Оригинал материала
«Я наблюдал за ней полчаса»
Убийца нападал на женщин, которые возвращались домой одни. Его не могли поймать, пока он сам не проболтался
Вечером 1 ноября 1978 года в кинотеатре «Котва» в центре чешского города Дечин, расположенного в нескольких десятках километров от границы с Германией, произошла семейная ссора. 29-летняя Ева Рохленова и ее муж Йозеф пришли на показ итальянского боевика «…иначе мы рассердимся» и поругались.
По одной из версий, после сеанса расстроенная Ева отстала от мужа на лестнице перед кинотеатром и затерялась в толпе, чтобы Йозеф не мог ее найти. Она направилась к набережной Эльбы, чтобы подышать воздухом. А несколько часов спустя ее тело нашли в траве у реки.
Одежда Рохленовой была разорвана, на теле были следы изнасилования. Судмедэксперты установили, что причиной смерти стало удушение.
«Евочка, Ева»
Как позднее вспоминал следователь по особо важным делам Иржи Маркович, дело было осложнено не отсутствием подозреваемых и возможных мотивов, а наоборот — их избытком.
«Установление их личности и проверка алиби оказались очень длительными и трудоемкими», — говорил Маркович.
Рохленова была замужем в третий раз, а также встречалась сразу с несколькими любовниками. Один из них попал под подозрение полиции (тогда «службы общественной безопасности») после анонимного доноса. Он признал, что встречался с погибшей и хотел разорвать с ней отношения, но утверждал, что не желал ей зла. Его продержали под арестом 48 часов, а потом отпустили.
В июле 1979 года, больше полугода спустя, неподалеку от места преступления задержали пьяного мужчину, который, по свидетельствам очевидцев, кричал прохожим: «Евочка, Ева, я ничего не делал, никому не причинил вреда!»
Это был 31-летний корабельный рулевой из Северной Моравии, чье судно обычно стояло в Дечине по несколько дней. На допросе он отрицал обвинения и говорил, что просто часто выпивает и ведет себя странно, а в этот раз его впечатлила история убийства, которую обсуждали в пабе.
Полиция выяснила, что задержанный закончил вахту на судне 1 ноября 1978 года, у него было свободное время до 8 ноября. Рулевой утверждал, что сразу уехал домой в Остраву, но его мать и другие родственники не подтвердили, что он был дома. Рулевой оставался главным подозреваемым целый год. Его отпустили только в ноябре 1979 года, после того как при повторном обыске у него дома нашли билет от 1 ноября 1978 года, подтверждающий, что в ночь убийства он действительно вернулся домой. «Из этого можно сделать вывод, что родственники давали показания намеренно против него… Они, видимо, не любили его и хотели, чтобы он попал в тюрьму», — позднее удивлялся в интервью следователь Маркович.
Спустя год после убийства у полиции кончились зацепки. Никто из опрошенных, находившихся вблизи места преступления, не видел ни жертву, ни какого-либо подозрительного человека. А вскоре произошло новое убийство.
Последний пассажир
В феврале 1980 года студентка медицинского факультета одного из пражских университетов Ивона Шпринглова сдала один из самых сложных экзаменов предпоследнего учебного семестра. Чтобы отпраздновать это, ее муж, офицер, проходивший срочную службу, взял увольнительную, и они отправились на танцевальный вечер в гостинице International.
У молодой пары не было собственного жилья: Ивона жила в общежитии, но иногда ночевала у родителей в Дечине. После танцев муж проводил жену на ночной поезд до Дечина, который отправлялся в 02:30.
Около пяти утра состав прибыл в Дечин. В районе восьми во время уборки вагона одна из уборщиц обнаружила в туалете тело молодой женщины. Это была Ивона Шпринглова. Судебно-медицинская экспертиза установила, что ее задушили — белым шарфом, принадлежавшим самой жертве. Одежда была разорвана, поэтому полицейские предположили, что ее пытались изнасиловать.
Замок в туалете был типовой. Следствие установило, что кто-то открыл его, когда дверь была заперта, вероятно, обычным ключом от похожей двери. Криминалисты смогли установить личности почти всех пассажиров, но к поимке преступника это не привело — последнего, 48-го пассажира поезда, на тот момент не нашли.
После танцев
31 января 1981 года в небольшом парке рядом с улицей Йилова в Брно, в нескольких часах езды от Дечина, нашли убитой 18-летнюю Ивану Матлову. Она тоже возвращалась домой с танцев, на которые ходила с подругой.
«Я осталась дома одна. А Ивана пошла на танцевальный вечер <…> Мой муж был певцом и музыкантом на другом мероприятии. В час ночи я начала нервничать, потому что дочь не вернулась», — вспоминала мать погибшей.
