Оригинал материала
«Пускай умирают те, кто хочет»: кого Россия набрала на войну в 2025 году
Поток новых контрактников в Москве снизился на четверть
На четвёртый год войны вербовать россиян на войну с Украиной стало сложнее. Москва, например, отправила на фронт на четверть меньше новобранцев, чем в 2024 году. А вербовщики и военные жалуются на плохое «качество» рекрутов.
В тексте использованы диктофонные записи и статистические данные, предоставленные «Вёрстке» источником в московской мэрии. Имена контрактников и населённые пункты, откуда они прибыли наниматься в Минобороны, изменены.
Чтобы не пропустить новые тексты «Вёрстки», подписывайтесь на наш телеграм-канал
— Вы когда-нибудь обращались к психиатру?
— Да
— Да?
— Нет
— Нет? Обращались?
— Куда?
Такой диалог состоялся прошлой осенью в московском Едином пункте отбора на военную службу по контракту. Станислав приехал в столицу из села в Свердловской области, чтобы заключить контракт с Минобороны. Мужчина не справился с типовой анкетой — не смог ответить на 17 вопросов из 25 — а на собеседовании с трудом формулировал мысли и не смог назвать ни одной цели участия в «СВО». Контракт, впрочем, подписать это ему не помешало.
Препятствий для отправки россиян на войну всё меньше — медицинские требования снизили, сократив список болезней, с которыми не берут на фронт, а обвиняемым еще в конце 2024 года разрешили уезжать на фронт прямо на стадии следствия. Но поток желающих всё равно снижается, говорит источник «Вёрстки» в московской мэрии. Он передал редакции данные по набору на контракт в столице за последние два года. Цифры и тенденции подтвердил и второй собеседник в администрации главы Москвы.
«Наши планы по набору фактически провалились. Вместо обещанного роста на 30–40% всё получилось с точностью наоборот. Это видно невооружённым взглядом, людей меньше, наплыва никакого нет», — говорит он.
«Мощнейший отрицательный рост»
Всего в 2025 году, по данным «Вёрстки», через Москву на войну отправили 24 469 человек — на четверть меньше, чем за год до этого.
Темпы набора контрактников последние два года остаются примерно на одном уровне, за исключением осенних месяцев. В конце лета 2024 года в столице ввели выплату в 1,9 млн рублей — и поток желающих отправиться на войну резко вырос. В августе 2024 года контракты в центре на улице Яблочкова подписали 5370 человек, в сентябре — 6940, это рекордные цифры за всё время работы пункта.
Но уже в ноябре показатели вернулись примерно к средним значениям — около 2600 человек в месяц. А зимой 2025 года наметился особенно заметный спад.
«Есть объективный факт: поток сильно уменьшился, и того наплыва, который был раньше, уже точно нет. Мы прикладываем усилия, чтобы из имеющегося потока набрать максимальное количество кандидатов», — говорит источник в мэрии.
В 2025, по словам собеседников «Вёрстки», снижение интереса к контрактной службе было особенно заметно в конце года — в декабре в Москве контракты заключили лишь 879 человек. По словам источника, это самый низкий показатель за всё время работы пункта, хотя статистики за 2023 год у собеседника нет.
«Идёт мощнейший отрицательный рост. В декабре всегда мало было, но сейчас прям плохо». Оба источника связывают спад с тем, что россияне устали от войны, а те, кто реально хотел отправится на фронт, уже давно это сделали. «Идёт всякий сброд», — описывает один из собеседников «Вёрстки».
«Увеличение потока желающих всегда связано с какими-то объективными факторами. К примеру, было очень мощное увеличение после Курска. Курска сейчас нет. Было очень мощное увеличение, когда радикально поднялись цены, подписной бонус миллионный сделали. И для многих это был важный аргумент. Сейчас объективных факторов не существует. Мы знаем, что уже война идёт дольше, чем Вторая мироваяi. И у любой войны есть накапливающаяся усталость, поэтому естественным образом поток будет снижаться», — говорит собеседник в мэрии, прогнозируя дальнейшие снижение показателей из-за «ухудшающейся финансовой ситуации» в стране.
По словам источника «Вёрстки» в администрации президента, знакомого с данными о контрактах, недобор в 2025 году зафиксирован по всей стране, а цифры сильно ниже озвученных Путиным и Медведевым.
