Фейк Дмитрия Киселева: в Европе начинают понимать правоту Путина

Один из монологов Дмитрия Кселева в «Вестях недели» озаглавлен «В Европе начали осознавать правоту Путина». Кремлевский обер-пропагандист рассказывает:

«А вот что реже попадает в новости, так это явления. Вроде, и происшествия нет никакого, ничего особенного не случилось, но вдруг приходит осознание, что что-то уже по-другому. Вот накапливалось потихоньку, и тут — бац. Явление. Вот так и сейчас. Явление, на которое мы хотим обратить ваше внимание, — осознание правоты России. Осознание, за которое президент России Путин бьется из года в год, не уставая разъяснять и по-хорошему, и по-разному. Вот сегодня мы и разберем приметы нового осознания, что пробивается на Западе. Как вам, например, канцлер Германии, который уже заявляет, что Россия це Европа? Что-то новенькое, не правда ли?

„Россия — европейская страна. Если нам удастся найти долгосрочный баланс с Россией, если будет мир, если будет гарантирована свобода, если мы добьемся всего этого, дамы и господа, тогда этот Европейский Союз, тогда мы, Федеративная Республика Германия, пройдем еще одно испытание, и тогда мы сможем с большой уверенностью смотреть в будущее после 2026 года. Я желаю нам этого. Я уверен, что мы добьемся успеха”».

Чтобы увидеть здесь «нечто новенькое», нужно очень постараться. Во-первых, Мерц здесь всего лишь констатировал общеизвестный факт из области географии: Россия занимает около 40% территории Европы и, следовательно, является крупнейшей европейской страной. Если для Киселева это «новенькое», это характеризует его самого, а не Мерца. Во-вторых, цитату он несколько сократил. На самом деле фрагмент выступления на новогоднем приеме торгово-промышленной палаты в Галле (земля Саксония-Анхальт) переводится так:

«И если нам удастся обеспечить возвращение мира и свободы в Европу, если мы наконец-то найдем компромисс с нашим крупнейшим европейским соседом, а именно с Россией… И я говорю это не потому, что нахожусь здесь, на Востоке. Я говорю это в любой другой точке Германии. Россия — европейская страна. Если нам удастся в долгосрочной перспективе снова найти общий язык с Россией, если воцарится мир, если будет гарантирована свобода, если нам удастся все это, дамы и господа, то тогда Европейский Союз, а вместе с ним и Федеративная Республика Германия пройдут еще одно испытание, и тогда мы сможем с большой уверенностью смотреть в будущее, даже за пределы 2026 года. Я желаю нам этого. Я уверен, что у нас все получится. Внесите свой вклад в это».

То есть Мерц говорит о долгосрочной перспективе, о будущем, в котором удастся восстановить в Европе мир и свободу, — иными словами, о восстановлении отношений с Россией в послевоенном мире, в котором, что особенно важно, будет гарантирована свобода; надо понимать, что он и свободу Украины имеет в виду. В переводе Киселева долгосрочная перспектива каким-то чудесным образом превратилась в долгосрочный баланс. И непонятно, что в словах Мерца нового — разве что то, что в новогодние дни он задумался об отдаленном будущем.

Но Киселев продолжает:

«Канцлер Мерц здесь прекрасен. „Долгосрочный баланс с Россией” — свобода народов жить своим культурным укладом без притеснений. Это как раз то, что десятилетиями отстаивала Россия. Для Мерца и Германии это „испытание”, но он готов звать на его преодоление Европейский Союз, что и даст в итоге „уверенность в будущем”.

Путин о „балансе” и „свободе” говорил несчетное количество раз. От речи в Бундестаге в 2001 году до Мюнхена в 2007-м и вот уже совсем конкретно — 5 лет назад, летом 2021-го — о том, что творят нацики с русскими на Украине вообще и в Донбассе в частности:

„Речь идет о принудительной смене идентичности. И самое отвратительное, что русских на Украине заставляют не только отречься от своих корней, от поколений предков, но и поверить в то, что Россия — их враг. Не будет преувеличением сказать, что курс на насильственную ассимиляцию, на формирование этнически чистого украинского государства, агрессивно настроенного к России, по своим последствиям сравним с применением против нас оружия массового поражения. В результате такого грубого, искусственного разрыва русских и украинцев совокупно русский народ может уменьшиться на сотни тысяч, а то и на миллионы”.

В результате России не оставили иных шансов, кроме как действовать. И вот уже Путин в тот памятный день 24 февраля 2022 года с телеобращением к народу, где разъясняет мотивы начала СВО:

„Нельзя без сострадания смотреть на то, что там происходит. Терпеть все это было уже просто невозможно. Необходимо было немедленно прекратить этот кошмар — геноцид в отношении проживающих там миллионов людей, которые надеются только на Россию, надеются только на нас с вами”».

