Оригинал материала
Я эмигрировал в Литву в 64 года
Евгений Бестужев эмигрировал в Литву в спешке — бежал из-под подписки о невыезде. В 2022 году на него возбудили дело о «распространении фейков» из-за его постов в соцсетях. Бестужев провел почти два года в следственном изоляторе «Кресты» в родном Петербурге и, после того как суд приговорил его к пяти годам и трем месяцам условного заключения, решил уехать. Он рассказал «Холоду» о том, как ему удалось бежать, что он вынес из двухлетней отсидки, как он сейчас заново устраивает свою жизнь за границей и почему надеется вернуться домой.
Теперь пытаюсь строить новую жизнь, но не теряю надежды вернуться на родину
Материал создан на основе интервью, взятого редакцией у героя. Речь героя отредактирована и сокращена для ясности с согласия героя, проведены фактчек и корректура. Мнение героя может не совпадать с позицией редакции.
В тюрьме отношения более человечные, чем на воле
В ноябре 2022 года меня задержали по уголовному делу о «распространении фейков» и отправили в СИЗО. Тюрьма, однако, в моем случае оказалась совсем не такой ужасной, как я ее представлял. И все благодаря людям. Три месяца я сидел в одной камере с Иваном Мацицким, духовным лидером Саентологической церкви в Санкт-Петербурге (Саентологическая церковь Санкт-Петербурга была признана экстремистской по требованию Генпрокуратуры в декабре 2024 года; Мацицкого и других членов организации, которых до этого осудили по экстремистской статье, «Мемориал» признал политзаключенными. — Прим. «Холода»). Я также пересекался и с Евгением Затеевым из молодежного демократического движения «Весна».
За что осудили Евгения Бестужева?
23 февраля 2022 года Бестужев опубликовал у себя на странице во «ВКонтакте» несколько постов. В них, как он сказал потом в суде, чрезмерно эмоционально раскритиковал признание российскими властями независимости ЛНР и ДНР. Впоследствии он также не раз критиковал действия российских властей в своих соцсетях. Весной он решил уехать из России и подал документы на визу в Германию. Дожидаться ее уехал в Грузию, так как в июле его вызвали на допрос в районную прокуратуру и сообщили, что по нему ведется проверка по инициативе ФСБ.
В ноябре 2022 года Бестужев вернулся в Петербург по делам. 9 ноября его задержали у него дома и на следующий же день поместили под стражу. Уголовное дело о распространении «фейков» на него завели из-за постов на его странице во «ВКонтакте».
Прокуратура просила для Бестужева восемь лет колонии. В ожидании судебного решения он провел в следственном изоляторе «Кресты» почти два года. У Бестужева больное сердце: в 2008 году он перенес инфаркт миокарда, четырьмя годами позже — операцию на сердце. В заключении состояние его здоровья ухудшилось, и во время судебных заседаний у него не раз случались проблемы с сердцем.
Как я понял, в «Крестах» надзиратели старались избегать конфликтов между заключенными и поэтому следили за тем, чтобы в камерах соседствовали социально близкие друг другу элементы. Я редко виделся с уголовниками — моими сокамерниками были люди, обвиняемые по политическим и экономическим статьям (только один человек крайне правых взглядов был задержан за незаконное хранение оружия). Со всеми этими людьми я вел интересные разговоры. Все мне сочувствовали, говорили, что людей нельзя преследовать за их убеждения.
Даже корпусной и тот провожал на судебные заседания словами: «Бестужев, воин добра, воин света, пора на битву!»
Я обнаружил, что в тюрьме отношения более человечные, чем на воле. Людей объединяет общая беда, они солидаризируются и поддерживают друг друга, как никогда прежде. Сейчас в интернете много роликов о том, как правильно «заходить в хату». Какая ерунда! Мы с сокамерниками вместе справляли праздники — Новый год и годовщины нашей тюремной жизни. Дожидались хороших передачек с фруктами и кофе, заказывали вкусные сигареты в магазине и всем делились — так и отмечали.
Между камерами обменивались и книгами. Получить их с воли фактически невозможно. На проверку книги в спецчасти уходило по полгода. Поэтому мы брали их из тюремной библиотеки и передавали друг другу, когда дочитывали. За два года в СИЗО я прочитал все сочинения Ремарка, многие книги Акунина. Поразительно, что в книжных магазинах Петербурга его книги теперь не сыщешь, а в тюрьме они есть.
С литературой вообще получалось смешно. Я запросил книги по философии, но мне сказали, что такие не рекомендованы к прочтению, — и вместо них принесли «Колымские рассказы» Шаламова и «1984» Оруэлла.
Не осталось даже костей Суд вынес приговор по одному из самых громких дел года. Яну Легкодимову задушили двое мужчин только потому, что она любила Криминал26 минут чтения
По телевизору мы иногда смотрели познавательные фильмы, а новости узнавали по радио — его нам «выбил» мой сосед по камере. Мы настраивались на волну Business FM, и там, как ни странно, информация подавалась довольно-таки объективно. Войну могли назвать войной и рассказывали о репрессиях, даже мое дело однажды упомянули. Рассказывали, что таких, как я, предлагают записать в экстремисты-террористы и отнять у них собственность.
