«Все мы — незнакомцы» — картина о большой семье от главного сингапурского режиссера Энтони Чена

Если вы давно хотели изучить жизнь Сингапура, фильмы этого режиссера станут идеальными проводниками

Один из претендентов на главную награду Берлинского кинофестиваля — фильм сингапурского режиссера Энтони Чена «Все мы — незнакомцы» (Wo Men Bu Shi Mo Sheng Ren). Это кинороман о сложно устроенной большой семье, который будто завершает трилогию автора, идеально подходящую для каждого зрителя, кто хочет больше узнать о жизни Сингапура. Детали об этой картине рассказывает кинокритик Антон Долин.

В программе 76-го Берлинале к его середине мне сильнее всего понравились индонезийский, филиппинский и сингапурский фильмы. Это вряд ли тенденция или мода — скорее совпадение, и уж точно не специальное пристрастие к кинематографу Юго-Восточной Азии, который я (подобно большинству европейцев и американцев) почти не знаю.

«Монстр с фабрики волос» индонезийца Эдвина — в высшей степени оригинальный политический хоррор о том, как страдающих от усталости и недосыпа рабочих пожирает волосяной демон. «Филипиньяна» Рафаэля Мануэла — жесткая формалистичная сатира на постколониальное наследие его родины. 17-летняя героиня трудится подавальщицей шариков в престижном гольф-клубе на окраинах Манилы и становится свидетельницей бесправия и насилия; картина дебютанта снята с мастерством и безжалостностью, достойными Михаэля Ханеке или Рубена Эстлунда.

Эти два фильма представлены в параллельных программах и не претендуют на «Золотого медведя», в отличие от самого всеобъемлющего и глубокого из трех, киноромана сингапурца Энтони Чена «Все мы — незнакомцы». В нем, впрочем, тоже затронут болезненный вопрос классового неравенства, а сюжет тесно связан с попытками героев — в основном безрезультатными — пробить головами «стеклянный потолок». Однако причина, по которой «Все мы — незнакомцы» способен взволновать и тронуть любого зрителя, другая: это кино о любви.

Дядюшка Лим держит популярную лапшичную. Заработок небольшой, но стабильный. Жена умерла, сын-оболтус Чжуньян вылетел из школы и теперь в армии, нужно его как-то кормить. Юноша не пытается строить планов на будущее — ему и сейчас хорошо: выпивает по вечерам с приятелями, гуляет с девчонкой из хорошей семьи Лидией. Пока однажды та не объявляет, что беременна. Ее властная мать, оплакивая похороненную карьеру дочери, требует от ухажера жениться. Незадача в том, что дядюшка Лим тоже как раз встретил женщину своей мечты — бойкую официантку-малайзийку Би Хва, живущую с семьей брата и никак не могущую заработать достаточно, чтобы самостоятельно снять жилье.

Две свадьбы играют почти одновременно. Для молодых пышно — семейство тут же влезает в крупные долги, для взрослых скромно. А потом вселяются жить под одну крышу в небольшую квартирку Лима в многоэтажном доме. Там и без того сложно развернуться, а скоро родится младенец, и придется потесниться еще больше.

Опасные авантюры, неоправданные ожидания, лучезарные иллюзии, самообман и обман друг друга, жесточайшая проверка финансовыми невзгодами, да и просто испытание рутиной: главный герой картины — современная семья с ее сложной, далеко уже не традиционной динамикой гендерных ролей. Многослойная драматургия фильма позволяет автору играть с ожиданиями зрителя, переключаясь с мелодрамы на комедию, потом на социальную сатиру — и уже чистую трагедию, которая, тем не менее, не становится финальной точкой повествования. Проводя нас через лабиринт житейских перипетий, Чен эффектно опровергает хрестоматийную максиму Толстого: отнюдь не все счастливые семьи похожи друг на друга. Пути к пресловутому семейному счастию могут быть весьма извилистыми и неочевидными.

Сингапурский режиссер следует тихому гению тайваньского кино Эдварду Янгу, если копнуть глубже, то самому Ясудзиро Одзу. Западные исследователи видели в его картинах трансцендентность и дзен, однако не стоит забывать: все лучшие работы японского классика — семейные трагикомедии об одиночестве, солидарности, взаимовыручке, тепле и человеческом достоинстве. Снимать такое кино — внешне демократичное и доступное, попросту увлекательное, но при этом выверенное в каждом кадре и звуке (за саундтрек отвечала локальная эмбиент-звезда Kin Leonn) — сложнее всего, мало кто это умеет. Особенно сегодня.

