Поворот не на право

Интервью с ответственным секретарем Правозащитного совета Санкт-Петербурга о правах петербуржцев (и не только) в 2025 году

В конце 2025 года Правозащитный совет Петербурга представил доклад о положении дел с правами человека в городе за 2024‒2025 годы. Как подчеркивали составители, это единственный документ подобного рода, опубликованный за последнее время.

Сам Правозащитный совет Петербурга появился в 2007 году как инициативная группа граждан. На данный момент Совет не представляет собой ни юридическое лицо, ни общественное объединение и действует без регистрации. Всего в Совете 21 правозащитник. Задача организации — сбор и мониторинг информации, анализ общественно-политических процессов и издание ежегодного доклада о нарушении прав человека в Петербурге. Вот несколько ключевых маркеров из последнего.

• Согласно данным Совета, судебные пошлины в 2024 году были увеличены в 10 раз. Официальной целью служило снижение нагрузки на суды. Правозащитники обращают особое внимание на административное производство и на обжалование решений и действий госорганов. Например, если раньше обратиться в суд за компенсацией плохих условий в колонии человек мог за 300 рублей, то теперь цифра выросла до трех тысяч.

• По оценкам Правозащитного совета, к 1 сентября 2024 года было заблокировано 279 доменов новостных СМИ. Этот показатель вдвое больше результата 2023 года, когда было заблокировано 139 доменов. Речь идет как об иностранных, так и о независимых российских сайтах. «Иноагентами» же в 2024 году были признаны 26 журналистов (шестеро из них — петербуржцы: Кирилл Набутов*, Александр Скобов*, Борис Вишневский*, Александр Шуршев*, Сергей Гуляев*, Георгий Урушадзе*; 20 медиа и 11 блогеров. Нежелательными к концу 2024 года было признано 195 организаций.

• За первое полугодие 2024 года, как подсчитали в Правозащитном совете, судами было приостановлено 8588 уголовных дел. В том числе благодаря появившемуся в 2023 году механизму, позволяющиему приостанавливать уголовные дела, если обвиняемый подпишет контракт с Минобороны. В том же 2024 году суды приговорили за убийства 134 военнослужащих, 64 из них — за убийство двух и более лиц, малолетних детей или беременных женщин.

• После внесения изменений в Федеральный закон «Об образовании» в российские школы могут быть зачислены только те дети мигрантов, которые успешно сдали экзамен по русскому языку. Тестирование началось в этом году. Члены Совета приводят результаты 2025 года, согласно которым лишь 19% детей мигрантов смогло поступить в школы.

• Ограничения для призывников действуют сразу после получения повестки, в том числе в электронном виде. Так, в 2024 году, по данным Правозащитного совета, 63 гражданина РФ были лишены приобретенного гражданства за непостановку на воинский учет.

• Кроме того, в 2024 году, по информации Правозащитного совета, в России завели более 1200 дел за высказывания, касающиеся проведения СВО; в судебном и во внесудебном порядке отменили четыре тысячи решений о реабилитации жертв политических репрессий; зарегистрировали 115 криминальных абортов, совершенных после запрета операции в трети регионов.

О том, в каких условиях создавался последний доклад, «Новая» спросила у Наталии Евдокимовой — ответственного секретаря Совета, ранее — депутата ЗакСа Петербурга первого, второго и третьего созывов (1994‒2007), члена Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества (201‒2022), которая исследует законодательство об «иноагентах», списки которых пополняются почти ежепятнично.

— Наталия Леонидовна, как вообще у Правозащитного совета Петербурга зародилась идея создавать доклады?

— В 2007 году был впервые избран Уполномоченный по правам человека в Санкт-Петербурге. Правозащитники, мы были против избрания, но наше мнение не учли. Чтобы уравновесить ситуацию, создали Совет, а позже стали ежегодно издавать доклады о положении с правами человека в городе, альтернативные тем, что представлял омбудсмен.

Отталкиваться стали от норм Конституции. Взяли вторую главу — «Права и свободы человека и гражданина», принялись анализировать входящие в нее статьи: «Все равны перед законом и судом»; «каждый <…> имеет право свободно передвигаться»; «каждому гарантируется свобода мысли и слова»; «граждане РФ имеют право участвовать в управлении делами государства»; «каждый имеет право на <…> доступ к культурным ценностям»; «каждый имеет право на благоприятную окружающую среду». И последовательно разбирали то, как соблюдаются или нарушаются эти статьи в городе на Неве и в России.

