Человек из органов

Представим, что Путин достиг условного бессмертия. Но захочет ли поколение правнуков, чтобы ими правил бесконечный прадедушка с представлениями о жизни из позапрошлого века?

Разговоры о том, что в глубинах российской власти и вокруг неё клубятся разговоры и нарождаются некие экспериментальные проекты по борьбе со старением и по продлению жизни, ходили давно. Когда вполне в соответствии с общемировыми трендами то один чиновник, то другой депутат вдруг появлялись на публике с отчётливо разгладившейся кожей и внезапно исчезнувшими лишними килограммами, все лишь пожимали плечами: само собой, деньги есть, чего бы не молодиться? Но при всём при этом за фасадом досужих разговоров о спорадических попытках представителей элит победить процесс естественного старения то и дело обнаруживались признаки того, что где-то там, на самых верхах российской власти, всё это представляется не довольно рутинной (какую предпринимали все пожившие правители в истории) попыткой специальным образом оздоровиться и тем самым продлить жизнь, а чем-то большим.

А оно и должно быть большим, если взглянуть на то, куда движутся нынешние представления российской власти и лично президента о том, что собой представляет наша страна и власть в ней, и особенно он сам в этой власти. Ещё в далёком теперь уже 2013 году в своём программном выступлении на Валдайском форуме Владимир Путин чётко это определил: «Россия, как образно говорил философ Константин Леонтьев, всегда развивалась как «цветущая сложность», как государство-цивилизация, скреплённое русским народом, русским языком, русской культурой, Русской православной церковью и другими традиционными религиями России. Именно из модели государства-цивилизации вытекают особенности нашего государственного устройства». Он и до этого регулярно говорил об уникальности «русской цивилизации», но теперь миру была предъявлена сцепка цивилизационных признаков с особым устройством власти.

Как должна работать эта сцепка и какие давать результаты, показали и 14-й год с крымскими событиями, и 20-й с конституционным инновациями, и 22-й с началом полномасштабных военных действий в сопредельной стране, и ещё великое множество инициатив и действий российской власти, призванных продемонстрировать, что всякие обычные и общепринятые международные мерила и правила к ней неприменимы, потому что писаны они для — то-то! — обычных стран, а мы — цельная цивилизация, у нас другие масштабы и горизонты. Что и было закреплено в утверждённой президентом Путиным в марте 2023 года новой российской Концепции внешней политики, которая установила,

что «более чем тысячелетний опыт самостоятельной государственности, культурное наследие предшествовавшей эпохи <…> определяют особое положение России как самобытного государства-цивилизации, обширной евразийской и евро-тихоокеанской державы», которой можно приблизительно всё.

Понятное дело, что такому большому кораблю полагается устройство властной системы, которое соответствует описанным масштабам, сюда ну совсем никак не вписывается вся эта предвыборная суета каждые шесть лет с какими-то неприятными лишними телодвижениями, очевидно отвлекающими от установления мирового господства. Незатейливые упражнения с Конституцией позволили решить эту проблему на ближайшие 12 лет, но что такое 12 лет по сравнению с размахом стоящих задач? И со статусом de facto самодержца, равного только таким же лидерам таких же государств-цивилизаций, к которым от щедрот отнесли Китай, Иран и Индию (потомков Римской цивилизации признали безнадёжно загнивающими и от того не заслуживающими внимания). Однако всякие там правовые ограничения, которые, как уже было с блеском продемонстрировано, всегда можно поправить и преодолеть, представляются не единственным и далеко не главным препятствием к тому, чтобы долго и уверенно вести по бурным морям мировой истории гордую ладью государства-цивилизации. Любые писаные законы проигрывают законам природы. И в первую очередь — времени.

О чем, собственно, как удалось совсем недавно увидеть и услышать практически всему миру, то ли поговорили, то ли посокрушались лидеры России и Китая, правящие практически бесконечно и без каких-то ограничений как раз двумя государствами-цивилизациями. Интересно, что, если вбить в гугл-поиск «Путин и Си», то первыми вариантами выпадает «бессмертие» и «150 лет». Мир явно впечатлился. Да и как тут не впечатлиться, если из расшифровки их подсмотренной журналистскими камерами беседы выяснилось, что возраст в 70 лет теперь можно считать чуть ли не молодостью, что долголетие можно обеспечить своевременной заменой стареющих органов и, таким образом, можно добраться чуть ли не до бессмертия или минимум до тех самых 150 лет. Позже, на пресс-конференции, Владимир Путин подтвердил, что да, именно это и обсуждали: увеличение продолжительности жизни.