В три часа ночи отец девушки, Штепан Матлов, вернулся домой. Жена с беспокойством сказала ему, что дочери все еще нет дома, и они обратились в полицию.
Вскоре полицейские попросили отца Матловой выйти с ними на улицу. Как он позже вспоминал, пройдя несколько шагов, он увидел на снегу тело, накрытое одеялом.
Полицейские показали Матлову лицо его мертвой дочери. «В тот момент я не знал, насколько мучительно она умерла. Мне просто сказали, что ее задушили», — сообщил он журналистам. У убитой девушки была отрезана грудь и вырезаны гениталии.
В ходе расследования установили, что Матлова ходила в кафе «Славия», где собирались иностранцы, в основном арабского происхождения. Одна из версий следствия заключалась в том, что ее мог убить кто-то из этого круга людей, говорил криминалист Владимир Матошек. Однако полиция так и не предъявила никому обвинений.
Подозреваемый появился спустя месяц после убийства. В одном из вузовских общежитий Брно попытался покончить с собой 21-летний студент арабского происхождения. В записке он признался в убийстве. «Я убил эту девушку, <…> я подлый убийца», — писал он.
Однако врачам удалось его спасти. «Мужчина потом рассказал следователям, что лгал в письме и на самом деле пытался покончить с собой из-за неудач в учебе. Он думал, что родители и общество осудят его как убийцу, и его учебные неудачи никто не заметит», — позже объяснял Матошек.
По всей стране
В октябре 1981 года 51-летняя жительница Праги Анна Шчастна возвращалась с концерта классической музыки, но домой так и не пришла. Вскоре ее тело нашел случайный прохожий. Полиция начала разыскивать возможных подозреваемых с психическими отклонениями из-за того, в каком состоянии нашли тело: Шчастна лежала на спине с раздвинутыми ногами, была полностью обнажена; на теле обнаружили множество царапин и явные повреждения половых органов, на шее были туго затянуты женские колготки, а голову прикрывала кружевная блузка.
Примерно в то же время на водохранилище Рузин в Словакии нашли еще одно тело. 11 октября 1981 года катавшийся на лодке человек заметил в воде что-то вроде огромной шины, но когда извлек находку из воды, понял, что выловил сильно разложившееся человеческое тело. Это был связанный проволокой женский труп без головы и кистей рук. На вид жертве было от 25 до 35 лет.
Рузин был популярным местом отдыха для туристов из Венгрии, Польши и ГДР, поэтому следователи допустили, что женщина могла быть и гражданкой другой страны.
Полицейские опросили местных дачников, а также сотрудников отеля Sivec, находящегося поблизости. Выяснилось, что женщина, соответствующая по возрасту и одежде, в прошлом бывала в этом отеле. По словам одной из официанток, она иногда приходила ресторан отеля, всегда в мужской компании, но никогда не останавливалась на ночь. Однако в отеле ее давно не видели.
Тем временем в Праге в связи с убийством Шчастны следователи проверяли возможных подозреваемых, но быстрых результатов это не принесло. Полиция разыскивала мужчин с сексуальными девиациями. В конце января 1982 года внимание полицейских привлек некий Ярослав Донат — пациент психиатрической лечебницы, который объявил, что не хочет оставаться в больнице и предпочел бы оказаться в тюрьме. «За убийство той женщины, которую я задушил ее собственными колготками, вы меня должны посадить!» — говорил он.
Следователи проверили версию о причастности Доната к убийству, но она не подтвердилась. 3 октября 1981 года, в день убийства Шчастны, Донат находился в психиатрической больнице. Однако он дал следователям информацию, которую до этого не оглашали: что при убийстве использовался некий предмет для удушения. Место преступления было закрыто от посторонних, и узнать об этом не мог никто, кроме убийцы. Но у Доната было алиби.
На очередном допросе Донат рассказал, что некоторое время назад гулял с приятелем по имени Ладислав Хойер, который жил неподалеку от места убийства и работал стекольщиком. «Он показал мне место, где произошло убийство 51-летней женщины, и сказал, что ее задушили собственными колготками», — рассказал Донат.
Хойера задержали 11 февраля 1982 года на выходе из стекольной мастерской.
«Не способен лгать»
Полиция собрала досье на задержанного. В школе Хойер был посредственным учеником, ничем не выделялся — разве что отсутствием друзей и уединенным образом жизни с раннего возраста. Семья была небогатой, отец рано умер от рака. Мать снова вышла замуж и родила второго ребенка, но мало заботилась о детях и вскоре также умерла от рака. Отчим оставил детей, и Хойер вместе с братом жили одни в семейной квартире в Праге.
В 1978 году Хойера призвали на обязательную военную службу. После возвращения из армии он устроился в стекольную мастерскую, где и проработал до ареста.
«Он казался мне умственно отсталым. Без денег, голодный, запущенный», — описывала Хойера одна из коллег. Во время допроса он, по воспоминаниям следователя, говорил с большими паузами.