Наша задача состояла не только в том, чтобы зафиксировать, какие статьи Конституции нарушаются, но и дать рекомендации по тому, как исправить положение.

В нулевых годах наш доклад изучали в органах власти и в прокуратуре. Когда омбудсменом в городе был Александр Владимирович Шишлов, он организовал экспертную группу при Уполномоченном, и члены Правозащитного совета вошли в нее. Те материалы, которые сейчас представляем в виде доклада Правозащитного совета, раньше передавали аппарату Уполномоченного. Собранную нами информацию включали — частично или целиком — в ежегодный доклад Уполномоченного по правам человека в Петербурге.

Доклады сегодняшнего омбудсмена, Светланы Юрьевны Агапитовой, отображают нарушения социальных прав. Мы его не дублируем. Наш доклад касается в первую очередь гражданских и политических прав.

— Что-то в новый доклад не вошло?

— Я же с 2012 года занимаюсь темой «иностранных агентов» и нарушением свободы собраний, митингов, демонстраций. В этом году о митингах не упоминала. Почему? Были отдельные выходы отдельных людей с плакатами, но демонстраций — нет. Согласовать их невозможно, потому что до сих пор действуют «ковидные ограничения».

Так что в 2025 году из доклада исчезло несколько глав, зато появились новые. В сумме их теперь 15.

— Какие новые разделы, например, появились в докладе?

— Мы подготовили раздел о нарушении трансграничных прав — прав релокантов. Жизнь их непростая, и об этом нужно говорить, потому что среди них много петербуржцев.

Еще одна новая глава посвящена праву на память. Нарушения в этой области связаны с годами репрессий. В 2015 году правительство издало распоряжение «Об утверждении Концепции государственной политики по увековечению памяти жертв политических репрессий». Была создана межведомственная рабочая группа по координации деятельности, направленной на реализацию концепции. Туда входили известные правозащитники: бывший председатель Совета по правам человека при президенте Михаил Федотов, глава центра «Возвращенные имена» и член Правозащитного совета Анатолий Разумов… Но со временем Концепция претерпела серьезные изменения в худшую сторону.

— А в сторону позитива есть изменения?

— Обмен заключенными. Среди обменянных в 2024 году были, например, Андрей Пивоваров* — человек, который жил в Петербурге и был арестован здесь же; петербурженка Александра Скочиленко.

Причем нужно отметить, что правозащитники бились за освобождение этих людей, составляли письма. Усилия граждан сыграли свою роль. Это — серьезный просвет.

К сожалению, в список не попали ни Александр Скобов*, ни Юрий Дмитриев.

— Какие методики использовались при работе?

— Мы основываемся на открытых данных. Никакими архивными или засекреченными данными под грифом не пользуемся. Правда, к некоторым цифрам доступа просто нет. Например,

когда Наталия Валериевна Ходырева писала главу о нарушении прав женщин, она пыталась выяснить, какое количество преступлений совершили возвратившиеся с СВО граждане. Мы неоднократно запрашивали эти данные, но не получили. То есть они не засекречены, но…

За информацией обращались в органы МВД — в полицию, в прокуратуру. В прокуратуре (а мы написали и в городскую, и в генеральную) на запрос не ответили. Хотя раньше отвечали, пускай и формально. Теперь — нет. Хотя по Конституции РФ каждый гражданин может получить информацию, которая не является секретной (то есть врачебной, коммерческой, государственной или военной тайной).

— Особое место в докладе уделяется нарушению прав «иноагентов». Вы уже 13 лет занимаетесь этим вопросом. Что можно узнать о феномене исходя из этимологии слова? Специалисты в области политической лингвистики говорят о дихотомии «свой‒чужой», о «враждебности» термина.

— Этимология слова существенна, потому что как только мы слышим «иностранный агент», первая ассоциация, которая возникает, — шпион. Само определение оскорбительно.

В России закон об НКО, выполняющих роль «иностранного агента», был принят в 2012 году. Изначально он касался только некоммерческих организаций. Кстати, коммерческих, то есть бизнеса, там до сих пор нет.

При этом обозначались два признака «иностранного агента»: организация должна была получать деньги из иностранных источников и заниматься политической деятельностью. Всего законов об «иноагентах» четыре: изменения в закон о некоммерческих организациях, об общественных объединениях, в Уголовный кодекс и в Кодекс об административных правонарушениях.

