобы провести поиски с тепловизором. Так называется устройство для наблюдения за распределением температуры исследуемой поверхности: оно помогает искать пропавших в условиях плохой видимости. Старший БПЛА-инструктор отряда «ЛизаАлерт» в Красноярском крае Алексей Некрасов и приехавший из Москвы оператор беспилотных авиационных систем отряда Евгений Шлыков встают ночью посреди леса, запускают беспилотники и рассматривают на экране красные огоньки. Иногда за ними скрываются косули или другие животные, иногда что-то менее интересное.

Сейчас ночью Некрасов и Шлыков не столько ищут семью Усольцевых, сколько проверяют безопасность места для дальнейшей работы поисковиков.

— Нам нужно посмотреть, есть ли там дикие звери. Возможно, придётся с ними [поисковиками] отправить людей с оружием. Например, полицию, СК, — объясняет Некрасов. — Вторая наша задача — предположим, что семья погибла, звери их нашли и начали есть, — нам нужно посмотреть, нет ли где-то большого скопления зверей вокруг чего-то. Людей мы с вами не увидим.

Если человек жив, погибает прямо сейчас или умер несколько часов назад, тепловизор его заметит. Но найти останки с помощью тепловизора не получится.

На следующий день член КГКУ «Спасатель» Дмитрий Турпанов объясняет, что в этом рельефе работать с тепловизором, прикреплённым к дрону, получается только на большой высоте — выше полутора километров. На малых высотах, как только дрон залетает за какой-то рельеф, связь с пультом теряется.

Скалы Мальвинка и Буратинка, на которые гипотетически пошли Усольцевы, тоже осматривались с дронов. Но такие поиски не слишком эффективны из-за курумника: камни нагреваются от солнца, их идентифицирует тепловизор, поэтому, чтобы проверить, есть там люди или нет, нужны альпинисты. «Но в километре от их базового лагеря — берлога медведя, поэтому мы над ними летаем и мониторим, где мишка», — поясняет Турпанов.

Только поучаствовав в поисках и пообщавшись со спасателями, понимаешь, как сложно искать людей в лесу, тем более в тайге.

— Самое эффективное — это когда все элементы: БПЛА, пешие группы, альпинисты, группы заброски — работают сообща, — рассуждает Турпанов. — Уберёшь одно звено в этой цепочке — будет тяжело. Убираешь заброску — территории большие, расстояния большие, людям нужно ногами больше забрасываться, эффективность значительно падает. Убираешь альпинистов — становится сложно осмотреть тяжёлые участки, курумники и так далее. Убираешь штаб — организация рушится, потому что это и сбор групп, это выдача задач согласно подготовке группы и так далее.

Турпанов работает спасателем уже десять лет, но на его памяти это единственный поиск пропавших, где нет никаких следов.

«Нас просто нет» Десять лет назад на дальневосточном острове Путятина построили храм, пообещав жителям «новую жизнь» — но эта жизнь оказалась нерадостной

Обнять триста человек

— Возьмёте ещё задачу? — спрашивает у только что вернувшихся парней из КГКУ «Спасатель» старший координатор Артём с позывным Фрэнк на десятый день поисков.

— Какую ещё? Начальника нашего спрашивайте, — с раздражением реагирует один из уставших спасателей.

— Пусть они сначала поедят, восстановятся, и потом посмотрим, что за задача, — по-отечески реагирует директор «Спасателя» Александр Кобец.

Дмитрий Турпанов поясняет, что искать долгое время одним и тем же людям неэффективно: сказывается усталость, и лучше, когда они меняются:

— В первый день у нас подъём был в 5:30 утра, в семь уже построение, выдача задач. И дальше работаем допоздна. Пешие группы где-то в 21:00 возвращались. А группа заброски могла крайний выезд вообще ночью сделать, например в три часа ночи у нас спасатель возвращался. Альпинистам вообще возвращаться бессмысленно, туда сложно их потом забрасывать, поэтому они прям в лесу и ночуют в своём базовом лагере.

Впрочем, от задач почти никто не отказывается. Спасатели продолжали выезжать на поиски и 12 октября. Бороться с фрустрацией от неопределённости помогают в «ЛизаАлерт» и «Красном кресте». Третьекурсница одного из красноярских медколледжей и волонтёр «Красного креста» Римма специально ходит по базе в шапке с заячьими ушами. «Я там как-то попрыгаю, поскачу, я их заряжаю энергией, а они заряжают энергией меня. Такая отдача у нас», — говорит она.

