Дом, в который пришла война

Спецпроект «Новой-Европа» о преступности ветеранов «СВО»

Этот текст — часть нашего спецпроекта «Дом, в который пришла война». Для него мы изучили «гражданские» преступления (исключая самоволки и другие военные статьи) восьми тысяч участников «СВО» — контрактников, мобилизованных, наемников ЧВК. Рекомендуем вам начать с интерактивной части спецпроекта, а после этого прочитать наше исследование ниже.

Главные выводы

1. Более 8000 участников «СВО» — контрактников, мобилизованных, наемников ЧВК — осуждены за «гражданские» преступления с 2022 года. Около 7000 из них — это ветераны, вернувшиеся домой. Еще почти 1000 подсудимых были действующими военными на момент совершения преступления.

2. Около 900 ветеранов совершили насильственные преступления. Как минимум 423 потерпевших скончались (61 из них погибли в автоавариях). В числе убитых — 52 жертвы домашнего насилия: спутницы, дети, мамы, бабушки, сестры.

3. Пока у нас нет оснований говорить, что ветераны совершают любые преступления существенно чаще, чем средние молодые мужчины без высшего образования и с невысоким доходом. Однако участников «СВО» в два раза чаще судят за убийства и нанесение тяжелых увечий, чем россиян из похожей социальной группы.

4. Также ветеранов привлекают по статьям, связанным с кражами, угонами и прочим ущербом имуществу (3000 человек), нарушением ПДД (1800), оборотом наркотиков (1500) и мошенничеством (почти 400 человек).

5. Как минимум 27% попавших под суд ветеранов уже были судимыми до войны. 656 из них отправились воевать из колонии и были помилованы президентом. Чаще всего участники «СВО» ранее судимы за кражи, грабеж и прочий ущерб имуществу. Однако 90 человек были осуждены как минимум второй раз за насильственное преступление.

6. Как минимум 40% обвиняемых получили награды за участие в войне. Самая популярная — медаль «За отвагу». Судьи обычно засчитывают награды как смягчающее обстоятельство.

7. 34% осужденных ветеранов получили более мягкий вид наказания, чем средний россиянин без военного опыта. Для сравнения, более строгое наказание получили всего 15% участников войны. Чаще всего ветеранам назначают исправительные, принудительные работы или штраф вместо более суровых видов наказания. Из тех, кому всё-таки назначили лишение свободы, каждый третий получил более короткий срок, чем в среднем по стране.

8. В среднем судьи склонны реже сажать ветеранов почти за любые преступления. Особенно за оборот наркотиков в значительном размере без цели сбыта, вождение в пьяном виде, грабеж без отягчающих. Но за насильственные преступления шансы угодить за решетку у ветерана почти такие же, как в среднем по стране.

9. С каждым годом число преступлений растет. В 2023-м в суд попало около 2500 дел, в 2024-м — больше 4700.

10. Преступления ветеранов были зарегистрированы по всей России. Сильнее всего последствия войны затрагивают Ростовскую область, граничащую с зоной боевых действий. Но единичные кейсы насчитываются даже в малонаселенных и удаленных от войны регионах: на Чукотке, в Ненецком АО, Магаданской области. Также редко под суд попадают ветераны СВО в Ингушетии. В этих же регионах и меньше всего погибших на войне.

11. Наши данные о преступлениях военных — это минимальная оценка. Далеко не все дела о кражах или побоях доходят до суда. И не во всех кейсах суды публикуют тексты решений (в 60–70%). Кроме того, дела о преступлениях, совершенных на оккупированных территориях, вообще недоступны.

Вечером субботы, 20 апреля 2024 года, семья Рамазановых спала в своей квартире в Кизляре. Родители, Арсен и Саният, — в спальне, с младшей дочерью. Их старшая дочь спала в зале, на диване. Около полвторого ночи к ним домой через незапертую дверь вошел их сосед — ветеран войны с Украиной. Он зашел в спальню и с размаху ударил Арсена ножом в грудь, в район сердца.

