Основное дышло страны

Возможно, мы станем свидетелями ещё одного президентского «обнуления». В Казахстане решили поправить Конституцию, а потом за 10 дней написали новую в прямом эфире

Скажите, будете ли вы протестовать против тезиса о том, что обязанность каждого человека — защищать природу? Или что дети должны заботиться о своих престарелых родителях? Вроде бы звучит логично, не так ли? Только это не просто лозунги, а статьи будущей новой Конституции Казахстана, проект которой презентовали 31 января и которую — нет сомнений — примут на ближайшем референдуме.

История появления нового текста Конституции по меркам государственного устройства максимально стремительная. Осенью 2025 года президент Касым-Жомарт Токаев предложил заменить двухпалатный парламент однопалатным, потому что так быстрее будут проходить решения, и это эффективнее для всей государственной системы. Для таких изменений нужны были изменения в Конституции — и Токаев призвал взвесить все «за» и «против» и посоветоваться с народом, прежде чем выносить такие вопросы на референдум. Всего три месяца спустя, в январе 2026 года, выступая на всенародном Курултае (что-то вроде альтернативного обращения к народу в присутствии депутатов, акимов и лояльных общественных деятелей), Токаев докинул ещё и идею про возвращение должности вице-президента — так что для этого нужна была уже целая Конституционная комиссия.

10 дней этой комиссии понадобилось, чтобы переписать основной закон страны практически полностью. Токаев тоже согласился: да, это полностью новая Конституция — сейчас ещё раз обсудим проект и потом уже пойдём на референдум.

Заодно, кстати, и новый день Конституции объявим.

Поправки внесены в 77 статей — это 84% статей Конституции, бодро отрапортовала комиссия. В России в 2020 году поправок было более двухсот, но новой Конституцией документ никто не называл. С другой стороны, в России заседания комиссии не транслировались в прямом эфире — а тут каждый мог смотреть за историческим процессом. Правда, поймать флешбэки Первого съезда народных депутатов СССР было нельзя. Комиссия — не место для дискуссий, поэтому её члены зачитывали свои предложения по бумажке и выключали микрофон: возражения от коллег если и были, то по вопросам не самым принципиальным (например, по тому, сколько часов законного задержания человека надо вписывать — 48 или 72). Вероятно, потому что члены комиссии — соратники по борьбе: депутаты, министры, бизнесмены-миллиардеры, лояльные правозащитники, а также один мобилограф президента. И попробуйте сказать, что это не представители народа!

Насобирав поправок и переписав текст, члены комиссии представили текст проекта утром в субботу. Один из членов комиссии — депутат Мурат Абенов — назвал её «человекоцентричной». И отчасти это так: там, где текст не трогали, что-то для простых людей осталось. В остальном Конституция, мягко говоря, несколько ужесточилась. Вот что принципиально добавилось.

• Президент теперь может разогнать Курултай (это новый парламент) после двух подряд несогласий этого парламента с какой-то из выдвинутых им кандидатур (в частности, кандидатуры руководителя всего этого Курултая). В целом, назначать теперь президент будет практически всех — от омбудсмена до вице-президента, — и ничего ему за это не будет: любая уголовная ответственность, кроме госизмены, снимается сейчас и навсегда. Депутаты Курултая, кстати, избираются теперь только по партийным спискам — а ни одна партия в истории Казахстана, кроме коммунистической в начале 90-х, действующего президента ни разу не критиковала. Коммунистической партии в стране больше нет, если что.

• Пока Курултая не будет (из-за отставки), президент может издавать любые указы и законы, которые будут обязательны для исполнения. К слову, если Курултай будет не согласен с отставкой, поставить вопрос о нелегитимности президента депутаты не смогут.

• Президент теперь может вводить спецрежим на любых территориях в стране. Имеется в виду экономический режим, но написано «специальный правовой режим «города ускоренного развития». А это прямо предполагает дополнительные особенности государственного управления и функционирования судебной системы.

• НКО, в которых есть иностранные деньги, должны теперь будут отчитываться по Конституции: пожалуй, это первое внедрение фактического «иноагентства» на уровне главного закона страны.

• Убран — приоритет международных договоров над национальными.

• Закреплён статус брака как союза мужчины и женщины.

• Свобода слова и свобода собраний теперь ограничены: нельзя расшатывать «общественный порядок» и «нравственность».

А так — хорошая, конечно, Конституция. Ещё в ней поменяли преамбулу, так что в качестве основополагающего принципа предполагается любимая присказка Токаева про «Закон и Порядок». «Каждый раз, когда я вижу слово «Порядок» с большой буквы, а «свобода» с маленькой — у меня начинается аллергия», — комментирует новый проект (и упорно пока называет его «поправками в старую Конституцию») юрист и правозащитник Евгений Жовтис. Основная претензия и его, и других комментаторов — а текст, если судить по общественной реакции, не понравился никому, кроме ботов, блогеров и спортсменов, — крайне слабая юридическая основа. Это видно и без юридического образования:

в одних и тех же местах текст противоречит сам себе (например: «цензура запрещается», но «свобода слова ограничена»).

«Но понимаете: мы перестали играть в имитационную демократию и живём при авторитаризме. Вопросы права подменены политической целесообразностью. Очевидно, текст сделан в интересах элиты, которая сейчас правит, — а как эти интересы будут оформлены, другой вопрос», — говорит он.