Мировой зритель за пределами фестивальных кругов плохо знает Чена, но для нынешнего Сингапура он режиссер номер один. Ему первым в истории страны удалось получить «Золотую камеру» в Каннах за дебютный «Илоило» (2013) — отчасти автобиографическую щемящую драму о неприкаянном мальчишке, которым не занимаются родители, и его филиппинской няньке. Вторая картина Чена «Сезон дождей» (2019) не была продолжением первой, но в этой радикальной драме о кратком романе школьной учительницы со старшеклассником две роли играли те же актеры — найденный когда-то среди восьми тысяч отсмотренных на кастинге детей Ко Чжа Лер и малайзийка Йео Янн Янн. Она, кстати, стала звездой благодаря Чену — за роли в двух его фильмах получила две статуэтки «Золотая лошадь», которую считают «азиатским „Оскаром“».

«Все мы — незнакомцы» стал финальной и самой масштабной частью «трилогии взросления». Ко Чжа Лер, впервые получивший полноценную взрослую роль, окончательно превратился в Антуана Дуанеля для Чена, его художественное альтер эго. На этот раз Ко Чжа Лер сыграл молодого отца, отчаянно ищущего работу, от доставщика еды до интернет-коммерсанта, а Йео Янн Янн — его новообретенную мачеху и партнерку по бизнесу. Присоединившиеся к ним Энди Лим и Реджин Лим прежде делали карьеру исключительно на телевидении, это их первые большие кинороли.

Стереотипные ожидания от азиатского кино — включение в художественную ткань некоей древней восточной философии и традиций, которые европейцу с ходу не понять. Однако Сингапур совсем молодое государство, плавильный котел этносов и языков. Самая точная визуальная метафора — вок, в котором Лим в первых кадрах фильма готовит свою фирменную лапшу, смешивая разнородные ингредиенты. В финале тем же рецептом воспользуется его сын.

Чен с уникальной чувствительностью, без намека на этнографическую снисходительность исследует социальный феномен Сингапура. Кто они, «незнакомцы» из названия фильма? В самом деле, почти каждый. Филиппинка в семье вестернизированных китайцев («Илоило»), малайзийка, вышедшая замуж за обеспеченного сингапурца и преподающая скучающим англоязычным подросткам непрестижный китайский язык («Сезон дождей»), теперь же китайцы отец и сын, женщина из Малайзии и девушка из англоязычной христианской семьи: новорожденного крестят под именем Итан.

Сам Чен в предыдущих двух фильмах осознанно ставил себя в положение чужака, аутсайдера. Его «Ломая лед» снимался в Китае на заснеженной границе с Северной Кореей, в предельно непохожем на сингапурский климате, а англоязычный «Дрейф» с игравшей беженку из Африки Синтией Эриво — в Греции.

Глобализация неотвратима, но в известной степени призрачна, фантомна, как знаменитый на весь мир люксовый отель Marina Bay Sands, куда Чжуньян и Лидия вселяются на ночь, чтобы отметить годовщину. Из его бассейна на крыше панорамный вид кажется невероятным миражом. Дядюшка Лим и Би Хва знают по собственному опыту: правдивее, да и красивее портрет Сингапура, увиденный из окна рейсового автобуса. Именно на его сиденьях проходит их первое целомудренное свидание — пожалуй, одно из самых милых за всю историю кинематографа. Все четверо соберутся у телевизора, чтобы посмотреть церемонию празднования 60-летия независимости Сингапура: звучащие с экрана помпезные речи об уникальном благосостоянии сингапурцев трагикомически контрастируют с положением семейства, оказавшегося в финансовом тупике. А потом вчетвером пойдут на балкон завороженно любоваться фейерверками над небоскребами.

Забавная деталь: юбилей отмечался в августе 2025-го, совсем недавно, а действие фильма растягивается еще года на три. Таким образом, Чен не описывает настоящее, а являет нам смутный образ будущего, светлого и угрожающего в равной степени. Реалистичность «Все мы — незнакомцы» обманчива. На самом деле перед нами фантазия или прогноз, а еще учебник по выживанию в обществе и семье. Несомненно, трилогия Чена — уникальная по разнообразию и концептуальной цельности панорама одной конкретной страны, Сингапура, но уроки и предсказания этих трех фильмов абсолютно универсальны, а их кинематографический язык будет внятным для каждого, каким бы чужаком или незнакомцем тот ни был.

Антон Долин