За что сидит одна из самых известных уфимских активисток

Активистка Ольга Комлева — человек в Уфе известный. Она была волонтером местного штаба политика Алексея Навального, писала о Баймакском деле, наблюдала на выборах, организовывала митинги. Местные силовики подали к ней 18 исков на сумму 5 млн рублей — за работу (именно так!) полиции на несанкционированных акциях в поддержку Навального в Уфе. А летом Комлева была осуждена на 12 лет колонии за экстремизм и военные фейки. Сегодня она уже полтора года в заключении и сменила три СИЗО. На фоне стресса от действий сотрудниц изолятора, граничащих с домогательствами, у Комлевой пропал голос.

Текст впервые опубликован на сайте проекта «Ветер»

«Отключились и я, и речь»

28 октября Верховный суд Республики Башкортостан должен был рассмотреть апелляцию на уголовное дело Ольги Комлевой. Но сначала заседание закрыли, а потом перенесли. Официально о причинах не сообщается. Возможно, причиной переноса заседания стало ее состояние — полтора месяца назад у Комлевой пропала речь на фоне стресса. Ольга и ее муж Вячеслав подавали ходатайство в суд, чтобы тот учел ее состояние.

«Молчание — золото! С 8 сентября я не могу говорить. (…) Надеюсь, что однажды речь вернется, т. к. 5 раз за это время непроизвольно вылетали словечки на “х…” и 3 раза на “б…”. Но при попытке повторить их осознанно ничего не получалось», — написала Комлева из СИЗО своему мужу 20 октября.

Известная уфимская активистка уже полтора года находится в заключении, сменив несколько изоляторов. Пять месяцев Ольга провела в СИЗО-6 Москвы, семь месяцев — в СИЗО-1 Уфы. Сегодня она сидит изоляторе в городе Дюртюли, в полутора часах езды от Уфы.

По словам Ольги, речь у нее пропадала и раньше. В первый раз — в 2020 году, во время ковида. Потом — в 2021 году после задержания на митинге в Уфе. В декабре 2024 года, после ареста по экстремистскому делу, Комлева оказалась в СИЗО. За неделю ее три раза перевели из камеры в камеру, и речь опять на несколько часов пропала.

А весной 2025 года в СИЗО-1 в Уфе Ольга подверглась обыску, граничащему с домогательствами. Дежурная несколько раз потрогала Ольгу за грудь и ягодицы, Комлева написала жалобу в Генпрокуратуру. Голос опять исчез. Позже она писала из колонии, что не считает это домогательством, но просит проверить данные факты на нарушение норм права. Однако, в изоляторе в Дюртюлях история повторилась.

«21 августа 2025 г. меня перевели в СИЗО-5 в Дюртюли. И 8 сентября во время очередного обыска в камере (это тут регулярная процедура) сотрудники СИЗО проверили мое тело так, что отключилась и я, и речь. С тех пор слов нет»,

— написала Комлева.

— У Ольги есть, так скажем, неврологический дефицит. При сильных внезапных эмоциях у нее случается подобие обморока, — рассказывает изданию «Ветер»муж Ольги Вячеслав Комлев. — В обычной жизни всё это контролировалось и учитывалось. В Дюртюлях, насколько я понял, действий, которые можно было бы рассматриваться как домогательства, не было. Просто полный обыск наложился на впечатления от действий уфимской надзирательницы, которая, скажем так, допустила вольности. Вот это всё и привело к такому вот результату — пропаже голоса. И тут даже не речь пропала, а именно голос — потому что и просто звуки она тоже не может произносить.

По его словам, в целом состояние жены удовлетворительное — насколько это возможно в колонии, при том, что у Комлевой диабет второго типа.
Муж передает ей лекарства и диабетическое питание, уровень сахара удается контролировать.

В СИЗО Комлева содержится в одиночной камере. В заключении она начала рисовать, учит корейский язык. Письма из заключения Ольга называет зарисовками и сопровождает рисунками. А еще она много читает.