«Я чувствовал, что Хойер не способен лгать. Точнее говоря — он не смог бы придумать какую-нибудь приемлемую ложь, которой мог бы придерживаться во время допроса», — рассказывал Иржи Маркович.
На допросе Хойер признался, что в день первого убийства отправился знакомиться «с красотами Чехословакии» в Дечин, куда планировал попасть еще с тех пор, как однажды проезжал этот город на автобусе по пути в Германию. По его словам, он приехал в город «посмотреть также на какую-нибудь девушку». Жертвой стала Ева Рохленова, поссорившаяся с мужем в кинотеатре. Он схватил проходящую мимо Рохленову за грудь. Она бросилась бежать, но Хойер оказался быстрее. Он сбил ее с ног, оглушил и перенес в безлюдное место, где сорвал с нее одежду, задушил и изнасиловал.
Хойер признался следователям, что у него никогда не было серьезных отношений и ни с одной женщиной он не занимался сексом по обоюдному согласию. Он рассказал о мотивах убийства Шчастны. Сначала Хойер пригласил ее к себе домой. Женщина отказалась, чем разозлила убийцу. Хойер напал на нее, повалил на землю и ножом разрезал платье. Он изнасиловал Шчастну, а затем накинул на ее голову колготки, которыми и задушил.
«Я думал, что если мимо пройдет одна женщина, я уговорю ее заняться со мной сексом. Как именно — я не знал», — говорил он следователям. Принудить женщину к сексу он решил так: приложил к шее Шчастны острый нож и отвел ее с тротуара. «Она все время сопротивлялась, поэтому я ее задушил. Я боялся, что она меня узнает», — признавался Хойер.
«Я боюсь всего»
Через несколько недель пребывания под стражей он начал рассказывать и о других убийствах. В конце ноября 1982 года он прислал следователю из следственного изолятора в Рузине записку: «Обращаюсь к вам по поводу моей преступной деятельности. Я хотел бы добровольно объяснить вам случаи, о которых еще не сообщил. Хочу рассказать все правдиво и ничего не утаивать…» Он признался в убийстве неизвестной женщины в Рузине в августе 1980 года и в убийстве студентки на севере Чехии.
Хойер вспоминал, что в феврале 1980 года он вышел на прогулку из казармы в Липтовском-Микулаше, где проходил срочную службу. Он отправился в Прагу, но был там недолго: бродил по городу, затем пошел на Главный вокзал в Праге и сел на скорый поезд в Усти-над-Лабем. Там он выбрал своей жертвой студентку медицинского факультета Ивону Шпринглову.
«Я наблюдал за ней полчаса», — признался он. Когда она пошла в туалет, он взломал замок и проник за ней. В кабинке он стал душить ее шарфом и попытался изнасиловать, но не смог. «Попробуйте это сделать, когда поезд так трясет», — прокомментировал Хойер неудавшуюся попытку изнасилования.
«Мне страшно это говорить», — говорил Хойер следователям, опустив глаза на пол. Жертвам он отрезал грудь и половые органы. «Потом я это варил в соленой воде и ел с острой горчицей и хреном», — описывал он.
Однако в одной из записок своему адвокату спустя почти год, 4 октября 1983 года, Хойер написал, что не совершал всех этих преступлений. Маркович попросил Хойера объяснить, почему он изменил позицию. «Его слова были записаны в протокол, и я помню их до сих пор: “Я боюсь суда и, главное, наказания. Я боюсь всего”», — вспоминал следователь.
Эксперты пришли к выводу, что в момент совершения преступлений Хойер был вменяем и все делал осознанно.
Уже в первый день судебного разбирательства в Городском суде Праги Хойер отозвал свои признания: «Матлову я не убивал и этих вещей с ней не делал. Я бы не смог, я ненавижу вид крови… Почему я давал другие показания? Полицейские не давали мне спать, я был психически разрушен, меня не кормили, следователь — но это был не господин Маркович — заранее подсказал мне некоторые детали. Меня не били, но я боялся психического насилия».
Однако судьи не приняли во внимание измененные показания. 9 ноября 1984 года Городской суд Праги вынес Хойеру смертный приговор. Тот пытался его обжаловать, но безуспешно. Последняя надежда для Хойера исчезла 4 июля 1986 года, когда тогдашний президент Густав Гусак отказал ему в помиловании.
Приговор привели в исполнение чуть больше чем через месяц. 7 августа 1986 года на 28-летнего Хойера надзиратели надели «медведя» — фиксирующий ремень — и сопроводили в подвал тюрьмы Панкрац в Праге, где он содержался.
Два дня спустя газеты опубликовали краткую заметку: «Смертная казнь приведена в исполнение».
Автор: редакция Холода