Как семейный банк обрушил экономику Ирана и привел страну к крупнейшему кризису за 46 лет

Более 2500 человек погибли в ходе протестов в Иране с конца декабря, свыше 16 000, по данным правозащитной организации HRANA, арестованы. Люди вышли на улицы на фоне обвала риала и 72-процентного роста цен на продукты в годовом выражении. За две недели экономические требования переросли в призывы свергнуть режим. Это крупнейший кризис Исламской Республики за 46 лет — со времени революции 1979 года и свержения шаха.

Одним из не сразу очевидных детонаторов проблем стал банковский коллапс, отмечает The Wall Street Journal. В октябре 2025 года рухнул Ayandeh Bank — один из крупнейших частных кредиторов страны. Несмотря на размеры бизнеса, до 97% его кредитов не возвращались, а большая часть денег была зарыта в принадлежавший основателю банка гигантский торговый центр Iran Mall. WSJ рассказывает, как одна семья построила финансовую пирамиду и защищала ее политическими связями 12 лет — а ее крах стал спусковым крючком одного из крупнейших протестных движений в истории Исламской Республики.

Банк с очень хорошими процентами

Ayandeh Bank появился в 2013 году через слияние трех проблемных кредитных институций. Все три контролировал бизнесмен Али Ансари, 63-летний представитель одной из богатейших семей Ирана. Формально это была санация — спасение утопающих. На практике — способ сохранить банковскую лицензию и получить доступ к чужим деньгам.

Схема работала просто. Ayandeh предлагал самые высокие ставки на рынке — на 4 процентных пункта выше разрешенных Советом по деньгам и кредиту, писал в октябре Iran International. К 2017 году банк держал 7,6% всех депозитов иранской банковской системы, число вкладчиков, по данным Financial Times, составляло 7,6 миллиона. Новые депозиты шли на выплаты старым клиентам. Классическая схема Понци, только с банковской лицензией.

Параллельно Ayandeh массово кредитовал собственные компании. По данным Центробанка страны, к лету 2025 года банк выдал займов на 140 трлн томанов ($13 млрд; в одном томане — 10 000 риалов) компаниям, которые либо принадлежали банку напрямую, либо контролировались семьей Ансари. 102 трлн томанов ($9,5 млрд) числились как «сомнительная задолженность» — деньги, которые не возвращались больше 18 месяцев и вряд ли вернутся вообще, писало издание Radio Zamaneh. По данным Tasnim News Agency, которые приводила FT, всего просрочены были 97% выданных банком кредитов.

Крупнейшим должником была Iran Mall International Development Company — владелец торгового центра Iran Mall на западе Тегерана. Компания получила 97 трлн томанов ($9 млрд) через 135 отдельных кредитов, из которых не вернула 72 трлн ($6,7 млрд). Владелец компании — тот же самый Али Ансари, основатель банка.

Торговый центр как нацпроект

Iran Mall открылся в 2018 году. Торговый центр общей площадью 1,95 млн кв. м считается крупнейшим на Ближнем Востоке. Внутри — кинотеатр IMAX, библиотека, бассейны, спортивные комплексы, автосалон и зеркальный зал, копирующий персидский дворец XVI века. Проект,как отметила WSJ, «демонстрировал показную роскошь, которая не имела смысла на фоне стагнации остальной иранской экономики».

Строительство началось в 2011 году — еще до создания Ayandeh Bank. С самого начала проект вызывал вопросы. Члены городского совета Тегерана и парламента интересовались, почему земля продана по заниженной цене и муниципальные сборы такие низкие. В 2018 году депутат парламента Ахмад Бейгдели заявил, что инспекционный отчет показал продажу земли ниже рыночной стоимости. В 2020 году мэр 22-го района Тегерана подтвердил нарушения и сообщил, что владельцы заплатили штраф в 500 млрд риалов (около $50 млн), сообщало Radio Zamaneh. Но «нацпроект» продолжался.

Проект двигал попечительский совет, в котором вместе с Ансари заседали еще один влиятельный банкир Джалал Расулоф, а также Ала Мир-Мохаммад-Садеги — основатель Исламской экономической организации, один из ключевых спонсоров Исламской революции 1979 года и старый (буквально — в 2024-м ему исполнилось 97 лет) деятель Исламской коалиционной партии.

Защита через связи

Али Ансари избежал участи других иранских бизнесменов с крупными банковскими долгами, которые за последние годы были арестованы, осуждены и даже казнены.

Одна из возможных причин — в его методах. Большинство осужденных брали деньги в сторонних банках. Ансари же создал собственный банк, чтобы массово собирать деньги с граждан и направлять в свои проекты, объясняет Radio Zamaneh.

Защитой стали и политические и религиозные связи бизнесмена. Семья Ансари жертвовала ковры в святыни в Иране и Ираке, строила мечети, финансировала религиозные церемонии и благотворительные организации.

Политически Ансари считался близким к бывшему консервативному президенту Махмуду Ахмадинежаду. Великобритания ввела санкции против Ансари в 2025 году, назвав его «коррумпированным иранским банкиром и бизнесменом», который помогает финансировать Корпус стражей исламской революции (КСИР). Бизнесмен к тому моменту владел поместьем и дюжиной домов на одной из улиц Лондона общей стоимостью более £100 млн.

Проблемы внутри Ирана у него начались после двух событий. Первое: смерть покровителя Мир-Мохаммада-Садеги в декабре 2024-го. Второе: в мае или июне того же года умер и Али-Акбар Ансари — отец бизнесмена.