Большой опорой для меня были письма, которые мне присылали и в конвертах, и на электронную почту. Их было очень много, и иногда моим друзьям удавалось передавать мне в них подборку новостей.
Условная свобода
В ноябре 2024 года по моему делу состоялся суд, где меня приговорили к условному сроку — и отпустили под подписку о невыезде. Когда вышел из суда, я сразу же почувствовал себя свободным — это неописуемое ощущение, к нему не приходится привыкать. Но я понимал, что свобода на территории России условная. Оставаясь в России, я не смог бы высказывать свое мнение, быть политологом. Мне пришлось бы вести растительный образ жизни. А в наше время так нельзя.
Проблема была в том, что к условному сроку меня приговорил районный суд, а прокуратуру это не устроило. И после моего освобождения она обратилась в городской суд, чтобы отменить приговор «как незаконный, необоснованный и чрезмерно мягкий».
Мне не хотелось дожидаться решения городского суда на территории России. В районном суде мне повезло: у меня была сильная защита, а сторона обвинения допустила много нарушений, поэтому судья дала мне «условно», что в наших условиях фактически является оправданием. Я понимал, что в городском суде ко мне могут отнестись менее благосклонно и я вновь могу оказаться в тюрьме, поэтому решил уезжать из страны, несмотря на подписку о невыезде.
5 ноября 2024 года Калининский районный суд приговорил Бестужева к пяти годам и трем месяцам условно и освободил в зале суда. В декабре, находясь под подпиской о невыезде, Бестужев уехал из России. В мае 2025 года условный срок Бестужева заменили реальным, а его самого объявили в розыск.
Мою эвакуацию организовали люди, чьих имен я не знаю, — они использовали позывные. Не знал я, и куда меня вывозят. Но я был уверен, что могу им доверять, так как с ними меня соединили дружеские организации (я не хочу называть). В надежном мессенджере мне прислали инструкции — идти к автомобилю, который был припаркован в определенном месте, не пользоваться связью. Я их выполнил, и все прошло благополучно. Подробности рассказывать не стану, но стрессовых условий не было, болота пересекать мне не пришлось, хотя если бы мне сказали, что надо, я готов был бы перейти пешком Кавказский хребет.
К тому моменту Германия одобрила мне гуманитарную визу, но меня эвакуировали в Литву, и поэтому я запросил и получил ВНЖ в Литве.
Режим небездельничанья
Сейчас я в Вильнюсе — и не чувствую себя чужим. Я хорошо знаю балтийские страны еще с советского времени, а начиная с 2016 года, приезжал сюда на каждый съезд «Свободной России». Мне хорошо знакомо местное общество, и поэтому у меня нет ощущения, что я в эмиграции.
Мне очень помогли дружественные организации из России и Европы, которые помогают политэмигрантам, а также частные лица. Например, в первые полгода мне не пришлось думать об оплате жилья. Впоследствии меня поддерживало донатами эмигрантское сообщество: у нас принято выручать новоприбывших мигрантов, и я сейчас и сам, как могу, помогаю тем, кто перебирается в Литву. Но сейчас я работаю с разными эмигрантскими структурами и в дальнейшем рассчитываю на собственные силы.
Вы хотите, чтобы ведьмы охотились на нас? В 1990-х Галина Старовойтова предлагала провести в России люстрации и даже написала об этом законопроект. Вот что было дальше Общество6 минут чтения
Я занимаюсь политологией, сотрудничаю с российскими политическими эмигрантами и структурами гражданского общества в России, исследую, как трансформируется российский политический режим с началом войны и как меняется ситуация с правами человека. Недавно я ездил на конференцию антивоенного комитета в Брюссель, где вел одну из секций. Конечно, в связи с закрытием грантовой программы USAID мне становится все сложнее добыть финансирование на свои проекты, но я считаю, что жаловаться нельзя.
Я уже два года провел в режиме бездельничанья. Пока я находился в тюрьме, мне собирали деньги на адвоката, передавали передачки, писали письма и предоставляли помощь. Возвращаться к такому образу жизни я не хочу. Я должен действовать и реализовывать свои проекты: заниматься политическими исследованиями, помогать политзаключенным и российским эмигрантам, читать лекции и вести семинары, изучать то, как устроены демократические институты в развитых странах, и работать над проектом реформирования российской политической системы.
Прячемся — кто в тюрьме, кто в эмиграции
Как человек, находящийся в политике с советского времени, я чувствую личную ответственность за происходящее у нас в стране. В 1990-е и 2000-е годы мы с моими сторонниками считали, что демократические реформы осуществятся сами собой. Не голосовали за Путина — он все-таки бывший чекист, и понимали, что его слова про то, что Европа — ориентир для России и ее главный партнер — неправда. Но надеялись, что еще будут свободные выборы, изберется новый президент и все изменится в лучшую сторону. В ожидании этих изменений работали спокойно в своих НКО, проводили семинарчики, осваивали грантики Совета Европы. А надо было бить тревогу еще в 1991 году, сопротивляться становлению авторитаризма и отстраивать структуру гражданского общества.