«Одна из самых сложных задач арестантов в СИЗО — это не остаться наедине со своими мыслями. Если их нечем занять, мысли начинают съедать человека, и он старается выплеснуть свой мысленный ад на окружение — сокамерников, сотрудников. Ад усиливается везде и ощущается. (…) Тут крайне скудная библиотека. Если у вас есть старые книги, которые вам не жалко отдать в библиотеку, можете, пожалуйста, их прислать на мое имя. Я их прочитаю и сдам в библиотеку СИЗО, чтобы и другим было легче и градус мук людских в СИЗО-1 снизился», — пишет Ольга в одной из таких «зарисовок».

18 исков на 5 миллионов

До ареста Ольга Комлева работала в Уфе риелтором и кадастровым инженером. И много лет занималась активизмом и даже добивалась проведения реформ. Например, в 2006-м году ей удалось сломать систему подачи документов в Росреестр. Раньше подать документы можно было только лично. Ольга же добилась возможности отправлять документы. почтой, вспоминает Вячеслав Комлев.

По словам мужа, Ольга занималась и экологическими проблемами, в частности выбросами в Челябинской области радиоактивного изотопа рутения-106. В 2017 году в Уфе выпал «рутениевый дождь». Российские экологи предположили, что источником выброса стал комбинат «Маяк» в соседней Челябинской области. Комлева требовала от прокуратуры провести проверку действий должностных лиц, виновных в сокрытии информации о повышенном содержании рутения в атмосфере, и дошла до суда, но в тот раз проиграла.

Как журналистка портала RusNews Комлева писала о преследованиях жителей Уфы. Особенно много — о фигурантах Баймакского дела. Это серия арестов и преследований, начавшаяся после приговора активисту Фаилю Алсынову, осужденному по доносу главы Башкортостана Радия Хабирова. Местные правозащитники говорят о более 75 арестованных активистов по этому делу.

А еще она была наблюдателем на выборах, ходила на акции и митинги. В марте 2017 года в Уфе открылся Штаб Навального. И позже глава штаба Лилия Чанышева позвала Комлеву волонтерить.

— К этому Ольга пришла, потому что надо было уже что то менять, — говорит муж Комлевой.

— Естественно, никаких революций Ольга не планировала. Она вообще против насилия в любой форме. И она всегда действовала только в рамках своих убеждений.

После этого было еще множество протестных акций. Домой к Комлевым приходили силовики и устраивали обыски. «Сегодня в 30 городах у волонтеров штаба Навального, и у нас дома в том числе, проходили обыски. Проверили часть книжек про Репку, Теремок, Колобок — все на английском. Выясняли, кто напечатал. Хотели изъять книгу Олега Навального, но передумали. И не знали, что делать с плакатами “Выборы мертвы”, “Путин, уходи”», — рассказывала Ольга об одном из обысков 15 октября 2019 года.

— О задержаниях Ольга не особо переживала. Ну, задержали и задержали, — говорит Вячеслав. — Всё это производит впечатление только в первый раз. А после второго задержания или обыска уже относишься равнодушно. Понимаешь всю ненадежность дверей и прочих запоров. И переосмысливаешь ценности, к вещам начинаешь относиться без пиетета.

В январе и апреле 2021 года ее трижды задерживали перед шествиями в поддержку Навального, за «призывы в соцсетях к несанкционированной акции». То есть ни в одном митинге Ольга так и не поучаствовала. Суд признал Комлеву, Лилию Чанышеву и уфимского активиста Ильгама Янбердина организаторами шествий. И в августе 2023 года МВД Башкирии и Росгвардия подали к активистам иски «за сверхурочную работу на акциях в поддержку Навального в Уфе». К Комлевой было

Подано рекордное число исков — 18 штук. Силовики требовали от Ольги оплату работы полицейских на акциях 23 и 31 января 2021 года, а также возмещение стоимости топлива. Общая сумма по искам составляла 5,6 млн рублей. Часть исков она оплатила с помощью пожертвований. И сегодня всё имущество Комлевой и ее банковские счета арестованы. Приставы забрали ее старенький «Форд», и Ольга пересела на велосипед.

