Оригинал материала
В Забайкалье прошли облавы на дезертиров. Их близких били и пытали
В нападениях участвовал бывший военный. Потом его застрелили. Подозреваемый в убийстве заявил, что «спас множество жизней»
В начале ноября в нескольких селах Забайкальского края прошли облавы на «сочинцев». Так называют участников войны, самовольно оставивших часть (СОЧ). Пытаясь найти их, люди в масках избивали и пытали электрошокером их родственников. По свидетельству одного из пострадавших, среди людей в масках был Константин Эктов. В середине ноября его застрелили. Подозреваемый в этом убийстве Владимир Попов записал видео, на котором дал признательные показания. Он заявил, что платил Эктову за то, чтобы тот не отправлял его в Украину и не трогал его близких, но во время очередного рейда Эктов сломал ногу его матери. «Каждый мужчина должен защитить свою семью. Поэтому я с ним так и поступил», — сказал Попов. Издание «Люди Байкала» рассказало историю Константина Эктова: как он попал в группу розыска военных, ушедших в самоволку, как его убили и как местные жители отреагировали на его гибель. «Медуза» публикует этот материал полностью.
Внимание, в тексте есть мат.
«Здесь вату катать не будут, сразу на вилы натянут»
«Вон он, на хуй, лежит. Вот он, сразу. Пиздец», — говорит женский голос на семисекундном видео, которое разошлось по борзинским чатам 11 ноября. Женщина снимает из-за занавески улицу — белый снег, синее небо. Возле обшарпанных гаражей — чье-то тело. Это и есть Константин Эктов. Спустя две недели читинская газета «Вечорка» выпустила номер с рисунком на обложке — те же снег, небо, тело, но слева изображен убийца — бородатый мужчина с ружьем в руках.
В ориентировках сообщалось: около 12 часов дня Эктов вышел из дома на улице Промышленная, во дворе в него выстрелил мужчина (с которым был еще один человек) из гладкоствольного оружия, скорее всего, обреза. Затем нападавшие скрылись на автомобиле Toyota Esquire, который принадлежал погибшему.
В комментариях забайкальцы называли Эктова «тыловой крысой» и писали, что он «унижал наших братьев», а потому «туда ему и дорога». «Здесь вату катать не будут, сразу на вилы натянут», — подчеркнул один из пользователей.
Силовики задержали подозреваемого через три дня, 14 ноября. Но он особо и не скрывался. За несколько часов до задержания мужчина прислал несколько видео в редакцию издания «Чита.ру», эти видео также стали распространяться в региональных пабликах. Их автор сообщил, что его зовут Владимир Попов, он военный, 1994 года рождения, и именно он убил Эктова. Внешность мужчины в роликах совпадает с внешностью мужчины в ориентировках.
Автор видео рассказал, что платил Эктову деньги за то, чтобы тот не отправлял его в Украину и не трогал его семью. Но потом Константин во время рейда пришел к нему домой и сломал ногу ближайшей родственнице — и это все изменило:
«Когда я узнал, что они беспределят в Газимурском Заводе, бьют электрошокером родственников [сбежавших военных], я ему сказал — ты, не надо так, с моей семьей так не поступай, будь любезен. Он пообещал — не будет ничего. И в оконцове он залетел ко мне домой, 80-летнюю бабушку просто взял и ударил. Он просто берет ее и ударяет дверью. Что мне оставалося? Каждый мужчина должен защитить свою семью. Поэтому я с ним так и поступил».
«Чите.ру» автор обращения написал, что не сожалеет об убийстве Эктова и считает, что «спас множество жизней и семей своим поступком».
«Бьют их как собак»
В начале ноября в Газимуро-Заводском районе Забайкалья прошли облавы на «сочинцев» — участников войны, самовольно оставивших часть (СОЧ). Группы розыска побывали в селах Трубачево, Новоширокинское, Ушмун. Несколько семей после этого написали заявления в полицию.
«Я качала правнука в качалке, ему три месяца, внучка Маша чистила картошку. Они дверь настежь открыли, залетели и давай все ворочать, — рассказывает ЛБ жительница Трубачево 68-летняя Любовь Муратова. — Ничего не представились. Петю искали».