Подтвердить эту информацию вторым источником «Вёрстке» не удалось. Собеседники в регионах высказывают противоречивые мнения. Источник в правительстве одного из субъектов ЦФО назвал результат в семь тысяч для своего региона «близким к истине», но не смог подтвердить число по всему федеральному округу. При этом он уточнил, что к концу года пошли «реально люди с опытом». Источник в Липецкой области утверждает, что «маргиналов» много, а сам регион не выполнил KPI по набору.
«Маргиналов сильно больше, чем раньше. Это если ты имеешь в виду алкашей, торчей или полубомжей из деревень, таких много и, наверное, станет ещё больше в этом году. Говорят, что кроме Москвы и Белгородской везде ж…» — говорит собеседник.
«Патриотом хочу быть»
Не справившийся с вопросом об опыте посещения психиатра Станислав из Свердловской области закончил девять классов школы. После этого он, по его словам, год обучался в техникуме на повара. Он не смог ответить на большинство вопросов из анкеты, как признаётся сам, «потому что никогда такие документы не заполнял». Трудности у мужчины возникли даже при ответе на вопрос об опыте военной службы.
— О чём вы задумались? — спрашивает мужчину работник пункта отбора.
— О жене.
— Когда вы женились?
— В пятницу
— А сегодня воскресенье. Это вы где женились?
— Здесь, в Москве
— Она москвичка? Вы давно приехали?
— В четверг.
— В четверг вы приехали, в пятницу вы женились, а в воскресенье пришли к нам, чтобы пойти на войну?
В ответ на это мужчина пояснил, что хотел прийти ещё в субботу, но что-то помешало. С женой, по его словам, познакомился в интернете, зачем идёт на войну — не знает, цели этой войны тоже не понимает.
— Как по-вашему, за что идёт эта война, за какие цели?
— Я не знаю.
— Не знаете, но хотите поучаствовать и готовы рискнуть жизнью и здоровьем ради этого?
— Да.
Как сложилась судьба Станислава на фронте, «Вёрстке» выяснить не удалось. Таких кандидатов — без чёткой мотивации и понимания, что их ждёт на войне — в последний год было всё больше, говорит один из собеседников «Вёрстки».
— Не то что идейных не осталось, не осталось просто здоровых мужиков. Медикам приходится идти на поблажки и закрывать глаза на откровенно неадекватных и неготовых служить. Образования нет, опыта нет, мотивации нет. Ничего нет.
Отсутствие мотивации — характерная черта многих новобранцев, следует из анкет и аудиозаписей, изученных «Вёрсткой». Например, Алексей из села Нижегородской области. Работал каменщиком и штукатуром-маляром, но давно без работы, сколько точно — не помнит. Зачем идёт на войну — не знает.
— Не знаю, что-то стрельнуло в голову.
— Мне надо увидеть у вас понятую, чёткую, надёжную мотивацию нести военную службу, помогите мне её увидеть. Вам это зачем?
На этот вопрос мужчина ответить не смог, как и на несколько последующих — просто промолчал. При этом в беседе с работником центра на Яблочкова войну с Украиной Алексей назвал «несправедливой».
— И чего вы тогда идёте на неё?
— Родину защищать.
— Так на Родину напали? От кого вы её защищаете?
— Не знаю.
— Смотрите, если я вам откажу, вы расстроитесь?
— Нет.
— Хотите, чтобы я вам отказал?
— Зачем?
— Если я вас пущу на фронт, вы порадуетесь?
— Ну, не расстроюсь.
— Складывается ощущение, что вам вообще по барабану
— Или я кого-то, или меня убьют, — внезапно отвечает на последний вопрос кандидат и, подумав, добавляет, что «хочет быть патриотом».
Препятствий для отправки Алексея не фронт не нашлось, и мужчина подписал контракт. Как и практически все, кто приходил в 2025 году в пункт отбора на Яблочкова в Москве. Потерявшие работу, пьющие, одинокие мужчины без родных и с долгами. Таких становится всё больше, говорят собеседники «Вёрстки».
«Все активные, здоровые, с какой-то политической и жизненной позицией давно ушли. Но всё равно большинство, кто подписывает контракт, делают это по вынужденным обстоятельствам. Есть эффект снижения базы здоровых патриотов и переход на базу людей „по нужде“. И люди „по нужде“ по качеству, конечно, хуже», — объясняет собеседник в московской администрации.
Мужчина средних лет с характерным запахом алкоголя пришёл в центр на Яблочкова, чтобы «отомстить» за отчима. На собеседовании суетится и не может найти свои документы.