Евгений Бестужев давно занимается политикой. Вот чем именно
В 1991 году Бестужев был координатором движения «Демократическая Россия». Позже работал помощником депутата Государственной Думы первого созыва Виталия Савицкого и был сопредседателем петербургского движения «Солидарность», руководил отделом гуманитарно-политологического центра «Стратегия», работал в Высшей школе экономики, баллотировался в муниципальные депутаты от партии «Яблоко» в 2014 году.
До тех выборов Бестужева не допустили. После 2014 года он работал в такси и охранником. Писал политические колонки для разных интернет-изданий и выступал на ютуб-каналах.
В 1991–1992 годах в ответ на проекты люстраций нас призывали «не охотиться на ведьм», быть демократами до конца (после августовского путча 1991 года основоположники демократического движения, среди которых были Галина Старовойтова, Лев Пономарев и Владимир Буковский, призывали открыть архивы ЦК КПСС и КГБ, опубликовать документы о преступлениях советского режима и его карательных органов и осудить их на государственном уровне. — Прим. «Холода»). И мы послушались. Дождались, что ведьмы вышли на охоту. Теперь мы прячемся — кто в тюрьме, кто в эмиграции. Я считаю, что мы сделали недостаточно для того, чтобы предотвратить то, что происходит сегодня.
Теперь моя миссия заключается в том, чтобы занимать менее компромиссную позицию. Например, если Путин полезет в Литву, я не стану убегать, останусь защищать страну, которая меня приняла и по сути стала моей второй родиной. Недостаточно быть частью «оппозиции» — это слово применительно только к демократическим странам и не относится к современной России. Надо формировать настоящее сопротивление, выступать единым фронтом с Европой и Украиной, добиваться того, чтобы эти страны сами определяли свое будущее и не вели переговоров с Путиным.
В процессе работы над своими исследованиями я общаюсь с людьми, остающимися в России. Многие из них не согласны с происходящим и противодействуют режиму.
Одна из самых страшных судебных ошибок Женщина получила два пожизненных срока за убийство своих детей. Доказательств не хватало, но суд поверил эксперту-женоненавистнику Мир20 минут чтения
Меня обнадеживает то, что в России остаются неназванные герои и что мы с ними делаем общее дело, пытаемся остановить тот ужас, который происходит сейчас, и обеспечить нашей стране цивилизованное будущее. Я надеюсь, что режим падет и я вернусь в родной город.
Чтобы эта надежда сбылась, я усиленно занимаюсь своим здоровьем. В Литве очень хорошая, социально ориентированная медицина. Меня отслеживают по «полной программе», следят за сердцем и общим состоянием организма. Так что я не чувствую, что мой возраст меня как-либо ограничивает. Конрад Аденауэр (первый канцлер послевоенной Германии. — Прим. Холода) возобновил свою политическую карьеру в 70 лет после 13-летнего перерыва, и я считаю, что в мои 65 как у политического эксперта у меня еще все впереди.
Помогите «Холоду» рассказывать человеческие истории
Мы ставим в центр своей журналистики человека и рассказываем о людях, которые сталкиваются с несправедливостью, но не теряют духа и продолжают бороться за свои права и свободы. Чтобы и дальше освещать человеческие истории, нам нужна поддержка читателей — благодаря вашим пожертвованиям мы продолжаем работать, несмотря на давление государства.
- Зарубежная карта
- Карта РФ ↘︎
- Patreon ↘︎
- Перевод
- Крипта
-
Ежемесячно
-
Разово
-
10 €
- 20 €
- 50 €
- Другая
Введите сумму (€)
ФИО
Эл. почта для чека и отчетов
Поддержать ежемесячно — 20 €
- 10 €
- 50 €
- 100 €
- Другая
Введите сумму (€)
ФИО
Эл. почта для чека и отчетов
Поддержать разово — 50 €
- Банк РФ
- Зарубежный банк
Номер карты:
5536 9138 6472 8742
Скопировано!
Получатель:
Taisiya Bekbulatova
Скопировано!
Получатель:
Projektas Šaltis
Скопировано!
Номер счёта:
LT613500010016198323
Скопировано!
SWIFT BIC:
EVIULT2VXXX
Скопировано!
Банк:
Lietuvos Bankas (Bank of Lithuania)
Скопировано!
Комментарий-назанчение платежа:
Parama įstatymų numatytais tikslais (be konkretaus tikslo)
Скопировано!
Просим вас указывать комментарий, чтобы мы могли точно определять поступление средств. Фраза переводится так: «Поддержка в уставных целях (без конкретной цели)».
Сумма: €
Пожертвовать
Совершая пожертвование, вы принимаете политику конфиденциальности
Чтобы не пропускать главные материалы «Холода», подпишитесь на наши социальные сети!
Автор:Инга Ольшанская Фото:Алексей Душутин / Коммерсантъ