Прорубить окно в Европу через Болгарию
Народный бунт открывает Москве путь к подконтрольной власти в Софии. Страна осталась без правительства в исторический момент
10 декабря 2025 года. Антиправительственная акция протеста в Софии. Фото: AP / TASS
Отставка кабинета премьер-министра Росена Желязкова 11 декабря стала кульминацией процесса, который в Болгарии зрел все последнее время. Формальным поводом были массовые протесты против провального бюджета-2026, предусматривавшего повышение налогов и взносов на социальное страхование. Но реальной пружиной выступлений, проходивших на грани бунта, стала усталость общества от модели власти, в которой государство работает на интересы узкой прослойки политико-олигархического блока вокруг ведущей парламентской партии — правоцентристской ГЕРБ и действующей в смычке с ней этнической протурецкой «ДПС — Новое начало»; последняя обеспечивает своей поддержкой парламентское большинство. Фактическая приватизация государства происходит при непротивлении данным процессам со стороны президента Румена Радева, имеющего устойчивую репутацию симпатизанта Кремля.
За этой, казалось бы, внутренней политической драмой скрывается более глубокий сюжет: политический хаос подталкивает страну к опаснейшему сценарию — приходу к власти очередного пророссийского президента в 2026 году. Подобный сценарий уже описывают и болгарские, и зарубежные аналитики; логика последних недель только подтверждает, что условия для него складываются самые благоприятные.
Декабрь-2025: протесты масштаба 1989 года
10 декабря в центре Софии, в так называемом «треугольнике власти» (пространстве между зданиями администрации президента, Совета министров и Народного собрания) собралось, по оценкам организаторов, свыше 110 тысяч человек — самое крупное организованное выступление со времен падения социалистического режима. Протестная волна накрыла также Варну, Пловдив, Бургас, Русе, Стара-Загору и десятки меньших городов, где даже малочисленные протесты прежде были редким явлением. Выступления состоялись и в зарубежных центрах с большой болгарской диаспорой — например, Мюнхене.
Директор социологического агентства «Маркет линкс» Добромир Живков:
Болгарское общество объединено против модели управления страной. Протестный подъем в стране, согласно последнему исследованию, поддерживает более 70% людей. По его словам, общество хорошо понимает, против чего оно выступает: речь идет о пороках системы управления, а не о каких-то разовых мерах. Социолог фиксирует устойчивую поддержку протестов среди сторонников реформистского лагеря.
В ходе грандиозных протестов на улицах звучали лозунги, которые Болгария давно не слышала в такой концентрации. Демонстранты всех возрастов (и впервые в весьма заметной пропорции — студенты) выступали не столько против конкретного состава кабинета министров, сколько против узурпации власти над страной. В адрес Деляна Пеевского — лидера ДПС-Нового начала и «крестного отца» болгарской олигархии, каким его считают огромные массы населения, — раздавалось: «Долой Шиши!» (прозвище Пеевского в народе — «толстяк»), «Мафия — вон из власти!», «Боко (т.е. Бойко Борисов) — позор!», «ГЕРБ нас ограбила — хватит!». «Радев — московский слуга!», «Радев, мы — не Россия!» — это что касается главы болгарского государства.
Повод — бюджет, причина — разрушенное доверие
Бюджет-2026, увеличивая налог на дивиденды и социальные взносы, перекладывал часть нагрузки на бизнес и работников. Правительство, испугавшись масштабов возмущения, отозвало документ. Но людей это уже не остановило.
Болгарские экономисты предупреждали заранее: любое резкое повышение налогов без объясненной реформы при столь низком доверии к институтам сработает как спусковой крючок. Важно учитывать, что страна подошла к точке кипения не только из-за бюджетной политики.
За последние четыре года Болгария пережила семь досрочных парламентских выборов, несколько служебных кабинетов и целую серию скандалов вокруг прокуратуры, медийных монополий и госзаказов.
Международные наблюдатели тоже видят в происходящем не только эксцесс «традиционной улицы», но и структурный кризис. Le Monde описывает протесты как «крупнейшие за последние десятилетия» и подчеркивает, что проект бюджета был воспринят людьми как «попытка замаскировать повсеместную коррупцию под экономическую необходимость».