«Я вчера пил. Я до этого водку пил, а вчера именно пивом похмелился <…> неграмотное решение было набухаться. Редко, но метко <…> работаю монтажником. Отчима убили там, в конце декабря. Надо отомстить. У меня никого нет — ни матери, ни отца, мать погибла два года назад. В 2024 ушёл отчим на войну. Война — это, конечно, плохо, но когда за что-то своё — тогда можно. Война во имя добра приветствуется. Ебашим тех, кого надо ебашить».
Другой неоднократно судимый по разным статьям мужчина хочет на фронте «оправдаться» перед родными. «Аннулировать судимости, перед родственниками оправдаться. Ну и отец воевал тоже. Что о войне думаю? Мне всё равно. Война слишком затянулась, мне кажется. В России всё замечательно. Наш город преобразился. Нету никаких проблем. Дороги, парки, школы, всё красота, дома все отремонтированы. И трудовые места появились», — говорит мужчина об одном из городов Подмосковья.
«Трясущийся, как алкоголик» строитель из Нижнего Новгорода собрался на войну, потому что на гражданке ему «не фартит». «Родственников нет, никого нет. Гражданская жена есть. Мы с ней давно знакомы, но она уже замужем. Ну, у нас отношения-то есть, но у неё муж. Я и охранником работал и везде работал. Не нашёл своё место. Не фартит. Просто хочу контракт подписать. Посмотреть, что будет».
«Посмотреть, что будет» — такую мотивацию озвучили несколько кандидатов. Для многих российских мужчин лишившихся работы, расставшихся с женой, не нашедших себя в жизни, пойти на войну кажется выходом из жизненного тупика. Другая мотивация — заработать денег для родных, поскольку сам «уже пожил». Её зачастую озвучивают кандидаты старше 50 лет.
«Я ещё молодым фору дам»
Возрастных новобранцев, по крайней мере в Москве, становится больше. Эта тенденция наметилась ещё в конце 2024 года — тогда возросла доля новых контрактников старше 45 лет. Но в прошлом году всё чаще начали встречаться мужчины даже старше 55 лет.
«Я ещё молодым фору дам, — говорит 61-летний житель Элисты. — Если своё хозяйство не держать, тяжело выжить. Овцы у меня. Самое выгодное, 50 голов. Почему на войну? А что делать? Надо России помочь, много наших ребят погибло. До этого я занят был. Я бы, конечно, раньше ушёл».
Другой возрастной рекрут — Анатолий из села Нововарваровка в Приморском крае — сразу признаётся, что ему уже отказали в родном регионе.
— По возрасту не взяли.
— И сколько вам полных лет?
— 62 года.
— Мы возьмём, для нас это молодой считается, у нас с этим проблем не будет.
О своей мотивации мужчина говорит прямо: «Денежный вопрос». На работу, по его словам, не берут из-за возраста.
«Деньги нужны, дров, может, дадут, в новостях пишут, что участникам „СВО“ выдали по три куба», — объясняет он, смеясь. Трёх кубов, по его словам, в его селе едва ли хватит на месяц. В ответ на вопрос, осознаёт ли он риски, говорит, что «уже нечего бояться». И добавляет — «если бы дорогой наш товарищ не омолодил нас, я бы уже на пенсии был», имея в виду повышение пенсионного возраста Владимиром Путиным.
— А как вы относитесь к руководству нашей страны вообще? — интересуется работник пункта отбора.
— Да как? Как все — комментарии почитайте в интернете.
— Значит, вы не поддерживаете.
— Нет.
— Но при этом всё равно идёте за него воевать.
— Конечно, у меня папа с Белгородской области родом, два деда воевали.
— Но они же воевали с фашизмом.
— Ну а сейчас что?
Похожую позицию при собеседовании со специалистами пункта отбора высказывает и 54-летний Игорь из Москвы. Мужчина идёт на войну, чтобы погасить долги по налогам и обеспечить свою дочь. Во время беседы в кабинет неожиданно входит и его жена. Она не поддерживает решение мужа отправиться на «СВО».
— У вас муж на войну, вы как к этому?
— Отвратительно.
— Вы против?
— Да я не то чтобы против, не то чтобы за.
— А отвратительно что?
— Я бы, конечно, хотела, чтобы мой муж был со мной, это нормальное желание любой женщины. Вот страшно и за него, и за себя, потому что мы люди взрослые и понимаем, что может быть.