— Иски висят, частично оплачены. Конечно, они оспаривались — и в кассации в том числе. Но результата никакого. Полиция у нас на хозрасчете. Остаток суммы — что-то в районе 4 миллионов, — рассказывает Вячеслав. — Сегодня все доли Ольги в нашем имуществе арестованы. Какого либо дискомфорта это не доставляет. Привыкли. Все способы снять арест попробовали, по нашим законам больше вариантов нет.

«Дело, содранное с дела Чанышевой»

В июне 2021 года Мосгорсуд признал «Фонд борьбы с коррупцией» и Штабы Навального «экстремистскими организациями». И в отношении их сотрудников и активистов начали возбуждать уголовные дела за участие в экстремистском сообществе. Чанышеву арестовали и в 2023 году приговорили к семи с половиной годам колонии, позже суд ужесточил приговор до 9,5 лет. Комлева была свидетелем у нее на суде и сама отмечала, что после ареста Лилии станет «кандидатом № 1 в Уфе на арест».

27 марта 2024 года Ольгу увезли на допрос по «экстремистскому» делу ФБК — сначала в качестве свидетельницы, а потом она стала обвиняемой. Суд отправил ее в СИЗО. А через несколько месяцев к делу Комлевой добавили новую статью — о «фейках» о российской армии. 16 августа 2024 года ее внесли в список террористов и экстремистов.

Дело Ольги составило 20 томов, на знакомство с ним суд дал ей два дня.

О подробностях ее дела известно мало, оно слушалось в закрытом режиме.
Бывший адвокат Комлевой Михаил Лаврентьев заявлял, что в деле «нет никакой конкретики, доказательств следствие не представило», а само дело «содрано с дела Лилии Чанышевой». Известно, что одним из свидетелей обвинения выступал провластный блогер Арслан Нигаматьянов, который утверждал в суде, что от имени Комлевой в некоем Telegram-канале публиковались сообщения с признаками экстремизма.

Прокуратура просила для Комлевой 13 лет лишения свободы. 29 июля 2025 года Кировский районный суд Уфы приговорил активистку к 12 годам колонии за участие в экстремистском сообществе и военные фейки.

«Срок 12 лет — не повод руки опускать. В моей жизни были десятки отрицательных решений судов, что в душе уже рубец набился, и я просто всегда иду дальше, без эмоций. Нет, я не отчаиваюсь; нет я бодра, как и прежде, и рук не опускаю», — написала Ольга из СИЗО.

— Да, она ожидала приговора «на уровне Чанышевой». Я, признаться, думал что будет значительно меньше, — рассказывает Вячеслав Комлев. — Потому что я-то знаю, что Ольга не совершала ничего противозаконного.

От апелляции ничего особо не ждем, есть надежда, что дело отправят на новое рассмотрение — ну уж больно всё топорно и с нарушениями в Кировском суде. Нарушено всё, что возможно. И процессуально, и по обстоятельствам.

Процесс из-за этого и сделали закрытым — чтобы не позориться.

В ноябре 2023 года Европейский суд по правам человека присудил Комлевой 4,5 тысячи евро за штрафы и задержания в 2018 году.
А спустя год ЕСПЧ обязал Россию выплатить активистке дополнительно 6 тысяч евро — по делу о публикациях в поддержку Алексея Навального. Еще два иска находятся на рассмотрении в ЕСПЧ. Правозащитная организация «Мемориал» считает Комлеву политзаключенной.

По словам ее мужа, сегодня Ольге приходит очень много писем в поддержку — до двадцати в неделю:

— Ольгу очень много людей поддерживают. Пишут ей. На улице ко мне подходят, приветы ей передают, — рассказывает Вячеслав. — Вообще, ее арест и суд над ней больше навредил власти. Пенсионеры, соседи, знакомые — все говорят, что это уже беспредел. Возможно, кто-то из них задумался о том, что происходит в стране.

Автор: Юлия Парамонова