Шум поднялся изрядный. И Путину, и Си на момент разговора было по 72 года, и оба, выходит, из этого весьма солидного уже возраста хотели бы покорить время с помощью новейших технологий и медицинских инноваций. У Владимира Путина вообще особое отношение ко времени. И речь вовсе не о том, что он постоянно всюду опаздывает (хотя возможно, это и связано как-то с его личным восприятием времени). Если приглядеться, он вообще строит свою политику на том, чтобы никуда не спешить, максимально затягивать всё, что только можно затянуть, и как можно дольше откладывать всё, что только можно отложить.

Иногда кажется, он полагает, что если неспешно гнуть свою линию, постоянно впадая в состояние затянувшейся паузы, внутренние и внешние оппоненты и противники в суете сами наделают все необходимые ошибки, и тогда, согласно известной китайской мудрости, всё необходимое само приплывёт по реке жизни тебе в руки.

Вероятно, мысль о тысячелетней истории государства-цивилизации, у руля которой он сам себя поставил, внушает ему ощущение бесконечности временных горизонтов, а размер страны — веру в неисчерпаемость её ресурсов и возможностей. Знай только отправляй их в топку своих планов и устремлений и не торопись, жди. Не забывая о том, чтобы параллельно с этим найти способы прожить подольше, как и полагается лидеру не просто страны, а цивилизации, и точно увидеть плоды трудов своих и насладиться ими.

***

Не то чтобы президент Путин или председатель Си были в этом деле первыми. Способы максимально продлить жизнь люди искали практически с самого начала собственной истории. Первую скрипку в этом, само собой, играли философы и императоры. Первые, как Аристотель, писали трактаты «О молодости и старости», вторые, как китайский император Цинь Шихуанди, приказывали придворным учёным изобрести «эликсир молодости». И если в текстах мыслителей чаще всего речь шла о принципах и правилах жизни, которые в целом действительно могли бы помочь людям пожить подольше, то с разнообразными алхимическими зельями и снадобьями, как правило, всё получалось так себе и зачастую приводило к строго обратному результату. Интересно, что в древности бессмертие, которым обладали боги, зачастую приписывалось тому, что они просто овладели навыками жить вечно. Гераклит писал: «Кто такие боги? Это бессмертные люди, это те же греки, но нашедшие способ постоянного омоложения», а Гомер предполагал, что боги Олимпа вечны, потому что не злоупотребляют хлебом и «огневым вином». Индусы полагали, что их боги бессмертны потому, что питаются амритой, иранцы — что хаомой, а викинги — что молодильными яблоками. Так или иначе, всё сводилось к тому, что человеку надо только найти способ обрести доступ к соответствующему методу обеспечения бессмертия.

Чем, по большому счёту, все и бесконечно занимались: экспедиции отправлялись на поиски таинственных волшебных субстратов, в котлах алхимиков выплавлялся «философский камень», в лабораториях пытливых учёных делались открытия, заложившие основу современных медицины и фармакологии. Под влиянием развития последних одна за другой стали отступать ранее неизлечимые болезни, продолжительность и качество жизни начали постепенно расти. А потом, в XX веке, случился мегапрорыв: открытия в области биохимии, молекулярной биологии и генетики резко подтолкнули развитие геронтологии и всех иных направлений науки, связанных со старением.

Практически чуть ли не по паре раз в год где-то в мире теперь совершаются открытия, которые двигают человечество в сторону более длинной жизни.

И вот уже рапортуется, что, например, в США ожидаемая средняя продолжительность жизни выросла с 48,3 года у мужчин и 46,3 у женщин в 1900 году до 74,2 у мужчин и 79,9 у женщин в 2000 году, и схожие цифры наблюдаются практически по всему развитому миру. Ещё более впечатляет рывок России с 24–27 лет средней продолжительности жизни в 1900 году до 65,5 года в 2000 году и до 67 лет у мужчин и 79 лет у женщин в 2023 году. Уже идёт разговор о выходе на «плато 80», когда практически везде в мире, где есть доступ к сравнительно сносной медицине и приемлемому качеству жизни, средняя продолжительно жизни доберётся до 80 лет с небольшим и там замрёт. Что многим представляется (да и является, если посмотреть на историю человечества) вполне впечатляющим достижением.