Женщина перехватывает инициативу в разговоре и вместо мужа объясняет его мотивацию отправиться на «СВО»: «В 54 года уже не так просто устроиться на работу, у нас дети и прожили 20 лет уже… со всеми вытекающими». Игорь продолжает: «Оставить бы ребёнку что-то»«. По его словам, семья не может себе позволить оплатить обучение дочери в институте.
При этом мужчина уверен, что в штурмовики его из-за возраста не отправят, а вероятность выжить оценивает в 85–90%. Саму войну, как считает пара, можно было избежать.
«Отпустили ситуацию сильно далеко, и она уже зашла так. Я как бы слежу за политической обстановкой», — говорит Игорь. Под конец собеседования мужчина ещё раз переспросил — может ли он передумать перед самым подписанием. Мог, но не стал. Передумывают единицы, отказы со стороны пункта отбора тоже случаются крайне редко.
«Не принимать только в крайних случаях»
На войну отправили даже «христианского целителя» из Ростовской области. Мужчина, по его словам, работал сварщиком в Норильске с зарплатой в 260 тысяч рублей, но «голос» позвал его на фронт.
«Все спрашивают, чего ты туда на войну, там, где пули летают. Как бы я говорю — свыше посылает, надо. У меня способности есть и когда мне нужен заработок, я к Богу обращаюсь, и он направляет. А когда я получаю, я должен ответить взаимностью», — объясняет он.
— То есть вас Бог посылает на войну?
— Ну где-то свыше. Не знаю, почему. Мне просто дорогу на Север закрывают, я дома, мне дома закрывают, захода нету. И мне приходит, тут чуть-чуть по-другому. Я православный, и утренние и вечерние молитвы читаю, от Евангелия, причащаюсь. Не скажу, что я слишком. Я только вникаю. Я с детства верю в бога, но по литературе буквально два месяца.
— А может ли быть такое, что Бог отправляет на войну?
— Нет, это скорее всего мне испытание, чтобы на ступеньку выше стать.
Перед подписанием контракта целитель оставил сотрудникам свою визитку — «Диагностика состояния здоровья дистанционно» с номером телефона, на обратной стороне — текст молитвы «Отче наш».
В 2024 году в среднем отказывали 61 кандидату в месяц, тогда как в 2025 — лишь 23, следует из данных, которые есть в распоряжении «Вёрстки»i. Берут практически всех — это установка от московских властей.
«Были прямые директивные указания от руководства уменьшить критерии отбора, не принимать только в крайних случаях. И эти указания по снижению критериев были в отношении всех сотрудников пункта по отбору», — говорит собеседник в мэрии.
По его словам, отказывают кандидатам только по «особым статьям»: например, со всем, что связано с сексуализированным насилием в отношении несовершеннолетних. При этом приговор или обвинение в изнасиловании не считается достаточным основанием, чтобы не отправлять на фронт. «Железобетонный» отказ получают те, кто состоят на учёте в нарко- или психдиспансере. Но только на активном учёте. Также в списке — хищение огнестрельного оружия, покушение на власть и экстремизм.
«По врачам тоже всякие сомнительные, спорные ситуации все убрали. Оставили только самые-самые яркие, да, какие-то там типа ВИЧ. В этом смысле все стараются максимально дотягивать», — поясняет собеседник в мэрии.
Медицинские требования снизили в августе 2025 года — например, шизофрения и несколько других психиатрических диагнозов больше не препятствие для подписания контракта с российской армией или причиной для увольнения из Минобороны.
Военных с диагностированными расстройствами личности и другими психиатрическими диагнозами забирают в окопы порой прямо из больниц. Годными считают и людей, «имеющих психические расстройства и расстройства поведения, вызванные употреблением психоактивных веществ», если нарушения «умеренные и незначительные».
Как снизили медицинские требования для контрактников
Развернуть↓По измененному «Положению о военно-врачебной экспертизе» в список годных для службы в армии по контракту с категорией «В» попали и те, кто отказывается от радикального лечения онкологии, люди с «умеренно выраженными кратковременными болезненными проявлениями» психозов (шизофрения, шизотипические расстройства и др.); люди с выраженными стойкими болезненными проявлениями невротических и соматоформных расстройств; страдающие расстройством личности (сюда российские чиновники относят и трансгендерность). Острые алкогольные психозы и хронический алкоголизм у контрактников из категории В (ограниченно годен) вообще перешли в категорию Б (годен с незначительными ограничениями).
