Чудо-юдо в кокошнике с профилем Сталина на кормящей груди
Индустрия изобретений русских народных «смыслов», «ценностей» и «кодов» переживает беспрецедентный рост. В отличие от экономики
Памятник Алёнке под Воронежем. Фото: Соцсети
(18+) НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КОЛЕСНИКОВЫМ АНДРЕЕМ ВЛАДИМИРОВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КОЛЕСНИКОВА АНДРЕЯ ВЛАДИМИРОВИЧА.
Есть такой анекдот: наутро после обильных возлияний мужчина стоит перед зеркалом, всматривается в себя и пытается вспомнить, где он это лицо видел; и слышит голос жены: «Коля, иди завтракать!» «О, точно, Коля!» — радостно вспоминает он. Так и с этносами, у каждого из которых есть самоназвание. Но не случайно нации, согласно Бенедикту Андерсону, — это воображаемые сообщества: их нужно придумать, сочинить каноническую историю, собрать народный эпос, который потом все будут принимать за многотысячелетний. Кто-то условному Коле должен сообщить, что он Коля и есть и, главное, всегда им был вот уже добрую тысячу лет, обладая такими уникальными качествами, как духовность и соборность.
Образ российской нации, которая унаследовала имперское сознание, находится в стадии формирования. Переход от «новой исторической общности — советского народа» к «россиянам» в принципе давно произошел, но Кремлю этого мало. Начались поиски нового клея нации — и вот на смену марксизму-ленинизму, о чем и сказал на днях Путин в ходе заседания Совета по межнациональным отношениям, пришли идеи «патриотизма». В практическом изводе приводящие к негативной идентичности, отталкивающейся (во всех смыслах) от противного — от «иного».
В основе такой идентичности не зрячая любовь к своей нации, а ненависть к «чужому», обида на него, желание его «победить»; если не получается мирными средствами, то военными.
Вместо научного коммунизма в вузах уже давно внедрен курс «Основы российской государственности», по счастью, воспринимаемый студентами с тем же обреченным и тихим недоумением, что и научный коммунизм десятилетиями ранее. Была, разумеется, и своя базовая философская составляющая в советском гуманитарном образовании, но без всяких, как говорил один герой Трифонова, «белибердяевых».
И вот знакомый уже всем интересующимся политическими процессами Александр Харичев из администрации Кремля публикует немедленно нашумевшую в узких кругах статью под названием «Кто мы?» (вопрос Коли из анекдота и, кстати, одновременно название одной из книг Сэмюэла Хантингтона об идентичности американцев).
В статье среди прочих ноябрьских тезисов выдвигается идея преподавания «русской философии». Если делать это всерьез, то, разумеется, воображаемая идентичность пошатнется. Это как с классической русской литературой, которая почти вся антидеспотическая и частично жестко антивоенная. Русская философия не про «скрепы»: это сложный конгломерат самых разных идей, в том числе вполне либеральной направленности, внутри которых разыгрывается своя мыслительная драма. Откуда родная администрация взяла, что русская философия — инструмент формирования верных солдат Кремля, верящих в свою уникальную соборность, решительно непонятно. Вероятно, самиздат начала 1980-х, а затем восторг по поводу журнальных и книжных (в том числе сериальных) публикаций русских философов рубежа 1990-х прошел мимо нынешних «социальных архитекторов».
Маргинальное конструирование воображаемой нации, полной безбрежного коллективизма и соборности, доброты и наивности (в противовес западным людям), превратилось в квазиинтеллектуальный мейнстрим.
Но, собственно, суета вокруг статьи «Кто мы?» возникла по недоразумению в связи с тем, что кремлевский чиновник якобы предрек чуть ли не гражданскую войну — то есть расколы и конфликты.
Новость несколько пережаренная, поскольку в статье это лишь один из вызовов, который легко купируется народным единством. Причем пережарили ее те, кто слил содержание статьи, а она не была доступна в том числе на том сайте, где появляется PDF издания «Государство», приложения к журналу РАНХиГС «Государственное управление». Оно выпускается в том числе под эгидой структуры «ДНК Россия», руководит которой Андрей Полосин, отец-основатель курса научного путинизма, он же главный редактор «Государства». В редколлегии — кандидаты и доктора, включая дважды доктора Александра Дугина и доктора Валерия Фадеева.