Жовтис вспоминает, что при создании второй Конституции — в 1995 году — сразу несколько судей Конституционного суда выступили против, поскольку считали, что изменение основного закона ведёт к неоправданному усилению президентской власти, убирает множество сдержек для президента и так далее. «Можно прямо их текст брать и применять к этой Конституции, вряд ли сейчас кто-то решится что-то сказать против», — грустно улыбается Жовтис. Тут он, к слову, не совсем прав: адвокат Айман Умарова — сама член Конституционной комиссии — вечером 1 февраля раскритиковала проект у себя в социальных сетях. «Очень слабый проект, даже на поверхности видно, что одна норма нарушает другую. Будучи членом комиссии, я не хочу за это голосовать», — заявила она. Но Умарова в явном меньшинстве среди своих «однополчан». Возмущены обычные люди, но им сложнее: 2 февраля премьер-министр Олжас Бектенов поручил МВД жёстко реагировать на любые «провокации» тех, кто не согласен с проектом или распространяет «фейки». Один штраф уже выписан.

«Если бы власть внесла только один пункт о создании однопалатного Парламента и не стала бы трогать другие статьи и не внесла бы довольно спорные новации, такого общественного ажиотажа вокруг проекта и предстоящего референдума не было бы, — комментирует ажиотаж бывший кандидат в президенты Казахстана политик Амиржан Косанов. — Обжегшись на молоке — дуют на воду: за время назарбаевского правления Конституция часто менялась в сторону удовлетворения политических амбиций тогдашнего президента и укрепления режима его личной власти, и потому граждане имеют право с изрядной долей сомнения и скептицизма оценивать нынешние конституционные инициативы новой власти». Опасных норм очень много, соглашается Косанов (см. выше практически весь список), так что, если бы Акорда ограничилась переформатированием Парламента — даже с усилением своего контроля, — никто бы и слова не сказал.

Возможно, кстати, какие-то одиозные нормы в итоге слегка подправят. Это обычная тактика из анекдота «Купи козу, а потом убери козу»:

нужные вещи оставят, а самые спорные — изымут до поры до времени либо перенесут в какой-нибудь подзаконный акт. Тем более что норма про ограничение свободы слова или митингов «нравственностью», по факту, не так принципиальна для власти.

Токаеву и его главному штатному идеологу Ерлану Карину (того называют одним из главных авторов всего текста, который, конечно же, делался не 10 дней, а больше года) нужно максимально забетонировать власть в преддверии нового транзита. А каким он будет — ещё вопрос. Новая Конституция даёт несколько сценариев.

По одному из них, Казахстан ждёт «обнуление» почти по российскому типу, только с вариацией объяснения. В новом проекте осталась введённая ещё в 2022 году Токаевым норма об одном семилетнем президентском сроке. Но — Конституция же совсем как новенькая, её предыдущие положения отменяются, а по новому закону президент имеет право, как все, вновь в первый раз принимать участие в выборах. Если надо, любой из Конституционной комиссии (минус Айман Умарова), двухпалатного пока ещё парламента или общественников легко примерит на себя маску Валентины Терешковой. «С точки зрения права такое невозможно, но в авторитарных странах делается легко. Возьмите для примера Таджикистан, Россию, Азербайджан, Беларусь — и далее по списку», — говорит Евгений Жовтис. Токаеву — 73, ещё семь лет в случае досрочных выборов он вполне может провести на посту, если здоровье позволит.

Другой вариант — старт операции «Преемник», которого через должность вице-президента, а затем досрочные выборы (в случае добровольного ухода президента с должности или его смерти они теперь по закону должны быть проведены в течение двух месяцев) можно привести в главное кресло страны. Токаев при этом может и сам стать вице-президентом — что-то подобное мы видели в 2008 году между Путиным и Медведевым — и пойти в ООН генсеком, о чём «Новая» недавно уже писала. Монолитная система власти и усиление президентского статуса, которого фактически никто не может убрать законным путём, позволяют под гулкое одобрительное улюлюканье поставить на главный пост вообще любого кандидата с гарантиями для президента уходящего. Правда, прошлый президент Нурсултан Назарбаев делал примерно то же самое. Какая же неожиданность, что фактически всю его систему уничтожил или перенастроил под себя самый лояльный ученик!

В этом ключе не стоит забывать, что представителей «старого Казахстана» и возможных кандидатов от них в случае досрочных выборов побаивается нынешняя администрация.

Не в последнюю очередь поэтому кандидатом в президенты теперь может стать только тот (помимо прочих условий), кто проработал не менее пяти лет на госслужбе или выборных должностях. Таких легче отсеять и отстрелить.

Правда, есть вероятность, что весь сыр-бор затеивался и для удовлетворения личных амбиций. «Наверное, строители «Нового Казахстана» хотели бы иметь свою Конституцию: это же присуще любой власти, которая пришла вместо старой, — говорит Амиржан Косанов. — Политический аппетит приходит во время еды. Видимо, закрепление понятия «новой Конституции» нужно для начала нового этапа развития страны без оглядки на политико-правовые атавизмы старого Казахстана. Такой запрос действительно есть в казахстанском обществе».

Правда, напоминает у себя в соцсетях политолог Досым Сатпаев, предыдущей власти это не очень помогло. «Как гласит один афоризм и как показала ситуация с первым президентом, который больше создавал систему под себя и своё окружение, а не для долгосрочных интересов страны, «некоторые люди входят в историю, а некоторые в неё вляпываются», — иронизирует Сатпаев.

Нынешней власти это, разумеется, не грозит, ведь по новым нормам президент — лицо неприкосновенное, а поменять Конституцию ещё раз можно только на референдуме, а инициировать его могут только подконтрольные Курултай, Народный Совет, правительство или сам президент. Так что подождите, пока мы сами уйдём, и не дёргайтесь, как бы говорит власть, — а потом уже можете за нами ухаживать как за престарелыми родителями. Зря, что ли, эту обязанность в Конституцию вносим!