Лозунга «Смерть аятолле!» уже недостаточно

Внутри Ирана нет политических сил, которые могли бы возглавить протесты (все расстреляны), но и среди эмигрантов их нет

По данным правозащитных организаций, за последние две недели в Иране убито более 500 человек, более 10 тысяч арестованы. Оценки масштабов репрессий в разных источниках расходятся не в проценты, а в разы. Иногда и в десятки раз. Но проверить невозможно. За последние трое суток поток информации из Ирана сократился примерно в пять раз.

Многочисленные сообщения о блокировке спутникового интернета в Иране — дезинформация. Средств радиоэлектронной борьбы, способных заблокировать сигнал спутника, у иранских военных и КСИР (Корпус стражей исламской революции) нет. Можно лишь на некоторое время задержать установку прибором точного местоположения, и активация «Старлинк» при удачном стечении обстоятельств может затянуться даже до 1 часа. Но далее он будет работать с заявленными производителем параметрами.

Илон Маск активировал специальный режим терминалов спутниковой связи «Старлинк» для политической поддержки оппозиции. Таких терминалов в стране многие сотни. По показаниям сервиса «Старлинк», отслеживающего количество включенных терминалов по всему миру, 9 января глубокой ночью по всему Ирану работало 36 «тарелок» Илона Маска.

Но это, конечно, не может заменить отключенный по всей стране интернет. Источники прямо из густонаселенного пригорода северного Тегерана сообщили 10 января, что в городе отключены и кабельные, и мобильные сети.

На основании сократившегося потока видео за последние трое суток можно констатировать существенное снижение протестной активности. Но ее главный индикатор — собственно отключение интернета.

Это режим чрезвычайного положения. Кроме того, в подавлении волнений используется Корпус стражей исламской революции. Это тоже важный маркер серьезности ситуации, как признак он важнее статистики.

Третий важнейший индикатор масштаба волнений — количество убитых правоохранителей и военных. Агентство «Тасним» опубликовало список (оппозиция считает, что далеко не полный) погибших сотрудников полиции, прокуратуры, судов, КСИР и «Басидж» («народной милиции») в разных провинциях с 28 декабря. В списке 115 имен, причем инциденты распределены по всей стране довольно равномерно.

Это беспрецедентное число, по меньшей мере за последние четверть века. В большинстве участники демонстраций не вооружены и убивают полицейских подручными средствами. Но на протяжении всей послешахской истории протестующие никогда не останавливались перед вооруженным насилием и убийствами. Чаще всего смертные приговоры после подавления бунтов выносились именно по обвинению в участии в убийствах и вооруженном нападении. Огнестрельное оружие во время волнений — вовсе не монополия власти.

Придя к власти, муллы создали себе Корпус стражей исламской революции и еще более жестокие, не стесненные никакими ограничениями спецслужбы, чем имел шах Пехлеви. За 45 лет они перестреляли всю организованную оппозицию.

В результате в самом Иране нет никакой политической силы, способной возглавить бунты. В эмиграции оппозиция не выработала никакой альтернативной программы на случай, если режим аятолл зашатается. Точнее, у нее нет настоящей популярной программы действий, выраженной в простых лозунгах, объединяющих протесты.

Хотя и насмешки российских наблюдателей над усилиями наследного принца Пехлеви — от непонимания. Иранисты видят эту ошибку, но голос их не слышен. Реально за последние годы в Иране неоднократно проводились опросы из-за рубежа, по результатам которых Реза Пехлеви был и остается популярным символом оппозиции.

Но Пехлеви, получающий в опросах до трети голосов и опережающий многих ведущих общественно активных клерикалов, — всего лишь символ несогласия с духовенством, а не реальный политик, с которым у иранцев связаны надежды. Для того чтобы стать политиком и вступить в борьбу за власть, ему предстоит сформулировать внятный лозунг в интересах большинства населения.

В 1917–1920-х годах в России это был лозунг «Земля — крестьянам!». Его было достаточно, чтобы перетянуть на сторону большевиков 90% населения Российской империи. А вот просто лозунга «Смерть аятолле» для Ирана все-таки мало. Политики должны придумать что-то простое и фундаментальное.

Пехлеви вполне может вернуться в Иран в качестве объединяющего всех символа. Как флаг, как герб и гимн, без реальной власти, но напоминающий, что все вокруг — иранцы. Конституционный монарх в такой патриотической роли и используется повсеместно. Тогда половина населения не иранского происхождения может простить ему азиатские репрессии отца с традиционными пытками и расстрелами (тем более что нынешняя Исламская Республика давно перешагнула тот порог жестокости).

Но реальной силы, способной объединить разнородные лозунги оппозиции и бороться за власть внутри Ирана, пока нет. А значит, действующие власти доведут Иран до полной нищеты, и их снесут все слои населения сразу.

Ведь за инфляцию в 40% отвечает Центробанк Исламской Республики, а не Израиль. Бездарные управленцы легко погубят страну и безо всяких санкций.

Я полагаю, что бунт скорее будет подавлен, как это уже бывало в прошлом, чем сможет свергнуть режим. Но в дальнейшем неизбежны новые волнения. И пики протестной активности на графиках будут все выше и острее.

Россия, конечно, заинтересована в сохранении врага Запада в лице Тегерана. Но и без иранского оружия Москва обойдется, если что, легко. Иран не является тем партнером России, отношения с которым серьезно влияют на ее стратегическую устойчивость. К таким странам можно отнести главных потребителей углеводородов и поставщиков сложного оборудования — в первую очередь Китай и Индия.

Тем не менее Иран отвлекает ресурсы противников Москвы в глобальном противостоянии. Ведь очень значительную часть своих ресурсов Тегеран из чисто идеологических мотивов десятилетиями тратит на внешнюю политику. Поэтому исчезновение режима аятоллы на военно-политическое положение Москвы каким-то образом повлияет, хотя и не так, как надеются ее противники.