24-летний Петр Муратов — внук Любови. Муратова вырастила его одна, родители Петра злоупотребляли спиртным. Петр заключил контракт («выпили с друзьями и подписали, из троих он один остался живой», объясняет бабушка), попал в плен к украинцам, там пробыл девять месяцев. Его обменяли в мае этого года. Муратов проходил реабилитацию на забайкальском курорте «Дарасун», потом вернулся домой. И Петр, и его родные были уверены, что на войну его больше не заберут.
2 ноября в Трубачево приехали неизвестные мужчины на трех иномарках. Петр был тогда не у бабушки. Как описывают очевидцы, приезжие носили камуфляжную форму, некоторые были в масках. Они покрутились по селу, а затем подъехали к дому, где находился троюродный брат Муратова, 24-летний Павел Вторушин. На Павла надели наручники, посадили в один из автомобилей и увезли. Его мать Ольга говорит, что никто из приехавших не показывал документы и не представлялся.
Вторушина рассказывает ЛБ, что она «сначала пешком пошла за этими машинами, чтобы мне отдали сына». Затем села на мотоцикл — на нем приехал другой сын Ольги. «Первая машина остановилась, там говорят: нету его у нас. Я — ко второй, первая посигналила, они давай удирать от нас, Паша успел только крикнуть «Мама, я здесь!»»
Павла отпустили через час, он рассказал матери, что в машине его пытали электрошокером: хотели узнать, где Петр Муратов. Во время пыток Петр сам позвонил Павлу. Так группа розыска узнала местонахождение Муратова. Петра нашли, избили, надели наручники, затолкали в багажник машины и увезли из села. Это видели его родные братья, они рассказали об этом бабушке. Любовь Муратова со вздохом говорит ЛБ, что группы розыска «лютуют» с военными и «бьют их как собак».
Сейчас Муратов уже находится на фронте. 19 ноября Петр опубликовал фотографию оттуда в соцсетях. На вопросы ЛБ он не ответил.
«Не сладкая ложь, а беспощадная правда»
Любовь Муратова говорит ЛБ, что ничего не слышала про убийство в Борзе. Она не обращалась в полицию и не жаловалась на жесткое задержание внука. Но Павел Вторушин написал заявление в МВД и снял побои — на его теле зафиксировали следы от наручников и опухшие суставы пальцев. Через несколько дней после этого к его матери Ольге Вторушиной, как нам рассказали ее односельчане, приехал Николай Беломестнов, заместитель министра Забайкальского края по социальной и демографической политике.
— А почему именно Беломестнова прислали?
— Дело-то резонансное получилось, губернатор [Забайкальского края Александр Осипов] его и направил, — размышляет один из собеседников ЛБ.
Николай Беломестнов — участник «спецоперации», он получил повышение до замминистра как раз благодаря тому, что воевал. В министерстве Беломестнов работает с военными и их семьями. Он уже говорил, что самое важное для него — «дотянуться до каждого ветерана СВО, который вернулся домой, узнать, какие у него проблемы, предложить решения».
Беломестнов, видимо, «дотянулся» и до Вторушиной: после их встречи Ольга перестала отвечать на сообщения ЛБ. Мы позвонили Николаю, чтобы узнать, зачем он приезжал в село и какова реакция властей на то, что происходит. Беломестнов отказался отвечать на наши вопросы и предложил отправить запрос в пресс-службу министерства. Пресс-служба запросила лицензию нашего издания, но «Люди Байкала» не зарегистрированы как СМИ в России.
Про пытки в Газимуро-Заводском районе написало только одно забайкальское издание — газета «Вечорка». Но уже через день удалила пост об этом в своих соцсетях. Редакция «Вечорки» поддерживает «спецоперацию», хотя часто критикует власти за плохое отношение к военным. Издание объясняет, что победу России в войне поможет приблизить «не сладкая ложь, а беспощадная правда».
Спустя неделю газета в специальном обращении объяснила причину исчезновения постов: «Представители силовых структур настоятельно попросили журналистов удалить информацию, якобы она играет на руку противнику». В обращении подчеркивалось, что когда главный редактор издания Владимир Кантемир узнал об удаленной заметке, «провинившиеся журналисты были подвергнуты дисциплинарным взысканиям». Саму заметку опубликовали в бумажной версии «Вечорки» от 19 ноября под заголовком «Били и пытали током» (есть в распоряжении ЛБ).