Арсену повезло: нож сломался. Военный побежал на кухню за новым, супруги выскочили за ним. В коридоре завязалась драка. От ударов Арсен упал, но схватил нападавшего за ноги. Саният вырвала у него нож. В итоге ветеран убежал, Саният вызвала скорую помощь, Арсен от ран потерял сознание.

Имя нападавшего не указано в документах суда. Он был соседом Рамазановых много лет. Заходил в гости, поздравлял с праздниками. Завербовался на фронт из колонии (сидел за «умышленное уничтожение или повреждение имущества»).

В феврале 2025-го напавшего ветерана войны в Украине признали невменяемым, страдающим «психическим расстройством в форме органического расстройства личности и поведения».

Соседи слышали, что перед нападением тот выкрикивал, что он «эсвэошник», а «тут проживают украинцы и их нужно убивать». Его приговорили к принудительному лечению. Рамазановы иск о возмещении вреда так и не заявили.

Попытка убийства семьи Рамазановых — одно из многих преступлений вернувшихся домой с войны с Украиной.

Мы исследовали тексты уголовных дел с 2022 года и обнаружили 8000 приговоров, в которых упоминается, что подсудимый участвовал в «СВО». 7000 из них вынесены судами общей юрисдикции, то есть в отношении ветеранов, уже вернувшихся домой. Еще тысячу таких приговоров по делам о «гражданских» преступлениях (исключая самоволки и т. д.) мы обнаружили в военных судах — в них судят действующих военнослужащих.

По официальным данным, с фронта домой вернулись 137 тысяч военных, говорили в администрации президента в конце июня. Так, получается, что как минимум 6% от вернувшихся уже судимы в рамках уголовных дел.

По мере возвращения ветеранов домой и число преступлений растет. За 2022-й год мы нашли около 350 таких кейсов. В 2023 году насчитали 2500 приговоров. В 2024-м — уже больше 4700. При этом в 2025-м еще не все тексты опубликованы. У нас есть данные только о 1100 приговорах.

Как мы считали

С сайтов судов общей юрисдикции мы выгрузили все приговоры с 2022-го по ноябрь 2025 года и выделили из них те, где встречаются ключевые слова «СВО», «специальная военная операция», «Вагнер», «призван по мобилизации» и так далее. Далее мы удалили часть приговоров по стоп-словам, чтобы отфильтровать нерелевантные решения. С помощью LLM модели gemini-2.5-flash-lite мы завершили фильтрацию, оставив только те приговоры, где подсудимый является ветераном/участником «СВО». Также мы исключили приговоры по всем статьям из главы УК «Преступления против военной службы».

Мы учитывали приговоры, вынесенные только ветеранам и участникам войны в Украине. То есть мы исключили кейсы, где подсудимый заключил контракт после совершения преступления, к примеру, чтобы избежать наказания или повлиять на строгость решения.

Для приговоров, по которым судили сразу нескольких человек, мы проверили, кто из подсудимых является участником войны. Далее статьи, наказание, судимости и другую информацию мы выделяли только для ветерана.

Чтобы в дальнейшем сравнивать наши данные со статистикой Судебного департамента, мы удалили пункты, оставив только номера статей и частей. Мы также удалили статьи 30 и 33 УК (покушение на убийство), но учитывали их при анализе кейсов по статье 105 УК (убийство).

Далее мы разбили статьи на популярные категории: насильственные преступления (глава «Преступления против жизни и здоровья» из УК), наркотики (статьи 228–234.2 УК), кража/грабеж/ущерб имуществу (статьи 158, 158.1, 161, 162, 164, 165, 166, 167, 168 УК), мошенничество/растрата/вымогательство (статьи 159, 160, 163 УК), нарушение ПДД (статьи 263 и 264 УК со всеми подстатьями).

