С занесением в уличное дело

По какой логике именем Маштоца назвали небольшой отрезок без домов на Левом берегу Астаны

В конце ноября 2025 года в Астане открыли улицу имени Месропа Маштоца. Она расположена на Левом — то есть новом и более престижном — берегу столицы Казахстана, рядом с двумя знаковыми спортивными сооружениями — главным городским стадионом и большим крытым велотреком. Фактически это короткий дорожный участок на Левом берегу столицы. Улица соединяет подъездные пути рядом со стадионом «Астана Арена» и велотреком «Сарыарка» и является небольшой автомобильной дорогой длиной около 750 метров. Жилой застройки на самой улице нет: ни домов, ни магазинов, ни остановок — только движение транспорта и открытые пространства вокруг крупных спортивных объектов. Те дома, которые одной стороной все-таки выходят на Маштоца, адресно расположены уже на соседнем проспекте Туран. Там и жилые комплексы, и аптека, и пекарня, и несколько продуктовых магазинов, и популярная точка быстрого питания «Наша пицца». Этот район — уже обычное городское пространство, где люди живут, работают и ходят по делам.

Появление улицы в честь создателя армянского алфавита связано с договоренностью, которая была достигнута еще в апреле 2024 года во время официального визита президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева в Ереван. В рамках этого визита стороны решили символически обменяться знаками культурного уважения: в Казахстане планировалось назвать одну из улиц в честь Маштоца, а в Армении — в честь казахского поэта и мыслителя Абая Кунанбайулы открыли парк.

Открытие улицы в Астане совпало с визитом премьер-министра Армении Никола Пашиняна, что подчеркнуло дипломатический характер события. Особенности местного района или культурную специфику это никак не отражает. Посольство Армении находится примерно в четырех километрах от улицы Маштоца, в другой части города. В самом районе нет дипломатических представительств, что дополнительно свидетельствует об отсутствии прямой географической связи с армянской диаспорой или официальными учреждениями.

Более того, при попытке найти табличку с названием улицы на месте выяснилось, что она отсутствует. На самом участке, который фактически представляет собой дорогу между спортивными сооружениями, никаких знаков с именем Месропа Маштоца также не обнаружено.

Жители близлежащих домов, которых опросила «Новая», даже не особо в курсе, кто такой Маштоц (кроме живущей неподалеку представительницы армянской общины). Переименование улицы никак на их жизни не сказалось. «Мы и так этой дорогой пользовались», — пожимает плечами местный житель Мурат Нурай.

Так почему Маштоц и почему именно здесь — в месте, где ничто не указывает на связь Казахстана и Армении даже символически?

Акимат Астаны на запрос об улице имени Маштоца ответил, что «конкретная улица была определена с учетом отсутствия действующего наименования, ее расположения в активно застраиваемой части города, а также в целях соблюдения принципа паритетности при присвоении наименований в рамках двусторонних культурно-гуманитарных инициатив». Но есть также несколько общих вещей о местной ономастике, которые позволят примерно понять, как выбиралось место и название.

После распада Советского Союза казахстанские улицы, которые в основном были названы в традиционном для той эпохи стиле (сплошные Ленинские проспекты, улицы Трудовые, Мира и Комсомольские), стали резво переименовываться в честь казахстанских — и особенно казахских деятелей искусства, науки, политики. С ростом национального самосознания добавились исторические персонажи — ханы и национальные герои-воины, которых в Казахстане называют батырами. Этот процесс назывался десоветизацией и был вполне органичен в условиях развития страны, получившей независимость.

