Преступление и показание

В коннектикутской тюрьме появился еще один русский узник

На минувшей неделе в федеральную тюрьму в коннектикутском городке Дэнбери своим ходом явился бывший советский и российский дипломат, экс-вице-президент компании «Медиа-Мост» Сергей Шестаков, прошлым летом признавший себя виновным во лжи следователям ФБР. Дело 72-летнего бывшего москвича широко освещалось здешними СМИ, отчасти потому, что его подельником был Чарльз Макгонигал, в прошлом высокопоставленный сотрудник ФБР, перед выходом в 2018 году на пенсию возглавлявший контрразведывательный отдел престижного нью-йоркского филиала бюро, где он занимался в числе прочего делами россиян.

ФБР начало разрабатывать Макгонигала еще в 2019 году. По версии «Нью-Йорк таймс», переехав в Нью-Йорк из Мэриленда, где он жил, работая в вашингтонской штаб-квартире ФБР, Макгонигал завел себе любовницу по имени Эллисон Герреро и создал у нее впечатление, что он разводится с женой. Уйдя в отставку, он порвал с Герреро. По данным газеты, разъяренная женщина спьяну послала имейл директору нью-йоркского ФБР и рекомендовала ему заняться своим бывшим сотрудником, то есть вероломным Макгонигалом.

«Нью-Йорк таймс» приводит и другую версию: британские спецслужбы засекли Макгонигала, когда он якобы встречался в Лондоне с Олегом Дерипаской, чье имя неоднократно упоминается в совместном уголовном деле бывшего фэбээровца и экс-москвича. Еще чаще встречается в этом деле имя помощника бизнесмена, Евгения Фокина, с которым Шестаков был знаком много лет и в марте 2018 года, по данным следствия, будто бы познакомил его с Макгонигалом, тоже давним своим приятелем. Кстати, в том же 2018 году «Медиа-Мост», чьим исполнительным вице-президентом являлся экс-дипломат, приказал долго жить, и материальное положение Шестакова, если верить его защите, резко ухудшилось.

21 ноября 2021 года сотрудники ФБР пригласили его позавтракать с ними в ресторане в южной части Манхэттена, в которой располагается их контора. По словам прокуратуры, в ходе трапезы тот дал ложные показания по поводу своих отношений с Фокиным и характера отношений Фокина и Макгонигала. В конце встречи фэбээровцы предъявили Шестакову заранее припасенный ордер на обыск и изъяли его мобильник, отпустив поначалу домой. Арестовали его и Макгонигала лишь 21 января 2023 года.

С закрытия «Медиа-Моста» и до ареста Шестаков работал внештатным переводчиком в манхэттенском и бруклинском федеральных судах и соответствующих прокуратурах, получая в районе 450 долларов в день. Как напишут впоследствии суду его адвокаты, арест лишил его заработка.

Россиянин Фокин с января 2012 и по август 2025 года работал директором по международному сотрудничеству в российской компании EN+ Group, в прошлом принадлежавшей Дерипаске, который с 2018 года находится под американскими санкциями и сократил свою долю в холдинге.

По словам прокуратуры, в 2019 году Макгонигал и Шестаков свели Фокина с манхэттенской адвокатской конторой Kobre & Kim, которая подрядилась хлопотать о том, чтобы с Дерипаски эти санкции сняли. Шестаков представил ей счет в 25 тысяч долларов за то, что свел ее с таким перспективным клиентом, и контора перевела эту сумму компании, которой владеет его супруга Янина (Яна) Агуреева, также работающая переводчицей в федеральных судах. Из судебных документов явствует, что эти деньги предназначались Макгонигалу.

Насколько известно мне,

Шестаков заработал на всей этой эпопее несчастные 8 тысяч долларов, которые получил от Макгонигала. По словам Шестакова, это были комиссионые за то, что он свел его с Фокиным.

Как писала потом судье защита Шестакова, лишившись практически всех доходов от переводческой работы, он существует на заработки Агуреевой, свою пенсию по старости и «скромные» пенсионные накопления. Жена не смогла прийти на оглашение его приговора, поскольку в тот день у нее была хорошая переводческая халтура. В отличие от Шестакова, она продолжает работать в судах.

Весной 2021 года Фокин начал обсуждать с нашими героями еще один бизнес-проект, к которому контора Kobre & Kin касательства уже не имела. По материалам дела, речь шла о сборе информации о ГМК «Норильский никель» и компромата на ее владельца Владимира Потанина. В частности, выяснения, имеются ли у него иностранные паспорта или визы, есть ли у него псевдонимы, употребляет ли он наркотики и пользуется ли услугами проституток, есть ли у него тайные телефонные номера или электронные адреса и каковы его тесные связи в России и за ее пределами.

В августе 2021 года Фокин, Макгонигал и Шестаков, по данным прокуратуры, заключили контракт на эти услуги, но своих подписей под ним не поставили. Официально контракт был заключен между компанией Special Risk Solutions и кипрской корпорацией Pandean Ltd. Первая принадлежала некоему другу Макгонигала, а вторая, по словам прокуратуры, якобы была «платежным органом» Дерипаски. За анонимного друга Макгонигала подписался Шестаков, объяснявший впоследствии, что «друг» в тот момент был на Балканах, а Макгонигал — в Техасе. Последний по удаленке уполномочил Шестакова поставить подпись «друга» в контакте.