То есть, по мысли Киселева, Путин затеял «СВО» ради свободы народов. Как будто не он утверждал, что украинского народа вообще не существует, что это часть русского. А между тем русский язык в Украине до 2018 года сохранял статус регионального в ряде областей, в стране работали русскоязычные школы, театры, телеканалы, радиостанции. Закон «Об обеспечении функционирования украинского языка как государственного», отменивший официальный статус региональных языков, был принят только в 2019 году, через 5 лет после начала гибридной войны России против Украины. В сущности, именно агрессивная антиукраинская политика России привела к тому, что русский язык в Украине стал терять позиции, а после начала полномасштабной войны оказался практически полностью вытеснен из публичной сферы.

С другими проявлениями европейского «осознания правоты Путина» у Киселева как-то не очень сложилось. Он цитирует высказывания Виктора Орбана и Роберта Фицо, которые всегда высказывались в пророссийском духе. Еще он приводит заявления Макрона и Мелони:

«Президент Франции Макрон любит будоражить публику. Работая на себя, он по новой моде готов опереться на Путина: „Я думаю, что снова станет полезно говорить с Владимиром Путиным”.

Ему вторит и премьер Италии Джорджа Мелони: „Я думаю, что в этом Макрон прав: настал момент, когда и Европа должна начать диалог с Россией”».

Чтобы увидеть в словах лидеров государств, продолжающих поддерживать Украину, какое-то признание правоты Путина, нужна недюжинная творческая фантазия.

Этим список государственных лидеров, «понимающих Путина», у Киселева исчерпывается, и он переходит к частным лицам:

«Делу осознания правоты России служат уже даже и некоторые иноагенты, что в ослеплении покинули родину. Сейчас, будучи после закрытия USAID отрезаны от американского финансирования, реальность воспринимается четче.

Иноагент Юлия Латынина: „Я всегда смеялась, когда нам рассказывали, что за всем этим стояла Америка. Но переслушиваю пленку, на которой Нуланд в 2014-м году обсуждает, кого поставить руководить Украиной, и у меня ощущение, что меня грандиозно нае…ли. И даже не с 14 года, а раньше. И я понимаю, что вся та картина, с которой мы радостно пришли к 22 году, была нарисована фейковыми красками на дырявом холсте. И что многие тезисы Путина гораздо больше соответствовали действительности. И я понимаю, что мне врали”».

Фактчекер, основатель издания «Проверено.медиа» Илья Бер в эфире Breakfast Show разобрал аргументы Латыниной; они основаны на фейках — от том, что журналиста Павла Каныгина похитила украинская сторона, о том, что в 2014 году по протестующим на Майдане стреляли из здания, контролируемого оппозицией, и специально чтобы скрыть следы пуль, там были спилены деревья.

Кроме того, Киселев в своем монологе рассказывает еще и о Такере Карлсоне, который, правда, к Европе прямого отношения вообще не имеет:

«И если уж про нынешнее осознание нашей правоты, то характерны оценки, наверное, самого популярного журналиста Америки Такера Карлсона.

„Стоит только открыто сказать: ‘Мы забираем Венесуэлу, потому что нас бесит, что они продают нашу нефть китайцам, нашим соперникам’, — стоит это просто произнести вслух (а честность — это хорошо), как сразу становится очень трудно дальше утверждать, например, что у России якобы нет никакого интереса к тому, что происходит на востоке Украины. Трудно теперь ругать Путина за то, что он вошел на Украину. Вот великая держава, которой угрожают прямо у ее границ, — и она предпринимает действия, чтобы себя защитить. Как можно считать неправильным, что великая держава вроде России защищает себя? По тем правилам, по которым мы теперь сами действуем, — это совсем не неправильно”».

То есть Киселев вслед за Карлсоном признает право сильного забрать то, что ему нужно, не считаясь с тем, чья это собственность (про «нашу» нефть Карлсон на самом деле говорит, что это нефть из «нашего полушария», видимо, считая, что все Западное полушарие принадлежит США). Но что касается поставок венесуэльской нефти в Китай, тут он явно ошибается. ТАСС 18 января в материале о торговле Венесуэлы с Китаем отмечал:

«Китай напрямую импортирует из Венесуэлы нефть, однако в относительно незначительных объемах: так, по информации ГТУ, в 2024 году КНР закупила у этого государства 1,49 млн тонн указанного энергоносителя (для сравнения — поставки России за тот же период для китайской стороны достигли 108,4 млн тонн). В январе – ноябре 2025 года венесуэльский экспорт нефти в Китай составил всего 341 тыс. тонн — это 34-е место среди более 40 нефтяных экспортеров в КНР, после Монголии и Камеруна».

Как объясняет эксперт Берлинского центра Карнеги, бывший глава департамента стратегии и инноваций «Газпром нефти» Сергей Вакуленко, хотя Венесуэла и располагает крупнейшими в мире разведанными запасами нефти, в основном это тяжелая нефть, трудноизвлекаемая, относительно дешевая и требующая значительных затрат на переработку, так что версия Карлсона выглядит не очень убедительно, как и его утверждение о якобы существовавшей угрозе России со стороны Украины.

Подпишитесь на нашу рассылку