Но параллельно с этим встают вопросы: а что дальше, где произойдёт следующий прорыв, который приведёт к тем самым ста пятидесяти? Или хотя бы ста — ста двадцати, которые некоторые учёные считают вполне реальным потенциальным рубежом? Никаких уверенных ответов на это наука пока не даёт. Плюс рядом добавляет ложку дёгтя всё тот же Фрэнсис Фукуяма, который в своей работе «Наше постчеловеческое будущее» ставит разумные дополнительные вопросы: что делать с тем, что одновременно с ростом продолжительности жизни падает коэффициент рождаемости, особенно в развитых странах? Значит ли это, что в какой-то момент мир окажется заселён стариками? А кто их будет кормить? И что делать с тем, что в мире эти процессы распределены неравномерно, и «мир может разделиться на Север, где тон в политике будут задавать женщины старшего возраста, и Юг, где движущей силой будут <…> сердитые молодые мужчины с развязанными руками»? И самое главное,

готово ли человечество к тому, что продление жизни внесёт неразбериху почти во все существующие возрастные иерархии, и лидеры стран, корпораций и компаний перестанут уступать своё место следующим поколениям?

Философу вторит американский предприниматель и визионер Питер Тиль, который вдобавок ко всем этим вопросам напоминает, что, да, наука уже сделала много и вот-вот сделает ещё больше для продления функционирования тела человека, но пока не настолько же продвинулась в вопросах старения мозга, в противодействии возрастным когнитивным изменениям (например, в борьбе с деменцией), и это может иметь весьма пугающие последствия. Просто попробуйте представить себе миллионы функционально сохранных людей, не помнящих, кто они такие.

Неудивительно, что необходимость найти баланс в параллельном противодействии физическому и когнитивному старению нашла отражение и в недавно принятом в России Национальном проекте «Новые технологии сбережения здоровья». О нём впервые в начале 2024 года заговорил Владимир Путин, а уже к середине того же года проект был представлен как многосоставной план. В него входят такие направления, как

• управление медицинской наукой,

• развитие технологий медицинских разработок,

• развитие биомедицинских и когнитивных технологий будущего,

• развитие регенеративной биомедицины, технологий превентивной медицины,

• обеспечение активного и здорового долголетия,

• развитие производства наиболее востребованных лекарственных препаратов и медицинских изделий.

Всё это вместе должно вывести российскую медицинскую науку в целом на новый уровень, поставив, как можно заметить, тему обеспечения долголетия в самый её центр. Предполагается, что Национальный проект уже к 2030 году сможет сохранить 175 тысяч жизней и сделать так, чтобы средняя ожидаемая продолжительность жизни достигла 78 лет.

Особняком в этом проекте стоят два направления работы, к коим неким удивительным образом причастна эндокринолог Мария Воронцова. Первое направление — это генетические исследования, направленные на борьбу со старением. Недавно лаборатория под управлением Воронцовой выиграла грант Российского научного фонда по программе финансирования научных лабораторий мирового уровня с проектом «Регуляция процессов обновления клеток в организме, фундаментальной основы длительного сохранения функциональной активности органов и тканей, здоровья и активного долголетия человека». При этом Мария считается связанной с управлением схожими направлениями в госпрограмме по развитию российской генетики, в организации «Развитие генетических технологий» и в лабораториях на базе МГУ им М.В. Ломоносва и образовательного центра «Сириус».

Второе направление направлено на разработку технологий трёхмерной печати с использованием живых клеток, позволяющую создавать человеческие органы (биопечать). За это направление сейчас в целом отвечает госкорпорация Росатом, но строит она свою работу в основном на методиках лаборатории 3D Bioprinting Solutions, созданной в 2013 году владельцем крупнейшей клинико-диагностической компании «Инвитро» Александром Островским, который после 2022 года продал большую часть своего бизнеса и переехал в Европу, после чего лабораторией стал de facto руководить её управляющий партнёр Юсеф Хесуани. А он в силу чистого совпадения является однокурсником Марии Воронцовой по факультету фундаментальной медицины МГУ. И конечно, совсем полное совпадение — то, что фактически о возможностях именно этой самой технологии биопечати органов говорил недавно Владимир Путин председателю Си как о способе достичь возможности жить далеко за 100 лет.