В редакции не ответили на вопрос «Людей Байкала», кто именно оказывал давление на журналистов.
«Нас выбросили из машины как мешки»
Кроме Трубачева, 2 ноября группы розыска побывали в селе Новоширокинское — между селами 50 км. Искали «сочинца» Алексея Ощепкова (данные изменены, его родные просят не указывать, потому что им «очень страшно»).
Алексей подписал контракт в начале 2024 года, во время срочной службы. Его отправили воевать, в конце года он получил тяжелое ранение в голову. Затем Ощепкова пытались вернуть на фронт без прохождения медицинской комиссии. Алексей сбежал в родное село. Родители Ощепкова говорят ЛБ, что знали, когда в Новоширокинское приезжает группа розыска, и прятали сына — чаще всего, в зимовье на даче.
Утром 2 ноября отец Алексея, 47-летний Владимир, возвращался с дачи, когда к нему подъехали две машины. Вышли пять человек в гражданской одежде. «Сунули в лицо какие-то корочки, я ничего не разобрал, — рассказывает он ЛБ. — Сказали: поговорить надо. Я говорю: давайте здесь на улице поговорим. Ну, они меня в микроавтобус насильно закинули. Там Коля сидел, друг Алексея, он был в синяках».
Владимира несколько раз ударили, «ткнули мордой в переднее сиденье» и надели ему наручники за спину: «Один достал чемоданчик, оттуда прищепки мне на пальцы прицепил и давай электричеством пытать — где Алексей, где Алексей. Я им отвечал, что не знаю, я только с вахты приехал». Собеседник ЛБ говорит, что несколько раз терял сознание, его вытаскивали на улицу, там он приходил в себя, его затаскивали в машину, где продолжали пытать. С другом Алексея Николаем поступали также.
«Потом поехали за село, они говорят: ну все, обнулять вас сейчас будем», — вспоминает Владимир.
В этот момент Владимиру позвонил Алексей, он хотел понять, где отец. Владимир пытался намекнуть сыну, что его ищут. Но Алексей сам проговорился, что на даче. «Ну мы развернулись и полетели, они точно знали, куда ехать, — вспоминает Владимир. — Пока туда ехали, я еще пару раз по морде получил».
У дачи приезжие отпустили Владимира и Николая. «Нас выбросили из машины как мешки. Потом стреляли в воздух, чтобы мы убежали», — говорит Ощепков-старший. Его сын пытался скрыться, но его быстро задержали, избили и увезли.
Родители Алексея сразу отправились в полицию писать заявление. Владимир снял побои — за его левым ухом была гематома. «Это беспредел в отношении гражданских. С военными тоже так не обращаются — даже пощечина, и то уже является избиением», — возмущена его жена Ирина. Она говорит, что подала жалобы в Генпрокуратуру, военную прокуратуру, военный следственный отдел, а также в Следком РФ.
Сам Алексей сейчас находится в Чите под следствием и ждет суда. Его родители наняли адвоката. Ирина не хочет, чтобы сына опять отправили на войну. «Мне тяжело как матери. Я с вами разговариваю, мне даже жарко», — говорит она журналисту ЛБ.
Друг Алексея, Николай, подтвердил «Людям Байкала», что его пытали и били электрошокером в машине. Кроме того, в одном из приезжих собеседник ЛБ опознал Константина Эктова — того самого человека, которого убили в Борзе спустя полторы недели, 11 ноября. «Я его фотографию увидел и сразу узнал — по лицу, глазам и стрижке, — говорит ЛБ Николай. — Он участвовал в пытках, как и все остальные».
Николай называет убийцу Эктова «красавчиком».
«Дезертиры иначе не понимали»
В сообщениях об убийстве Константина Эктова его часто называют военным полицейским. Но, как рассказали «Людям Байкала» сразу несколько знакомых Эктова, он служил в оперативно-розыскной группе при воинской части 06705. Часть расположена в городе Борзя. В 2024 году несколько десятков военнослужащих оттуда погибли после удара ВСУ по полигону под Волновахой.