Тип и размер наказаний мы выделили из резолютивной части приговоров (после слова «приговорил»). Если подсудимого привлекли по нескольким составам, мы брали окончательное наказание. Если наказание суммировалось с наказанием по другому приговору, мы брали наказание только для актуального приговора.

Чтобы оценить, как часто и за какие преступления ветеранам смягчают наказание, мы сравнили вид наказания (лишение свободы, обязательные работы и так далее), который назначили каждому ветерану, с самым популярным видом наказания по статье и части за соответствующий год из статистики Судебного департамента. Популярным мы считали вид наказания, который суды назначали чаще других видов по соответствующим статье и части в соответствующем году. Также мы сравнили срок реального лишения свободы, назначенный каждому ветерану, с популярным сроком по всей стране, предварительно разбив их на категории (до одного года, от одного до двух лет и так далее). Для этого анализа мы брали только кейсы, где ветерана судили по одной статье и части — таких почти 90%.

Прошлые судимости мы выделили из вступительной части приговоров (до слова «установил»). Даже если указано, что подсудимый юридически не судим, то есть все судимости погашены, мы всё равно выделяли прошлые судимости. Если информация о прошлых приговорах скрыта, но указано, что подсудимый ранее судим, мы всё равно учитывали его судимость. Дополнительно мы выделили информацию о помиловании. Статьи, по которым ветераны были ранее судимы, мы также разбили на категории. Однако мы не смогли учесть все возможные судимости, поскольку, если прошлая судимость погашена, суды не всегда вносят информацию о прошлых судимостях в текст приговора.

С помощью модели gemini-2.5-flash-lite мы выделили дополнительную информацию о подсудимых: название наград, здоровье (алкоголизм, ранение, психические расстройства), а также — входил ли подсудимый в ряды ЧВК «Вагнер». Некоторые сущности, а именно наличие и название наград, а также ранения мы дополнительно выделили по ключевым словам. Отдельно для насильственных преступлений мы выделили ущерб здоровью потерпевшего, а также, если потерпевший является женщиной или ребенком и находился в близких/родственных отношениях с подсудимым, мы считали кейс домашним насилием. Для таких кейсов мы выделили социальное отношение потерпевшей к подсудимому: мать, сестра, сожительница или супруга, дочь и так далее.

Один человек мог неоднократно привлекаться к уголовной ответственности. Вручную мы перепроверили ветеранов, которые фигурируют в трех и более приговорах. Для остальных мы брали за одного ветерана подсудимых с одинаковыми именами (полное ФИО или фамилия с инициалами) в одном регионе. Этот метод не всегда работает корректно. Если в данных встречаются два разных человека с одинаковыми ФИО из одного региона, то мы считаем их за одного ветерана. Также если один ветеран совершил два преступления в разных регионах, то мы считаем его за двух разных людей.

Также мы выделили фабулу (краткое содержание) каждого кейса.

Не все дела публикуются судами. С помощью API телеграма мы скачали новости об убийствах и смертельных ДТП, где подсудимый, обвиняемый или подозреваемый — участник «СВО». Не по всем кейсам из новостей вынесен приговор или известно о возбуждении дела. Такие преступления мы учитывали только при подсчете жертв.

Важно отметить, что найденные нами цифры — это минимальная оценка преступности среди возвращающихся с фронта. На самом деле преступлений может быть существенно больше:

• не все дела могут доходить до суда (и мы не знаем, есть ли какое-то особое отношение к воевавшим со стороны полицейских и следователей);
• не все тексты приговоров публикуются — по нашей оценке, по насильственным статьям опубликованы только 60–70% приговоров, а военные суды намеренно скрывают информацию о преступниках — участниках войны;
• наконец, нам вообще не доступна информация об уголовных делах на оккупированных территориях, а там действующие военные и совершают большинство преступлений.

«Спорим, что я тебе сейчас отрежу голову!»