Список крупных заемщиков Ayandeh в целом совпадал со списком людей, присутствовавших на похоронах Али-Акбара Ансари, отмечает Radio Zamaneh. Это были представители консервативных бизнес-групп, действующих под религиозным прикрытием, технократы из реформистского и умеренного лагеря, люди, близкие к офису Высшего руководителя Ирана, бывшие министры и мэры. Через некоторое время после похорон и появился отчет Центробанка о кредитах Ayandeh.

Кто должен был заплатить за Ayandeh

Центробанк 23 октября отозвал лицензию Ayandeh и приказал передать его операции в Bank Melli — крупнейший госбанк страны. Клиентам обещали, что их депозиты гарантированы через этот госбанк — их часть должен был покрыть Фонд гарантирования депозитов, страхующий вклады до определенного потолка. Активы Ayandeh — многие из них в секторе недвижимости, включая главную жемчужину в виде Iran Mall, — тоже должны были управляться и, насколько это возможно, распродаваться Bank Melli.

Из-за большого объема накопленных убытков иранские СМИ оценивали, что в оптимистичном сценарии государство и Bank Melli должны будут покрыть около двух третей долга. Частично для этого требовалось печатать деньги. То есть по сути за долги банка должны были расплатиться десятки миллионов иранцев снижением покупательной способности на годы вперед.

Сам же Али Ансари еще в конце октября выступил с заявлением, в котором сказал, что банкротство произошло «в результате решений и политики, которые принимались вне контроля банка». Он добавил, что банк оставил после себя «ценное наследие и долгосрочные активы». «Моя совесть спокойна, и мое сердце уверенно», — сказал Ансари. О каких-либо юридических последствиях для него не сообщалось.

Системная проблема

Ayandeh — не отдельный случай плохого управления. Проблемы — в структуре всей иранской банковской системы.

Еще в 2010-х годах, на фоне санкций ООН из-за ядерной программы, в Иране расплодились сотни нелицензированных финансовых институтов, связанных с парагосударственными, военными или религиозными фондами, писала в октябре 2025 года Al Jazeera. Они предлагали завышенные процентные ставки, чтобы переманить деньги из банков, и часто не возвращали депозиты. Тысячи инвесторов годами не могли забрать свои вклады.

К 2016 году эти структуры контролировали более 25% всего денежного предложения страны. Правительство и Центробанк окончательно взяли их под контроль только к 2017 году, запретив работу нелицензированных институтов. После национализации в их сейфах почти ничего не оказалось — деньги ушли на кредиты инсайдерам и в недвижимость. Огромные долги пришлось покрывать государству, включив печатный станок, что означало рост инфляции и рост стоимости жизни для обычных иранцев.

К 2019 году правительство фактически контролировало около 70% банковской системы Ирана, подсчитал для WSJ Аднан Мазареи, бывший замдиректора департамента Ближнего Востока и Центральной Азии в МВФ. Банки полагались на заимствования у Центробанка через механизм экстренной ликвидности, который подразумевал высокие проценты, но выдавал деньги без залога. Банки инвестировали средства неразумно, часто кредитуя связанные элиты для спекуляций и крупных строительных проектов.

В результате к моменту, когда Иран столкнулся с серией нарастающих шоков — волнами санкций, падением региональных союзников вроде «Хезболлы» и режима Асада в Сирии, прямым конфликтом с Израилем и США — в стране, вдобавок ко всему, действовала целиком зависящая от государства хрупкая финансовая система.

По данным Центробанка страны, к концу октября как минимум пять других банков и финансовых институтов Ирана находились в минусе и рисковали столкнуться с серьезными трудностями, сообщало аналитическое издание Amwaj Media. Среди них — крупный Bank Sepah, основанный в 1925 году как первый современный национальный банк Ирана. В 2020 году в него влили пять проблемных военных банков, что серьезно ухудшило его положение.

От банка к протестам

Экономический обвал Ирана готовился годами, но развернулся стремительно в последние месяцы. Национальная валюта за 2025 год потеряла 45% стоимости по отношению к доллару, инфляция достигла 42,2%. Цены на основные продукты выросли на 72% в годовом исчислении — почти вдвое больше, чем в среднем за последние годы, отмечает WSJ. Страна также борется с энергетическим и водным кризисом — настолько серьезным, что президент Масуд Пезешкиан в октябре предложил перенести столицу из Тегерана ближе к побережью Индийского океана.

Зарплаты не успевали за инфляцией, а растущие цены довели обычных иранцев до критической точки. По данным WSJ, когда падение стоимости риала в конце года резко ускорилось, владельцы магазинов не могли понять, как устанавливать цены. «Иранский средний класс уничтожен, — сказала изданию 43-летняя художница и жительница Тегерана. — Когда ты больше не можешь даже попытаться добыть еду, тебе нечего терять».

Пока правительство тратило деньги на ликвидацию Ayandeh, оно урезало поддержку населения. Бюджет, предложенный правительством в декабре, включал ряд мер жесткой экономии. Он предусматривал отмену льготного обменного курса для импорта, некоторых субсидий на хлеб и продажу импортного бензина по рыночным ценам. В целом он предлагал урезать $10 млрд государственной поддержки населения и ключевых групп интересов, таких как импортеры, подсчитал управляющий партнер венской консалтинговой фирмы Eurasian Nexus Partners Биджан Хаджепур.

Бюджет официально представили парламенту 23 декабря, но слухи о грядущей волне жесткой экономии появились задолго до этого, разжигая опасения населения. В итоге в конце года в стране начались протесты, которые за две недели распространились на десятки городов по всей стране. Теперь президент США Дональд Трамп призывает иранцев захватывать госучреждения, туманно обещая им помощь, а страны-соседи Ирана пытаются непублично договориться с США воздержаться от вступления в конфликт, чтобы не ухудшить ситуацию для всего региона, а потенциально — и для глобальных рынков.