Пеевски, Борисов и «захваченное государство»
В центре общественного гнева неспроста оказался тандем политической и медийно-олигархической власти, олицетворяемый ветераном болгарской политики, неоднократным премьер-министром, в молодости работавшим в охране коммунистического лидера Тодора Живкова Бойко Борисовым и 45-летним олигархом Деляном Пеевским. Американские санкции против Пеевского в рамках Глобального закона Магнитского, введенные еще в 2021 году за коррупцию и влияние на госинституты, сделали его символом «захваченного государства» не только в глазах гражданских активистов, но и в международных расследованиях.
Transparency International* годами относит Болгарию к числу наиболее коррумпированных стран ЕС. По данным на 2024–2025 годы, страна делит одно из последних мест по индексу восприятия коррупции.
Аналитики Европейского совета по внешней политике (ECFR), описывая протесты, пишут об «орбанизации по-болгарски»: формально европейская, а по сути контролируемая политико-олигархическим конгломератом государственная машина вызывает у граждан ощущение полной безнадежности и толкает их в сторону радикальных сил. Евросоюзу необходимо решить проблему отступления страны от демократических принципов и не допустить ее вхождения в лагерь Виктора Орбана, считают аналитики и идут еще дальше, рекомендуя следующее: «ЕС должен обеспечить, чтобы доступ к его финансированию был неотделим от надлежащего управления. Это означает приостановку второй и третьей частей национального плана восстановления и устойчивости Болгарии до принятия мер по борьбе с коррупцией».
Радев и «Возрождение»: победители в хаосе
Ни один крупный политический кризис не протекает в вакууме. В болгарском случае есть два очевидных бенефициара — президент Румен Радев и пророссийская партия «Възраждане» («Возрождение»), имеющая 33 кресла в 240-местном парламенте.
Радев на протяжении всего последнего периода открыто поддерживал протесты и призывал правительство уйти, называя соответствующие проявления формой вотума недоверия кабинету. После отставки именно президент получает право сначала попытаться сформировать новый кабинет, а затем — в случае провала — назначить служебное правительство. То есть в момент вступления Болгарии в еврозону реальная власть концентрируется в руках президента, который последовательно скептически высказывался о евро и продвигал идею референдума по этому вопросу вопреки международным обязательствам страны, не допускающим плебисцитов на данную тему.
Параллельно усиливается прокремлевская партия «Возрождение», афиширующая свои связи с «Единой Россией» и давно выступающая против НАТО, антироссийских санкций и всего того, что связывает Болгарию с евроатлантическим ядром. Протесты 2025 года последовательно поддерживались этой партией с радикальной повесткой, прежде всего — в защиту болгарского лева от введения евро, что является ключевым элементом их популистской и националистической платформы.
Болгарские комментаторы делают недвусмысленный вывод о том, что
протестная энергия, направленная против ГЕРБ и ДПС, в политическом смысле работает на усиление президентской вертикали и радикальных евроскептиков.
Как отмечало агентство БТА, общество протестует против системы управления, но не имеет ясного проевропейского центра притяжения; в этом вакууме инициативу перехватывают президент и партии с крайними позициями. Bloomberg описывает ситуацию как «кризис следующего члена еврозоны», где массовые протесты и отставка правительства происходят за три недели до введения евро.
Выигрывает Москва: евро как инструмент подрыва
Суть риска в том и состоит: политический хаос совпадает с моментом вступления Болгарии в еврозону с 1 января будущего года. В нормальной ситуации этот шаг должен был закрепить страну в европейском сообществе, снизить валютные риски, привлечь инвестиции. Однако в реальности евро может стать не символом устойчивости, а удобным поводом для новой волны недовольства.
Вводить евро будет либо слабое коалиционное правительство, либо служебный кабинет, назначенный Радевым. Проблемы, которые могут сопутствовать смене валюты — временный или постоянный рост цен на часть товаров, злоупотребления в торговле, психологический шок от «новых цифр» в ценниках, — при отсутствии активной защиты потребителей и внятной коммуникации очень быстро превращаются в политический кризис второго уровня. Аналитики уже предупреждают, что без жестких мер против спекуляций и при отсутствии доверия к государственным институтам кривая общественного мнения в отношении евро может резко пойти вниз.