***

Жаль, что наш президент не нашёл пока времени рассказать обо всём об этом дорогим россиянам. Да, они краем уха слышали о том, что государство очень хочет всё сильнее развивать науку и медицину и продлять всем жизнь. Правда, это пока не сильно сказывается на качестве и доступности медицинских услуг непосредственно по месту их жительства, и Минздрав всё громче сообщает о росте дефицита медицинских кадров первичного звена. И да, дорогие москвичи очень довольны программой «Московское долголетие», где чего только нет, но Москва — это, как известно, далеко не вся Россия, совсем-совсем не вся Россия. А вся Россия лишь читает в новостях про эту самую жизнь до ста пятидесяти и немного удивляется: как это? И кто именно будет до столь почтенных лет жить?

Поговорив с изрядным количеством людей самого разного возраста с самыми разными взглядами на жизнь и происходящее вокруг, именно это и удалось обнаружить: сдержанное любопытство, смешанное с общим равнодушием. Путин говорит, что можно жить до 150 лет? Ну, ему виднее. Ему же всё виднее. Конечно, в целом любопытно было бы узнать, как это возможно, но так, в общих чертах, как, бывало, обо всяком любопытном читали в «Науке и жизни» или смотрели в киножурнале «Хочу всё знать». В общих чертах. Почему так?

Да потому что понятно, что к обычным людям это отношения не имеет, это ж только для богатых и тех, кто там (следует жест пальцем вверх), как в Политбюро было. Так что чего голову себе забивать. Если придумают что на самом деле, расскажут же.

«Это точно! Расскажут, догонят и ещё раз расскажут!» — смеётся один из моих собеседников, мужчина пенсионного возраста с руками, явно выдающими былую рабочую профессию и хитринкой в глазах:

«Значит, придумали они там, как всех обхитрить-объегорить, чтобы, значит, у них там Трамп-Байден-Трамп или ещё кто, а у нас Путин живёт себе и живёт и всем им кузькину мать показывает?.. Молодцы! Эх, не на тех напали, думали они нас дожимать будут, что мы под их дудку и по их правилам плясать будем, а мы — хоп! — и всё по-своему, да ещё и надолго… Не дождутся! Если наши придумали чего, чтобы вождь был жив-здоров, да подольше, то эту штуку надо беречь как зеницу ока, это ж посильнее ядерки штука, нечего об этом на каждом углу болтать».

То, что ничего пока не придумали, не имеет значения, равно как и то, что, если вдруг и случится какая придумка, она вряд ли станет достоянием обычных людей, позволит и им наравне с элитами приобщиться к пролонгированной жизни. И пусть налицо очевидное противоречие, что Путин с Си говорят о 70 годах как о некоей новой молодости, а национальный ориентир средней продолжительности жизни целится в совсем не далёкие от той молодости семьдесят восемь, но мой собеседник точно прав в том, что овладение механизмами управления старением с точки зрения влияния на то, каким будет будущее, действительно сравнимо с тем, как влияло на то, что происходило и происходит в мире, наличие ядерного оружия. Дело ведь не только в том, как долго будет жить и править тот или иной глава государства, сколько в том, как будет выглядеть общество, которым он будет управлять.

Ровно поэтому у молодёжи оказался несколько иной, более заинтересованный взгляд на тему возможного прихода в нашу жизнь долголетия. Некоторые реакции оказались довольно резкими и развёрнутыми в несколько неожиданную сторону:

«То есть они такую национальную про- грамму придумали, чтобы люди подольше жили? Прямо сейчас вот её придумали? Когда народ пачками контракты подписывает? Сколько они там хотят на продлении жизни населения прирастить? 170 тысяч? Это ж какой-то бред собачий получается: одной рукой молодых людей гробить, а другой рукой количество стариков увеличивать? Что у них получится за страна такая, в которой бу- дут одни женщины, инвалиды и пенсионеры? Просто шикарная идея! Главное — своевре- менная. То, что это лично Путину инте- ресно, — вопросов нет, но зачем это тогда называть национальной программой?»