На месте волонтёрят психологи «Красного креста». Психолог Екатерина Таран показывает мне аппарат для EMDR-терапии — машинку, в которой можно следить за визуальным сигналом: это помогает мозгу переработать информацию и уменьшить эмоциональную остроту переживаний. Так специалисты пытаются предотвратить возможный ПТСР у родственников пропавших и поисковиков.

— Эта ситуация непростая тем, что нет каких-то следов, зацепок и всего прочего. Волонтёры разочаровывались, потому что каждый шёл с ощущением: я найду. И вот несовпадение ожидания и реальности — это называется фрустрация, — говорит Екатерина.

Она называет себя и коллег «службой эмоциональной заботы» и рассказывает, что в какой-то день обняла около трёхсот человек.

— Можно обниму? — тут же спрашивает меня мужчина брутального вида с сединой в щетине, одетый в камуфляж — старший направления радиосвязи отряда «ЛизаАлерт» по Хакасии Евгений Кочергин. — У нас просто принято обниматься.

Здесь Кочергин зовёт себя Уфологом. Большую часть времени он проводит в газельке с аппаратурой, которая помогает налаживать связь. По словам Кочергина, раньше он работал дальнобойщиком и ездил на вахты, а к поисковикам присоединился как радиолюбитель — это его хобби.

— Я недавно в отряде «ЛизаАлерт», ещё года нет. Сейчас время такое, люди стали злые. А здесь видишь, что доброта ещё осталась в сердцах людей и очень много хороших людей ещё есть. Это надо быть таким сумасшедшим фанатом, чтобы искать, как мы ищем. Машины гробим, здоровье гробим, я шестой день уже тут, не моюсь, устал. Но я не хочу домой ехать, я хочу здесь быть, здесь такая классная обстановка, и одна задача у всех у нас.

Подпишитесь на «Новую вкладку» в X (Твиттер). Там мы пишем о том, как живут регионы России. Ещё бубним и материмся

Надежда

Мы с фотографом проводим вместе с поисковым отрядом два дня в тайге, уезжаем в Красноярск — и внезапно понимаем, что хотим вернуться. Сложно мириться с ощущением незавершённости.

В ночь на воскресенье, 12 октября, мы опять едем в Кутурчин. «Тут такой пиздец», — пишет мне один из спасателей. Оказывается, мимо поисковой группы с альпинистами в нескольких метрах пробежал медведь, сопровождающий с оружием не смог до них дойти (травмировался и его пришлось эвакуировать), а операторы БПЛА уже больше суток не спали, потому что следили за заночевавшими без оружия альпинистами неподалёку от медвежьей берлоги.

СМИ в это время публиковали тревожные сообщения: что все волонтёры разъехались, а поиски прекращены до весны. На деле, когда мы доехали к утру воскресенья до Кутурчина, волонтёров там стало больше, чем в пятницу. Журналисты приезжают на место наскоками и пишут про каждую сплетню, связанную с Усольцевыми. Как минимум половина легко опровергается.

Например, журналисты сообщали, что последний сигнал телефона Усольцева фиксировали то на скалах, а то и вовсе на трассе у посёлка. Но, как объяснили мне работавшие на месте полицейские, полагаться на эти сигналы особо не приходится. Чтобы зафиксировать местоположение телефона точно, нужно несколько равноудалённых вышек связи, а поблизости с тропой лишь одна такая вышка, поэтому погрешность сигнала может достигать десятков и даже сотен километров.

На трассе мы встречаем машину волонтёров из группы «Сибирский вездеход», которые возвращаются из Кутурчина домой в Красноярск. «Пока есть надежда, что возможно вообще найти хоть кого-нибудь, мы будем искать. Мы все родом из Сибири, не бросаем никого в тайге. У нас нет ощущения, что всё бессмысленно. Я сегодня группы развозил, там тоже у людей такое упорство, что я подофигел немного», — рассказывает один из волонтёров.

За время поисковой операции её участники — около 1500 человек из девяти регионов России — прошли более 4500 километров. В воскресенье 12 октября сотрудники МЧС собрали свой лагерь и покинули Кутурчин, уехал и КГКУ «Спасатель». Искать Усольцевых остались только опытные спелеологи и альпинисты.

Поддержите авторов «Новой вкладки» Вы нуждаетесь в качественных и интересных историях из России, которые рассказывают наши авторы. А нам больше всего нужно ваше внимание, ваши реакции, ваша поддержка — и, да, в том числе материальная. Поддержать