По сути, «разыскники» — это контрактники, которые ищут других контрактников. В рейды они ездят в гражданской одежде. Военная полиция может присоединяться к «группе». Предварительно разыскники связываются с местными участковыми, которые часто знают, где скрываются «сочинцы».
Чем работа военной полиции отличается от работы оперативно-розыскной группы?
Если на сбежавшего военного завели уголовное дело, его поиском занимается военная полиция и ее территориальный орган, военная комендатура. Контрактнику грозит реальное лишение свободы. Если же солдат попал в списки самовольно оставивших часть, его чаще всего ищут другие контрактники (в составе так называемых «групп розыска») и возвращают на фронт. Это часто сопровождается превышением полномочий, рассказывают юристы проекта за сознательный отказ от военной службы «Призыв к совести».
Константин не раз рассказывал друзьям, что «выковыривал «сочинцев» из закоулков, из дальних деревень». В личных разговорах он не скрывал, что применял силу к скрывающимся военным. Его друг, магаданец Константин Милочкин, объясняет позицию Эктова так: «дезертиры иначе не понимали».
«Они дрались постоянно, — пересказывает Милочкин беседы с Эктовым. — Вылетает кто-нибудь с палкой из дома — и на группу розыска. А куда деваться, приходилось отвечать, конечно. Не получалось держать себя в рамках».
Эктов говорил Милочкину, что «сочинцы» могли выйти с боевой гранатой или с заряженным оружием: «Кто-то стрелял из ружья в воздух — вы меня не заберете, типа. К угрозам Костян быстро привык, это специфика работы была. Многие пьяные были, в невменяемом состоянии, пили неделями». В то, что Эктов избивал родных военных, использовал электрошокеры, Милочкин не верит.
Еще один знакомый Эктова (анонимно) предполагает, что тот мог сломать ногу женщине, чей сын потом застрелил Константина, «по неосторожности»:
«Я слышал, что мать этого военного несколько раз кидалась на Костика. Ну, что сделаешь с матерью? Он один раз ее отодвинул, другой. Потом на ее сына начали уже наручники надевать, мать опять полезла, Костя повернулся, случайно рукой махнул, а он парень здоровый. А она и отлетела. И когда упала, сломала ногу. Военного потом увезли, а застрелил Костю младший брат этого «сочинца», они оба в бегах были».
Эктов, как утверждают его знакомые, называл свою работу в борзинской части «собачьей» и мечтал уволиться. Ему не нравилось, что воинская часть не выделяла на рейды ни машины, ни бензин. Приходилось ездить на личных авто (их у Эктова было три, недоброжелатели считают, что он покупал иномарки на взятки от «сочинцев»). Константин жаловался друзьям, что его самого несколько раз пытались отправить обратно на фронт — особенно когда в Борзю приезжало новое начальство.
«Ему говорили: а какого хрена ты тут находишься? Мы тут вылавливаем этих контрактников, а ты сам, оказывается, такой же, — цитирует рассказы Эктова Милочкин. — А Костян: ну, я же служу, я же никуда не сбежал, я и так воевал».
«Создавал впечатление благородного офицера»
Эктов пошел на «СВО» добровольцем в 2023 году. До этого он работал сантехником в Магадане. «Говорит мне: я подписал контракт. Я ему: ты там перепил, что ли? Может, проспорил кому что-то? — вспоминает Константин Милочкин. — Костян: нет, нет, нет».
Эктов воевал в штурмовой роте, был пулеметчиком. Но через несколько месяцев его «списали». Друзьям Константин объяснял, что у него стали разрушаться мениски коленей — из-за постоянного таскания тяжелого пулемета. Эктов почти не мог ходить. Но контракт у него был бессрочный, поэтому Константина отправили сначала в госпиталь, а потом в Забайкальский край, он был приписан к воинской части 06705 в городе Борзя.
«Мне Костя говорил, что у него осколки в ногах», — вспоминает проводница из Кирова Евгения Багаева. Багаева ехала вместе с Эктовым в одном военном эшелоне в 2023 году. Он вышел в Чите, она поехала дальше, в Уссурийск. Евгения рассказывает, что с Константином она «скажем так, близко познакомилась».