Как-то не получалось у тех молодых людей, с кем удалось обсудить то, что вон генетика вот-вот совершит очередной прорыв и биопринтеры не только когда-то в будущем будут печать нам новые печень и уши (а также совесть — зачёркнуто), но даже, говорят, вон уже раненым каким-то хитрым способом новую кожу изготавливают в госпиталях, разглядеть во всём этом сияющие перспективы:

«Я что-то не понимаю: они там собираются до ста пятидесяти жить, и чтобы у них это вышло, моя бабушка должна выйти на пенсию на пять лет позже, чем раньше могла бы выйти? То есть серьёзно? Им — вечная жизнь, а ей — подольше работать? Они сами не видят тут противоречия? Понятно, что по всему миру сейчас такое, что пожилых всё больше, а молодых всё меньше, и это реально проблема. Но вот такое, чтобы они себе из новых органов ещё одну, новую жизнь собирали, а обычные люди еле доживали до пенсии с никакущей бесплатной медициной и практически без шансов на помощь государства, если какая серьёзная беда со здоровьем случится, это Кафке и не снилось. Впрочем, чего удивляться, он у нас тут многому бы обзавидовался…»

Но не все были так категоричны, некоторым во всём этом видятся хоть какие-то возможности продвинуться к какому-то будущему, которое хоть как-то конкурентоспособно в глобальном масштабе. И если ни в чём больше в части развития посоревноваться с остальным миром у нас теперь шансов особо нет, то почему бы не попробовать хотя бы в этом:

«На Марс Маск, как ни крути, полетит без нас и раньше нас. Да и со всеми этими санкциями у нас вряд ли что-то особо технологическое в ближайшее время получится, кроме совсем уж военного. Мы вон даже машину толком сделать не можем. А тут такой шанс, что если главному загорелось, то они туда ресурсы все вбухивать будут, ничего не пожалеют, и, может, тогда мы хотя бы в этом как-то вырвемся куда-то. Наука же у нас всегда ничего была. И если к этому приложить личный интерес первого лица, то, может, что-то и получится. Вон Сталин загорелся в своё время ракетами и космосом, и сразу всё там заработало. Главное, чтобы по ходу всё не разворовали по привычке…»

Некоторые же задавались совсем уж философскими вопросами, которые, конечно, возникают, если посмотреть на пресловутые сто пятьдесят не просто как на число, а на некий промежуток в историческом пространстве, привязанный к той реальности, в которой мы все сегодня оказались:

«А это прикольно, если подумать, — планировать в старости прожить ещё столько же, сколько ты уже прожил. Не так, как мне, например, когда ещё плюс 22 года представить несложно (хотя и сложно на самом деле). А так, чтобы тебе семьдесят, и ты такой заходишь ещё на один круг. Вот как изменилась жизнь с 50-х годов до сегодня, и человек хочет ещё одно такое же полное изменение увидеть. То есть если представить, что они всерьёз про сто пятьдесят, то получается, что человек из XX века хочет пожить в XXII. Неплохо. Только мне кажется, он одного не берёт в расчёт: чем дольше живёшь, тем больше сзади тебя оказывается поколений с их собственными идеями и приоритетами, интересами и желаниями. Совершенно не факт, что поколение правнуков захочет, чтобы ими так и правил бесконечно прадедушка с представлениями о жизни из позапрошлого века».

Это действительно, пожалуй, тут главная проблема: даже если очень-очень хочется подчинить себе время, чтобы подняться над историей, воцариться настолько долго, насколько только возможно, во главе государства-цивилизации, даже если кажется вполне возможным, что, если потребуется, тебя нового воссоздадут из новых органов, совершенно не факт, что люди, живущие в обычном времени, обычных городах и посёлках своей обычной жизнью, сочтут это хорошей идеей.

В конце концов, согласно национальным традициям, бессмертным у нас был только Кощей. А у него так себе репутация.

Этот материал вышел в пятнадцатом номере «Новая газета. Журнал». Купить его можно в онлайн-магазине наших партнеров.