Николай и Дарья Мерзлые из Фурманова Ивановской области познакомились в интернете, съехались, через два месяца поженились. Вот только после свадьбы Николай, ветеран войны в Украине, начал пить. Начались ссоры и агрессия. Из-за угроз и избиений (самой Дарьи и ее старшей дочери) женщина трижды обращалась в полицию. «Я тебя сейчас зарежу, спорим, что я тебе сейчас отрежу голову!» — в один из эпизодов кричал Николай, размахивая перед ней ножом.

От правоохранителей Дарья узнала, что ее муж несколько раз был судим, в том числе за убийство. «Вы вообще знаете, за кого замуж вышли?» — сказал следователь. Но помощи как таковой не последовало.

Дарья с тремя детьми от другого брака съехала к своей матери. Николай не оставлял попыток вернуть жену. В мае 2024 года они встретились днем на улице в центре города. Николай встал перед женой на колени. Она ответила матом. Мужчина к тому времени уже был пьян. Он достал складной туристический нож и начал наносить удары. Теща попыталась оттащить ветерана войны от дочери и тоже оказалась на асфальте. Суммарно женщины получили около 20 ударов ножом. Их спасли дети: они позвали на помощь покупателей соседнего магазина.

Уже в ходе судебного разбирательства стало известно: Николай вместо 14 лет в колонии вновь планирует уйти на «СВО». «Я тебе старалась помочь, я думала, ты исправишься. Я хотела тебя исправить», — сказала уже бывшему мужу Дарья Мерзлая после оглашения приговора.

ПОРТРЕТ ОСУЖДЕННОГО ВЕТЕРАНА

• Почти 2000 участников войны, или каждый четвертый среди осужденных, были ранены, контужены или стали инвалидами.

• Около 4% обвиняемых страдают алкоголизмом или наркоманией (но такие диагнозы далеко не всегда указывают в текстах приговоров).

• У 116 человек официально зафиксированы ПТСР, расстройство личности или умственная отсталость.

• Как минимум 40% обвиняемых были награждены за участие в войне. Самая популярная награда — медаль «За отвагу». Также распространены благодарность от главы ЛНР, медали Жукова, Суворова, медаль «За боевые заслуги», награды ЧВК «Вагнер»: «За взятие Соледара», «Бахмутская мясорубка».

• 1385 человек ранее воевали в составе ЧВК «Вагнер».

Всего мы обнаружили больше 900 ветеранов войны, преследуемых за насильственные преступления — убийства и избиения. 423 потерпевших скончались (включая жертв смертельных ДТП). Среди потерпевших — 52 жертвы домашнего насилия: спутницы, дети, мамы, бабушки, сестры. Часто такие преступления совершались в состоянии алкогольного опьянения.

Судя по открытым данным, экс-военные совершают аномально высокое количество убийств и избиений с тяжелыми последствиями по сравнению с обычными мужчинами.

ветеранов судят за убийство или покушение на убийство в 2,5 раза чаще, чем среднестатистических мужчин. В два раза чаще — за избиение, нанесшее тяжкий вред здоровью.

«Это точно статистически значимая разница в количестве приговоров, — говорил изданию «Ветер» Кирилл Титаев, исследователь российской правоохранительной системы и профессор социальных наук Факультета свободных искусств и наук в Черногории. — Либо часть менее тяжких преступлений скрывают [они не доходят до суда], либо «ветераны» войны действительно совершают больше убийств. Либо и то и другое».

Очень похоже, что верны оба этих предположения. Так, есть признаки того, что далеко не все преступления ветеранов небольшой тяжести доходят до суда.

Ветераны убивают даже в два раза чаще, чем социальная группа, статистически чаще всего совершающая убийства, — люди с девятью и менее классами образования (по данным суддепа и исследователей преступности).

А вот преступления по статьям 115 (причинение легкого вреда здоровью) или 119 (угрозы убийством) ветераны, наоборот, совершают в два раза реже.

Такое распределение вызывает вопросы. Вероятно, дела по менее серьезным преступлениям ветеранов просто не доходят до суда — их легче замять. Например, их не фиксируют в МВД, следователи не возбуждают или прекращают дела, или, может быть, жертвы сами реже обращаются в полицию.