«Говорил мне, что давно не общался с женщинами. Я, говорил, просто с тобой хочу рядом побыть. Хотя бы посидеть с тобой, полежать с тобой, обнять женское тело, — вспоминает Багаева. — Ну, он не наглый был, хотя настойчивый. Шоколадки дарил. Вы можете подумать, что я продалась за шоколадку. Нет, там и близко этого не было. Просто симпатия образовалась.
Багаева говорит, что «не жалеет ни о чем», хотя и была расстроена, что продолжение романа не получилось. «Костя вышел в Чите и почти сразу перестал мне писать. В черный список меня добавил почему-то. Как концы в воду».
Несмотря на это, Евгения все равно считает, что Эктов «создавал впечатление такого благородного офицера»: «А вот что у него криминальное прошлое — это совсем не чувствовалось».
«Неприятный человек»
Уроженец Магадана Константин Эктов провел в местах лишения свободы не менее восьми лет. В 2007 году 16-летнего Константина приговорили к трем годам воспитательной колонии за 10 эпизодов грабежа: он отбирал мобильники у других подростков. Через год после освобождения Эктов получил два с половиной года исправительной колонии, опять за грабежи. Отсидел девять месяцев.
В 2016 году его осудили на шесть лет за ряд разнообразных преступлений: Константин угнал автомобиль, украл мобильный телефон, разбил ветровое стекло машины, с хозяином которой конфликтовал, ездил пьяным на дорогах. Эктов обманул сожительницу своего погибшего друга — он предложил помощь в продаже их машины, а деньги забрал себе.
«Ничего хорошего об этом хрене сказать не могу», — говорит ЛБ хозяин магаданской автомастерской Дмитрий Савкин. Дмитрий купил у Константина автомобиль, который потом пришлось возвращать настоящей владелице. В результате Савкин потерял и деньги, и машину.
Жительница Магадана Яна Голомидова в переписке с ЛБ называет Эктова «неприятным человеком». Константин, который был знаком с Яной, украл у нее айфон. Узнав о смерти Эктова, Яна пишет: «Так нельзя говорить, но и хорошо, больше вреда никому не причинит».
Все тело Константина было в татуировках. Эктов начал набивать их с молодости. Он рассказывал своему другу Милочкину, что из-за татуировок в его розыскной работе постоянно были «казусы»:
«Вот он приезжает к участковому, говорит — здравствуйте, как мне найти такого-то, я старший оперативно-розыскной группы. А участковый на него смотрит и отвечает: какой ты оперативник, ты весь синий, ты зэк, в зеркало на себя посмотри. Ну, Костян ему: это все в прошлом, сейчас мир поменялся, теперь я по другую сторону забора, теперь я сам полицейский».
Эктов рассказывал Милочкину, что в розыскных группах он был «не единственный с судимостями».
Оба Константина познакомились в колонии, где Милочкин отбывал срок за сбыт наркотиков. Ранее Милочкина судили за убийство и разбой.
«Вечно кому-то был должен денег»
Предполагаемый подозреваемый в убийстве Эктова — военнослужащий Владимир Попов — судя по всему, тоже был в местах лишения свободы. Информацию о человеке с такими данными можно найти на сайте Борзинского городского суда. В 2023 году Попова приговорили к семи с половиной годам колонии за разбой, вымогательство и похищение человека. Владимир вместе с четырьмя сообщниками напал на предпринимателя, который собирался увезти крупную денежную сумму в банк (преступление не удалось довести до конца, потому что один из преступников не успел вырвать сумку с деньгами, а у второго заклинил пистолет).
В конце 2022 года эта же банда похитила 19-летнего участника «СВО». Парня отвезли в район городского кладбища, там его били и вымогали деньги. «Изначально с потерпевшего требовали 1 млн. рублей, после 800, 600, 300 тысяч рублей, а в итоге он отдал подсудимым 8000 рублей, которые были переведены его мамой», — сообщается в приговоре Борзинского городского суда. Попов пошел на сделку со следствием и дал подробные показания на соучастников.