Это — часть индустрии разъяснений идеологии, рожденной российской «консервативной революцией», бесцветной во всех смыслах слова. Эта идеология не может жить в пространстве идей как позитивная сущность — обязательно должен быть некто или нечто, умаляющие значение «русского всего», нападающие на нас, действующие деструктивно. Без эшелонированной обороны, в том числе от общепринятого гуманитарного знания и здравого смысла, не может быть новой старой русской идеологии. Отсюда и некоторая полемическая запальчивость, например, в статье Полосина: «Вообще этот вирус «Европа-не Европа» запустили будильщики русских переворотов (вероятно, в таком случае к ним можно отнести Екатерину Вторую. — А. К.)». Второй важный момент — он отражен и в статье Харичева тоже — это мантра, согласно которой «мы все умрем (потеряем суверенитет), если не». Если не станем соборными, традиционными, не менее чем троедетными и без Путина.
Но возникает суверенный русский вопрос. Кто будет читать сотни страниц статей, написанных на специальном социолекте/жаргоне со всеми его бессмысленными «смыслами», бесценными «ценностями», невзламываемыми «кодами» и нехорошими «будильщиками»?
Кому вот этот становящийся уже классическим набор идеологем-пустышек от «традиционных ценностей» до «российской цивилизации» адресован, решительно непонятно — кажется, что все эти люди просто пишут исключительно друг другу или отчитываются перед деньгодателем. Даже «Переписка из двух углов» Вячеслава Иванова и Михаила Гершензона в результате имела больше читателей, чем эти издания ради изданий (есть еще похожий на «Государство» околокремлевский альманах «Тетради по консерватизму. Аксиология русской государственности»; тоже, скажем прямо, не Cahiers du cinema).
Ну и, разумеется, время от времени сквозь тусклое стекло специального жаргона должна прорезываться вполне внятная сталинщина, ведь это Сталин победил «глобалистов». Встречаются и совершенно фантастические пассажи; вот что, например, пишет автор одной из статей первого номера «Государства»: «С его (Ежова. — А. К.) арестом массовые репрессии закончились (какая же клевета на Лаврентия Павловича Берию, Виктора Семеновича Абакумова, Всеволода Николаевича Меркулова и других товарищей, включая Григория Моисеевича Майрановского! — А. К.). В обстановке страха началось укрепление государства. Но даже сейчас, спустя столетие, трудно сказать, был ли способ в тех условиях покончить с революционной романтикой в управлении (кто был большим романтиком — Ягода или Ежов? — А. К.)».
Сейчас «в обстановке страха» продолжается «укрепление государства». Среди прочего в своей статье, полной скорби по поводу того, что женщины склонны «удовлетворять свои потребности» вместо того, чтобы «стирать носки» и удовлетворять иные потребности — армии и флота, Александр Харичев сетует на большой процент отъездов из России выпускников физматшкол (почему именно школ, а не, например, бакалавриатов Физтеха, физфака и проч.?). В его логике 2022 год этот процесс остановил. Ну да, в матшколах теперь обучают профессии «оператора дронов». Но, пожалуй, 2022 год резко ускорил процесс отъездов. И вовсе не на Мальдивы, как почему-то утверждается в статье.
Если что качественное и экспортирует сегодняшняя Россия, так это лучшие мозги российских мальчиков и девочек, не готовых существовать в антиутопии журнала «Государство». В этом смысле произошла наконец диверсификация экспорта, которой режим не мог добиться в течение четверти века.
Живая мысль в оковах идеологии, тем более выдуманной от начала и до конца, не имеет шансов к размножению. Упрощение и самоколонизация мысли, запертой внутри языка специального назначения, едва ли остановит процесс «удовлетворения» женщинами своих потребностей. Их воображение не поразят авторы «Государства». И меньше машин в гаражах и квадратных метров объектов недвижимости у сочинителей максимы «духовное выше материального» не станет. Фанфарная пошлость идеологов способна лишь породить чудище, которое «обло, озорно», с лицом Ивана Грозного, «убивающего своего сына», да еще и в кокошнике, а на левой груди — профиль Сталина. Так его и отольют в граните — лучший девятиметровый памятник русской (неконституционной) идеологии.