Это значит, общее количество преступлений, совершаемых ветеранами, в реальности может быть выше. И на этом фоне доля убийств — преступлений, скрыть которые сложнее всего, — тогда окажется немного ниже.

Почему мы так думаем?

Мы изучили статистику убийств и других насильственных преступлений в разных регионах страны. И обнаружили подозрительное распределение дел.

Например, по данным «Медиазоны» и BBC, на войне погибло более 1100 жителей Северной Осетии. Это высокий уровень по сравнению с другими регионами. А значит, в республику должно было вернуться и много ветеранов. Однако мы не обнаружили ни одного приговора о насильственных преступлениях в отношении экс-военных из Северной Осетии. Для сравнения, в схожей по уровню потерь и количеству жителей Карелии мы нашли в судах десять таких уголовных дел.

Или еще один пример. В 2024 году за убийства или нанесение тяжких увечий выносили примерно треть от всех приговоров по насильственным преступлениям. Суды рассматривают много дел и по другим статьям: за нанесение среднего и легкого вреда здоровью или побои. Однако, например, в Ивановской области суды приговорили только четырех ветеранов войны за насильственные преступления. И всех — за попытки убийства и тяжелые увечья. Мы полагаем, что дела о побоях или избиениях с легким вредом для здоровья просто не дошли до суда.

Кроме того, ветераны действительно могут чаще убивать и наносить увечья, чем типичные преступники. Всплеск уровня убийств в послевоенное время — доказанный на примере войн XX века эффект. В случае войны с Украиной стоит учитывать и то, как производился рекрутинг военных. На передовую вербовали и продолжают вербовать из колоний и со скамьи подсудимых. Возможно, люди, уходящие на войну, в принципе более склонны совершать насильственные преступления.

Тем не менее насилие — далеко не самое типичное преступление, из-за которого участники войны оказываются под судом. Как и в случае с «гражданской» преступностью, ветеранов часто привлекают по статьям, связанным с кражами, угонами и прочим ущербом имуществу (3000 человек), нарушением ПДД (1800), оборотом наркотиков (1500) и мошенничеством (почти 400 человек).

«В нашем представлении преступниками должны быть страшные убийцы, грабители, насильники. Но в реальности самая народная статья — это 228-я, всё, что связано с незаконным оборотом наркотиков. А если речь идет о насилии, то самый популярный сценарий — это драка (иногда переросшая в убийство), — говорит Кирилл Титаев изданию «Ветер». — С этой точки зрения осужденные «ветераны» не сильно отличаются от остальных осужденных. Вероятно, с какими-то своими особенностями, которые мы сейчас не видим».

Ветераны чаще совершают преступления?

Ветеранов войны судят примерно в 1,7 раз чаще, чем обычных мужчин того же возраста. Но в то же время если взять подгруппу молодых мужчин с невысоким доходом без высшего образования из сельской местности или небольших городов (как большинство воюющих), то отличия в судимости уже не будут такими существенными.

Наши расчеты

Судя по официальным данным, примерно 6% от вернувшихся ветеранов уже были судимы в рамках уголовных дел. В то же время, по данным Судебного департамента, за время войны были осуждены примерно 3,5% всех мужчин в возрасте от 18 до 49 лет (1,1 млн из 32 млн мужчин в этом возрасте). Это в 1,7 раза меньше, чем уровень судимости ветеранов.

Тем не менее пока что наши расчеты можно назвать предварительными. С одной стороны, мы не знаем, насколько близка к реальности цифра в 137 тысяч вернувшихся ветеранов. К примеру, Международный институт стратегических исследований (IISS) оценивал в 376 тысяч только количество тяжелораненых военных, оставшихся инвалидами.

С другой стороны, возможно, и число преступлений военных существенно выше. Например, не все дела могут регистрироваться в МВД или доходить до суда. Не все приговоры в отношении ветеранов могут публиковать. (По нашим оценкам, в целом публикуют тексты 60–70% приговоров).