О снижении «качества» желающих поехать воевать с Украиной говорят и частные вербовщики. Один из них рассказал «Вёрстке», что в последние месяцы идут только те, кто был осуждён.
«Если, может быть, где-то полгода назад шли все, без разбора, то сейчас 99% — те, кто был осуждён за тяжкие преступления. Они хотят для себя самых лучших условий. По моей личной статистике, 90% — это 228 статья, за наркотики, и 158,159, то есть мошенничество. Сейчас, чтобы был нормальный кандидат, не убийца, не грабитель — это редкость», — говорит рекрутер из Санкт-Петербурга.
Другой вербовщик, который работал в основномы кандидатами, которым ранее уже отказывали по тем или иными причинам, подтверждает слова своего коллеги.
«Большинство маргиналов, то есть прям вот более-менее адекватных чуваков прям единицы — где не было мата через каждое слово. Нам говорили, что очень важно курировать их до самого конца, потому что многие могли на этапе поездки в поезде могли напиться жесточайше, что их могли выгнать. Очень много как раз было именно таких чуваков, которые отрывались как в последний день», — вспоминает бывший рекрутер из Воронежа.
«Они как будто безрукие»
Нехватку в штатном составе закрывают не только пенсионерами и осуждёнными за тяжкие преступления. Чтобы найти новых бойцов на замену убитым и раненым, сотрудники Минобороны принуждают к контракту солдат-срочников. Об этом собеседники «Вёрстки» начали рассказывать ещё в конце 2024 года, но сейчас тенденция стала массовой.
«Люди идут пачками, очень много молодых парней, которые на срочке подписывают контракты, — говорит „Вёрстке“ один из десантников. — Срочники обманом либо по принуждению подписывают. У нас тут больше возможности получать инфу, дома же — тотальная диктатура, электронные концлагерь в чистом виде. А народ — терпилы необразованные, которых запугали репрессиями», — отходит он от темы.
Десантник приводит примеры, о которых он слышал — как именно принуждают срочников поехать воевать: подсовывают контракт под видом другого документа, доводят до физического изнеможения, не дают спать.
Срочников принуждают к контракту уже второй год, подтверждает юрист, директор правозащитной организации «Школа призывника» Алексей Табалов. «И такое ощущение, что [этот процесс] выходит на нормализацию. Как бы все свыклись с этим и считают это обычным делом. За последние месяцы такое ощущение, что пошла вторая волна. И, возможно, это связано с тем, что планы на прекращение войны и на перемирие похоронены, солдат на фронте не хватает, и власти предпочитают вербовать людей на контракт, нежели проводить мобилизацию. А срочников можно обмануть или принудить».
Как рассказала «Вёрстке» сестра одного из срочников в Воронежской области, брат служил всего около трёх месяцев и, по её словам, подписал контракт на фоне постоянного психологического давления.
«Им очень долго говорят, что нужно быть мужчиной, сделать выбор. Потом просто издевки словами, типа „ты что, маменькин сынок?“ Для них возвращение к маме и возвращение домой — это что-то низкое».
Согласившихся воевать срочников быстро обучают и шлют в штурма, говорят источники «Вёрстки» среди военных. «Многие из срочников ведутся на сказки типа будут в тыловых войсках. Но в итоге их переводят в пехоту. А дальше сами понимаете что». Отсутствие опыта командиров не пугает: «А разве для того, чтобы быть мясом, нужен опыт? А стрелять и бросать гранату 15 минут хватит обучить».
«Молодёжь совсем не приспособлена, жалко на них смотреть, — говорит десантник. — Они как будто безрукие, невоспитанные, отсталые. Почти ничего не умеют. Жалко их очень, потому что шансов выжить почти нет. Молодежь деклассирована».
«К нам присылают совсем каличей — на мясо, — подытоживает штурмовик с харьковского направления. — И дурачков из деревень присылают даже без обучения — и сразу на позиции. Живут они месяц-два максимум. Долбоёбы всякие, которые нихуя не соображают, чё к чему по жизни».
«Похуй, кого отправлять», — объясняет собеседник в московской мэрии. По его словам, работники пункта думают лишь о том, как бы побыстрее пойти домой. И добавляет своё мнение: «Чем больше пойдёт, тем лучше — пускай умирают те, кто хочет».
Иллюстрации: Дмитрий Осинников
Инфографика: Эль
Поддержать «Вёрстку» можно из любой страны мира — это всё ещё безопасно и очень важно. Нам очень нужна ваша поддержка сейчас
Как нам помочь