Чем занимался Попов до разбоя и вымогательства, информации практически нет. Он уроженец Борзи, холостой. Попов был военнообязанный, но до «СВО» не служил и перебивался случайными заработками. Несколько его знакомых анонимно рассказывают ЛБ, что он испытывал материальные трудности и «вечно кому-то был должен денег». Свой дом в Борзе Владимир называл «фазендой». Именно там с сообщниками он планировал преступления.
Скорее всего, на войну Попов попал уже из колонии. В какой момент он ушел в СОЧ, неизвестно. Но в одном из своих признательных видео Владимир рассказывает, что на фронте его и других заставляли садиться на мотоциклы и ехать на украинских пулеметчиков без поддержки артиллерии. Попов называет это решение командиров «дебилизмом».
Один из контрактников воинской части 06705 анонимно сообщил ЛБ, что Попов заплатил Константину Эктову 950 тысяч рублей, чтобы тот не отправлял его опять в Украину. Откуда у Владимира были деньги (при условии, что он был в бегах), неизвестно.
Другой военнослужащий этой же части рассказывает «Людям Байкала», что в Борзе «все знают расценки, что сколько стоит»: «Шесть тысяч рублей я переводил Косте Эктову на водку. 10 тысяч рублей он с меня взял, чтобы в Чите мне разрешили не в части жить, а на квартире. А 40 тысяч я занес, чтобы меня в отпуск отпустили. Не хотели отпускать. Ну, и там дальше суммы все больше и больше».
Собеседник ЛБ не вернулся из отпуска в борзинскую часть и считается «сочинцем». Он одобряет убийство Эктова: «Грохнули оборотня».
«А если эти люди вернутся?»
После смерти Константина Эктова прошел почти месяц. Новая информация о его убийстве больше не появляется. 18 ноября Борзинский гарнизонный военный суд в своем телеграм-канале сообщил, что арестовал подозреваемого в убийстве на два месяца. Но через несколько часов уже удалил пост. На сайте суда информация о заседании отсутствует.
Константин Милочкин говорит ЛБ, что сестра Эктова Екатерина, с которой он знаком, несколько дней не могла дозвониться из Магадана до борзинской воинской части 06705 и сослуживцев брата. «Там либо трубки не берут, либо просто не хотят ничего рассказывать. Запугали, что ли, — предполагает Милочкин. — Странное у них командование. Обычно, когда застрелили подчиненного, поднимается кипиш. А тут просто тишина. Пытаются замять ситуацию».
Екатерина Эктова в переписке с ЛБ сообщила, что занималась документами на перевозку тела брата из Забайкалья в Магадан и что «их делали долго». На остальные вопросы она не ответила.
Жители Газимуро-Заводского района говорят ЛБ, что после убийства Эктова группы розыска у них не появлялись. Пострадавшие от пыток предполагают — «потому что боятся». «Их тут ребята ждут, а они все не едут», — смеется Николай из села Новоширокинское. Один из самых популярных комментариев в забайкальских пабликах по поводу убийства Эктова: «Не он первый, не он последний».
Но разыскивать «сочинцев» никто не прекратил. 23 ноября в Чите розыскники ворвались в дом к 32-летней Марине Смольковой — искали ее одноклассника и друга Павла Ермолаева, который ушел в «СОЧ» больше года назад. В квартире, кроме Марины, были ее муж и их семеро детей в возрасте от 6 месяцев до 13 лет. Один из группы, говорят Смольковы, на входе в квартиру достал пистолет, перезарядил его и направил на супруга Марины. Другой зашел в квартиру и стал проверять комнаты. Никто не показал документы, все были в гражданской одежде.
«Мне было так страшно, — вспоминает 13-летний сын Марины Павел. — Я начал убирать с прохода братьев и сестер, боялся за них очень сильно. Боялся, что начнут стрелять куда угодно. И сейчас боюсь — а если эти люди вернутся? Я не знаю, что делать».
Смольковы сначала хотели написать заявление в полицию, но потом передумали. «Я предложила мужу сделать все через журналистов, — размышляет Марина. — Чтобы все увидели, какие люди нас окружают».
Собеседница ЛБ говорит: ей, как и сыну, тоже страшно, но она не хочет бояться.
P. S. 2 декабря Константина Эктова похоронили в Магадане. В некрологе его назвали «героем, погибшим на СВО».