«В России преступность распределена в высшей степени неравномерно по полу, возрасту и социальному положению, — объяснял Кирилл Титаев изданию «Ветер». К примеру, человек без высшего образования имеет шансы быть осужденным примерно в семь раз больше, чем человек с высшим образованием. — Мужчина без высокого дохода и, как правило, без высшего образования, взятый из сельской социальной среды или малого, среднего российского города, прошедший войну, получивший хоть какой-то военный опыт и потом вернувшийся на место, совершает преступление примерно с той же вероятностью (то есть с очень высокой), что и точно такой же мужчина, но военного опыта не имевший. Потому что доля наблюдаемых по приговорам осуждений, опять же не для всего населения, а для небогатых не очень образованных мужчин, примерно та же самая», — говорил Кирилл Титаев «Ветру».

Из колонии — на войну, с войны — в колонию

Еще летом 2022 года стало известно о вербовке заключенных на фронт. Изначально этим занималась ЧВК «Вагнер» и лично Евгений Пригожин — на видео, снятом в одной из колоний Марий Эл, он обещал помилование за полгода штурмов.

В феврале 2023 года Пригожин, по его словам, прекратил вербовку, а вскоре не стало и самого Пригожина. Но отказываться от притока заключенных на фронт государство не собиралось. Летом 2023 года Владимир Путин подтвердил, что подписывает указы о помиловании за участие в войне. Спустя год Госдума приняла сразу во втором и третьем чтениях законопроект об освобождении от уголовной ответственности за подписание контракта с Минобороны.

Первая группа бывших заключенных, как сообщал Пригожин, получила помилование и вернулась в Россию в январе 2023 года. В медиа появились первые новости об убийствах и изнасилованиях, которые совершают демобилизованные «вагнера».

Многие из помилованных ранее уже были судимы за насильственные преступления. А некоторые — не один раз. В сентябре 2023-го дважды судимый за убийство Олег Гречко из нижегородского города Заволжье снова попал под суд. Так и не отсидев последний срок, он отправился на фронт, вероятно, в составе ЧВК «Вагнер». Спустя полгода Гречко вернулся домой и поселился в частном доме своей сестры. После ссоры он облил спящую женщину бензином и сжег заживо.

С каждым годом войны таких случаев становится всё больше.

Как минимум 2139 осужденных — участников «СВО» ранее уже были судимы. 656 из них были помилованы президентом после отправки на войну из колонии. Это значит, что судимость имеют 27% приговоренных ветеранов.

Впрочем, это сильно меньше, чем в среднем по стране: 44% осужденных в 2024 году россиян уже имели судимость, в том числе погашенную. Такая разница может быть связана с тем, что суды не всегда публикуют информацию о прошлых судимостях в тексте решения, если она погашена.

Некоторые ветераны должны были до сих пор отбывать сроки за прошлые преступления, но «искупили вину» на фронте, получив помилование от президента. Один из таких — Евгений Твердохлебов. В январе 2022-го он приревновал сожительницу к знакомому и сжег последнего заживо, за что получил 15 лет колонии строго режима. Отсидев полгода, Твердохлебов ушел на войну. Домой он вернулся с медалью «За отвагу» и помилованием. На свободе Твердохлебов начал злоупотреблять спиртным и избивать сожительницу. После очередных побоев женщину госпитализировали с разрывом селезенки, а Твердохлебов снова попал под суд.

Больше тысячи ветеранов неоднократно осуждены за похожие преступления. В основном за кражи, но 90 подсудимых — за насильственные действия.

Привилегии в суде

«Участники специальной военной операции — это особые люди. Они часть новой элиты. Все мы перед ними в долгу», — заявил спикер Госдумы Вячеслав Володин летом 2025 года.