К началу нулевых случились два разнонаправленных процесса. Людей, именем которых можно было называть улицы (в том числе новые), было не так много, а «советских» или «нейтральных» (Луговая, Яблоневая и пр.) наименований осталось еще достаточно. В то же время естественные патриотические чувства, которые можно было объяснить в том числе демографией — резко изменилась пропорция представителей титульной казахской нации и всех остальных, — продолжали довлеть над экономической целесообразностью прежде всего. И в разных регионах Казахстана стали собираться инициативные группы — самостоятельные или заранее подготовленные: они начали требовать переименований и других улиц, а временами — и целых населенных пунктов. В свою очередь, когда власть выполняла и желание новых патриотов, и собственные задачи, это приводило и к противодействию. Наоборот, при каждом таком переименовании стали появляться группы из числа местных жителей (как правило, русскоязычные и более старшего возраста), яростно протестующие против любых изменений.

Параллельно власти поняли, что улицы можно называть не только именами соотечественников и в честь событий, происходящих в Казахстане: адреса могут быть хорошим инструментом дипломатии.

Первый президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, даром что был подвержен собственному культу личности, прекрасно понимал, что советские названия, может, и изжили себя, но имена и наименования «друзей» режима могут быть более-менее постоянными. В Алматы есть, например, улица имени президента Турции Тургут Озала (бывшая улица Баумана). В Астане в 2014 году появилась улица имени короля Иордании Хусейна бен Талала. И таких примеров достаточно.

Преемник Назарбаева Касым-Жомарт Токаев полностью перенял эту методику и творчески ее развил как более искушенный дипломат. Прежде всего он переименовал часть центральных улиц в разных городах в честь самого Назарбаева (понятно, что не он лично, но ономастические комиссии никогда не были против). Да чего уж там: три года сама столица называлась Нур-Султаном! Правда, после трагических событий января 2022 года, когда из-за массовых беспорядков с сотнями жертв между Назарбаевым и Токаевым произошел водораздел, дальнейшие переименования были отменены (но, вероятно, планировались), а часть — откатили назад.

В сфере внешних связей, однако, практика символического называния улиц в честь кого-то из друзей и партнеров никуда не делась — только теперь так стали называть не только какие-то старые улицы, но и новые, строящиеся. В 2023 году, например, в той же Астане появилась улица имени Гейдара Алиева: тогда ее открывали лично Касым-Жомарт Токаев и Ильхам Алиев. «Наш долг — увековечивать и хранить память о таких личностях мирового масштаба, как Гейдар Алиев. Открывая в Астане новую улицу, названную его именем, мы вносим важный вклад в это благородное дело. Это знак нашего теплого отношения и искреннего уважения к великому сыну азербайджанского народа», — заявил тогда казахстанский президент.

Улицу имени Маштоца открывали чуть менее помпезно — с участием вице-премьеров двух стран, — да и по размерам она явно уступает той же улице имени Алиева. Правда, подтекста в этом, вероятнее всего, нет.

Астана, а уж тем более ее Левый берег — бурно строящийся город, там достаточно большое количество новых улиц, которые до сих пор названы каким-нибудь обозначением вроде Е899. Однако безымянных улиц или улиц с политически устаревшими названиями, именно близких к деловым кварталам и магистралям, мало — и небольшой 750-метровый отрезок рядом со стадионами и между двумя крупнейшими проспектами выглядит не столько оптимальным, сколько едва ли не единственным решением.

Обращает на себя внимание и тот факт, что при выборе того, чьим именем называть улицу в честь укрепления связей между двумя государствами, была выбрана максимально неполитическая, а культурная и, если угодно, духовная фигура Армении. С одной стороны, это объясняется тем, что изначально данный жест и был заявлен как межкультурный обмен: и Маштоц, и Абай — имена нарицательные для своих стран; неоспоримое культурное наследие, а не просто люди. С другой — у Казахстана есть весьма неудобный и травматический опыт большого скандала, связанного с улицами в честь пусть и советского политического деятеля, но армянина (о нем мы расскажем в следующем номере). И, зная логику казахстанской власти по отношению к любому потенциальному неконтролируемому резонансу, сбрасывать эту травму со счетов совсем не стоит.

Вячеслав Половинко, Дильназ Габдуллина