В такой ситуации евро становится идеальной мишенью для «Возрождения» и пророссийских нарративов: «нас силой затолкали в еврозону», «евро обокрало болгар», «евро — проект коррумпированных элит».
Некоторые политики здесь считают, что принятие евро не является необратимым процессом — членство в еврозоне может быть заморожено политическим решением в зависимости от общественных настроений.
Президент, который ранее уже говорил о рисках инфляции и необходимости «политической альтернативы» существующему курсу, получает шанс использовать этот фон для продвижения собственной партии, которую он активно готовится учредить, и, соответственно, своего кандидата на выборах 2026 года, преданного Кремлю.
С точки зрения Москвы это идеальный момент. Страна — член ЕС и НАТО входит в еврозону в условиях массового недовольства и низкого доверия к институтам, а политический центр тяжести смещается к президенту, который высказывает открытое недоверие к евро и использует евроскептические партии как уличный таран. Если в 2026 году на волне усталости, экономического раздражения и кризиса партийной системы к власти придет президент с пророссийской ориентацией, Кремль получит в столице ЕС «своего» президента через легальные выборы.
Моделируя такое развитие ситуации, известный обозреватель Димитар Попов пишет:
«Серьезно проиграет от дестабилизации страны весь политический класс. Пропаганда в Кремле станет говорить о провальной власти в Болгарии как о негативном примере того, как страна, вступающая в еврозону вопреки воле своего народа, превращается в пародию на государство, и о том, что ЕС стоит на грани распада».
Почему ГЕРБ, ПП-ДБ и другие почти гарантированно проигрывают
В этом сценарии традиционный партийный спектр практически не имеет шансов выйти победителем.
ГЕРБ и ее лидер Борисов уже несут ответственность за ассоциацию с фигурой Пеевского и за сам факт того, что именно при их правительстве страна входит в еврозону на фоне тотального недоверия. Местные социологи фиксируют падение поддержки ГЕРБ на фоне протестов.
Оппозиционная проевропейская партия «Продолжаем перемены — Демократическая Болгария», побывавшая (с некоторыми перерывами) в 2021–2024 гг. у руля власти, но не сумевшая его удержать, ошибочно восприняла протесты как мобилизацию электората в свою пользу, хотя улица в значительной степени выступала не за реформаторов, а против «всех, кто у власти». Избирательная база ПП-ДБ по-прежнему концентрируется в Софии и крупных городах, тогда как «вторая Болгария» — бедная, пожилая, провинциальная — либо пассивна, либо тяготеет к «Возрождению» и президенту, говорящему языком «социальной справедливости» и «суверенитета».
Меньшие партии вроде «Есть такой народ» (ИТН) и окончательно утратившей свои прежние позиции соцпартии (БСП) рискуют оказаться за бортом парламента, заметно уступая по радикализму «Возрождению» и по ресурсам — президенту. В результате центр политического поля пустеет, и именно это — лучший сценарий для Москвы.
Протестующие как невольные союзники Радева
Парадокс нынешнего болгарского декабря состоит в том, что люди выходили на улицы против мафии, олигархов, коррумпированных партий, против «сделок Борисова и Пеевского», но в политическом смысле результатом их действий может стать концентрация власти в руках президента, который лично заинтересован в досрочных выборах и строительстве собственной политической структуры. Об этом так и пишет часть болгарских комментаторов: протесты против «системы ГЕРБ-ДПС» на практике открывают дорогу к долговременной служебной власти под патронажем Радева и к усилению «Возрождения» в следующем парламенте. Люди на улицах этого не хотят и не планируют. Но логика институциональной конструкции именно такова.
Риск сценария «долгосрочного служебного правительства» остается высоким. Если очередные выборы не дадут четкой парламентской конфигурации, управляющая роль президентской институции будет де-факто продлена до президентских выборов, а они пройдут уже на фоне усталости, экономического раздражения и институциональной эрозии. Сформировать устойчивое проевропейское большинство в таких условиях будет чрезвычайно трудно. Для Москвы это означает окно возможностей длиной не в недели, а в годы.