Контракт с Минобороны действительно гарантирует россиянину набор привилегий, одна из важных — иммунитет перед судом. Еще в 2024 году Владимир Путин подписал закон об освобождении действующих участников «СВО» от уголовной ответственности. Для государства это возможность расширить мобилизационные резервы, а для преступников — избежать наказания и судимости. Их дела сначала приостанавливают, а затем и вовсе прекращают, к примеру, с получением награды.

Если подсудимый уже вернулся с фронта, статус ветерана также может повлиять на приговор. Мы видим это на данных: треть бывших участников «СВО» получают более мягкое наказание, чем средний россиянин без военного опыта. Для сравнения, более строгое наказание получили всего 15% участников войны. Чаще всего ветеранам назначают исправительные, принудительные работы или штраф вместо более суровых видов наказания.

Из тех, кому судьи всё-таки назначили лишение свободы, каждый третий ветеран получил более короткий срок, чем в среднем по стране. И только 17% — более долгий. Четверть лишенных свободы ветеранов получили минимальный срок — до года лишения свободы. Для 63% из них судьи смягчили наказание.

Рассчитывать на смягчение приговора ветераны могут почти за любое преступление. Даже в случаях, когда судьи склонны сажать обвиняемых на несколько лет, участники войны нередко добиваются штрафа. К примеру, по статье 161 части 2, то есть за грабеж, в 2024 году 56% от всех осужденных получили лишение свободы, большая часть из них — от двух до трех лет. И только 0,4% — штраф.

В их числе участник «СВО» Александр Кашкарев. Угрожая продавцу алкомагазина «Красное и белое», он похитил бутылки водки и вина. Минимум дважды Кашкарев был судим за кражи, но суд учел «безупречное служение своему Отечеству», награды и боевые ранения, приговорив ветерана к штрафу 10 тысяч рублей.

В среднем судьи склонны реже сажать ветеранов почти за любые преступления. Особенно за оборот наркотиков в значительном размере без цели сбыта, вождение в пьяном виде, грабеж без отягчающих. Но за насильственные преступления шансы угодить за решетку у ветерана почти такие же, как в среднем по стране.

«Мы видим более мягкое отношение судов к «ветеранам». И у этого феномена могут быть два разных объяснения, — говорит Кирилл Титаев изданию «Ветер». — Первое — это специфическая льгота для участников «СВО». Такое предположение нельзя полностью отвергать, но важно помнить об альтернативах. Дело в том, что структура судимости в России преимущественно охватывает людей безработных, совсем утративших социальные связи. По разным оценкам, до 20% из них даже не имеют паспортов. «Ветеран СВО», как правило, имеет какие-то средства к существованию, так или иначе имеет какие-то сохраненные социальные связи. То есть он не совсем равен среднему подсудимому, который оказывается в зале суда по массовым уголовным статьям».

Помимо «скидки» при назначении наказания дело бывшего военного в принципе может не дойти до суда. Оценить долю таких преступлений мы не можем.

«Объективных данных, насколько лояльно правоохранительные органы относятся к бывшим участникам «СВО», нет. Также мы не знаем, насколько лояльно к «ветеранам» относятся свидетели и потерпевшие — люди, от которых не в меньшей степени зависит осуждение».

***

За 3,5 года в России по уголовным статьям было осуждено почти 2 миллиона человек. ветеранов среди них меньше процента. Хотя это и небольшой вклад в общую криминальную картину, общественное внимание к преступности участников войны очень высоко. Информация про преступления военных гораздо чаще попадают в медиа.

Но настоящий всплеск преступности может оказаться вопросом времени. С окончанием боевых действий с фронта хлынет волна вчерашних военных, что неминуемо спровоцирует рост преступности. Предпосылки для этого — травматичный опыт ветеранов, их дезадаптация, общий уровень жестокости в обществе и распространение оружия.

Государство при этом не планирует признавать проблему, которая мешает выстраивать героический образ участников «СВО». Особый статус ветеранов распространяется и на суды — в виде льгот и привилегий перед законом.