Изначально НКО были названы не «иноагентами», а организациями, выполняющими функции «иноагента». Дефиниции «функций» не последовало.

Мы обратились в Конституционный суд и заявили, что такое название — оскорбительно и служит клеймом.

Но наш Конституционный суд — самый конституционный в мире — ответил, что название «иноагент» просто означает, что организация занимается политикой и получает средства из-за рубежа. Запрета на деятельность — в том числе политическую — не предусматривалось.

Дело дошло и до Европейского суда. Там рассмотрели жалобу российских организаций, включенных в реестр НКО, выполняющих функции «иноагента». Правда, это случилось в 2023 году, уже после того, как Россия была выведена из-под юрисдикции Европейского суда, так как была исключена из Совета Европы.

Мы все время пытались узнать у законодателей, что такое «политическая деятельность» и что значит «деньги от иностранных источников». Постепенно поняли: в «политическую деятельность» включили всю общественную и публичную активность — обращение в органы власти, участие в выборах, организацию общественных комиссий…

С деньгами ситуация была сложнее, потому что они могли как явно поступать из фондов или от иностранных организаций, так и через посредников. А как здесь, выражаясь словами из басни, отделить море от реки?

Казалось бы, в законодательстве были определены виды деятельности, которые не подпадают под закон. Если организация занимается социальной деятельностью — охраной здоровья, социальной помощью, культурой, защитой окружающей среды, физической культурой, научной деятельностью, то она не может быть признана НКО, выполняющей функции «иностранного агента». Вот только когда я возглавляла комиссию по НКО в составе Совета по правам человека и перед встречей с президентом анализировала состав включенных в реестр организаций, осознала, что многие из них как раз и занимались этой самой деятельностью.

На встрече я рассказала президенту, что есть организации, одинаковые по деятельности и источникам финансирования, однако некоторые признаны выполняющими функции «иноагента», а другие — нет. Причина тому — неопределенность формулировки и возможность интерпретаций.

Выслушав, президент произнес: «Надо разобраться». На следующий раз дополнил: «Мы разобрались. Посмотрите, сколько некоммерческих организаций уже исключено из реестра «иностранных агентов». Правда, во второй раз мне не дали слова, чтобы объяснить. Дело в том, что многие организации исключены, потому что ликвидированы. Либо по решению суда, либо самостоятельно.

Затем законодательство об «иноагентах» распространилось и на СМИ. Причем как СМИ — физические лица, так и юридические.

Лев Александрович Пономарев* гордился тем, что был первым СМИ — физическим лицом, признанным «иноагентом». Потом сюда же внесли и движения.

— А позже закон коснулся и писателей, музыкантов, ученых. Возник негласный запрет на продажу книг авторов-«иноагентов», размещение их произведений в библиотеках, и — вспоминая всколыхнувшую петербургское и российское общество историю с молодыми исполнителями — выступления с песнями «иноагентов» на улицах.

— Это уже новый тип «иностранных агентов» — физические лица. После моего замечания на встрече Совета с президентом о непонятности формулировки, термин сократили до просто «иностранных агентов». Был принят закон о лицах, подпавших под иностранное влияние. По нему уже не нужно было ни получать деньги из-за границы, ни заниматься политической деятельностью. Только Минюст определял, что человек подпал под иностранное влияние.

И снова — неопределенность формулировки. Что такое «подпал под иностранное влияние»? Доказать, что ты вышел из-под иностранного влияния, когда ты не понимаешь, как туда вошел, очень сложно… Сюда включили и ученых, и музыкантов, и актеров, и художников, и режиссеров. Их списки полнятся по пятницам.

Если что-то создано «иноагентом» — будь то роль в фильме, книга, спектакль, музыкальное произведение — то это запрещено к показу, к прочтению, к слушанию, к просмотру. Не по закону — а негласно. Не законодательно принятая норма — а обыкновенное право.

В этом году речь зашла о том, чтобы лишить «иноагентов» пенсии. Хотя отнять у человека и это право — наряду с ущемлением имущественных прав, наряду с обязанностью иметь особый, прозрачный счет (а это нарушение банковской тайны), наряду с невозможностью избирать и быть избранным, участвовать в общественной деятельности — значит поставить его на грань выживания.

Другие цифры доклада доступны насайте Правозащитного совета.

Валерия Шимаковская

* Минюст внес в реестр «иностранных агентов».