«Друга» сначала в судебных документах по имени не называли, но со временем пресса его раскодировала. Речь шла о живущем в Нью-Джерси албанском бизнесмене Агроне Незе. Полагаю, Макгонигал вряд ли удержался от соблазна сообщить Незе, что первого крестного отца русской мафии в Нью-Йорке звали Евсей Агрон. Ну и раз уж мы заговорили о совпадениях имен, не могу не отметить, что фамилия первого адвоката Шестакова была Эпштейн.

Неза, бывший сотрудник албанской разведки, фигурировал во втором, вашингтонском уголовном деле Макгонигала, открытом одновременно с нью-йоркским. В двух словах: в 2017 году албанец вручил ему в три захода 225 тысяч долларов наличными, когда сидя дома, когда в своей машине. Макгонигал, по его словам, брал деньги в долг, но все равно обязан был сообщить об этом начальству, поскольку в тот момент еще работал в ФБР.

Неза возил его в Албанию, где познакомил с тамошним премьером Эди Рамой, в Косово и другие места, а Макгонигал, в свою очередь, оказывал ему всякие услуги (очевидно, не шпионского свойства, раз за шпионаж его не привлекли). В конце концов, Макгонигал признался в сокрытии получения денег от Незы, который сотрудничал со следствием. Бывший фэбээровец был приговорен по этому делу в Вашингтоне к двум годам тюрьмы. В Нью-Йорке же Макгонигал признался в работе на Дерипаску и получил за это еще 4,5 года.

Неза привлечен к суду не был.

Возврашаясь к Шестакову, первоначально ему, как и его подельнику, предъявили пять обвинений, в частности в нарушении санкций, отмывании денег и лжи на допросе. Если Макгонигал сдался прокурорам — хотя и не сразу, а летом 2023 года, — то Шестаков, казалось, решил биться до конца. В позапрошлом году я заглянул на одно из его досудебных слушаний и увидел, что его защитница Рита Глейвин, давно сменившая Эпштейна, борется за Шестакова как львица. Несмотря на такую решимость, у меня все же сложилось впечатление, что им все же надо бы договориться с прокуратурой.

В итоге в прошлом году я уже готовился освещать процесс Шестакова, начало которого было назначено на 16 июня. Однако за пять дней до этого прокуратура неожиданно (по крайней мере, для меня) объявила, что снимает четыре обвинения из пяти, оставив лишь пункт о лжи на допросе, за которую Шестакову грозило меньше всего, то есть до пяти лет тюрьмы, хотя я никогда не видел, чтобы кому-то дали за вранье близко к максимуму.

Только тогда Шестаков наконец решил признать себя виновным, взамен за что прокуратура обязалась не требовать для него больше шести месяцев отсидки и пяти тысяч долларов штрафа. Возможно, прокуратуру заставило снять с него львиную долю обвинений согласие Фокина выступить на суде (по удаленке) в качестве свидетеля защиты и показать, что Шестаков никогда не работал на Дерипаску, а помогал Макгонигалу выполнять заказ EN+ Group, которая была под санкциями, но 27 января 2019 года их отменили.

Когда Шестаков признавался, седобородый судья Джед Рейкофф предупредил стороны, что не собирается соблюдать федеральное «Уложение о наказаниях», содержащее рекомендации о приговорах. Эти рекомендации, строго говоря, не обязательны, но судьи обычно их более или менее придерживаются. В случае Шестакова «Уложение» рекомендовало срок от нуля до шести месяцев. Рейкофф же заявил, что даст Шестакову, сколько сочтет нужным, даже пятилетний срок. Поэтому обе стороны с особым рвением составляли свои так называемые «приговорные справки» (sentencing memo или другие словосочетания, начинающиеся с «sentencing») c аргументами о мере наказания.

Прокуратура настаивала на том, чтобы Шестакова приговорили к 6 месяцам тюрьмы и штрафу в 5 тысяч долларов, тогда как защита доказывала, что ее подопечный заслуживает уже отбытого срока (состоявшего из двух дней, проведенных им после ареста в бруклинской тюрьме MDC, куда недавно угодил экс-президент Венесуэлы Николас Мадуро) и не может позволить себе никакого штрафа.

Мир тесен. Во-первых, судья Рейкофф, которому предназначались эти справки, председательствовал в 2011 году на процессе ростовчанина Константина Ярошенко, арестованного в Либерии за попытку ввоза в США товарных количеств кокаина. Во-вторых, Ярошенко сидел перед высылкой на родину в той же тюрьме в Дэнбери, в которой сейчас обосновывается Шестаков. Рейкоффу, который приговорил Ярошенко к 20 годам, закрыли в наказание въезд в Россию, куда он, правда, не собирался, так что перенес эту репрессалию безмятежно.

В своей приговорной справке защита на нескольких страницах описала жизненный путь Шестакова, который родился в Кирове в семье медиков, закончил там школу и дальше изучал английский и французский в Горьковском педагогическом институте иностранных языков, получив в 1978 году диплом переводчика. На следующий год он окончил ооновские курсы переводчиков и был отправлен в Нью-Йорк, где работал переводчиком и сотрудником секретариата ООН.

В 1984 году Шестаков ушел из ООН и вернулся в Москву, где его ожидало место в советском МИДе. В 1987 году его опять послали в Нью-Йорк работать в отечественном представительстве при ООН, где он сперва был первым секретарем, а потом завканцелярией тогдашнего советского представителя. В 1994 году он ушел с госслужбы, в тот момент уже российской, и влился в частный сектор, сперва сделавшись консультантом по русским делам в манхэттенской адвокатской конторе Stadtmauer Bailkin Levine Masyr, а потом вернувшись в Москву на должность завканцелярией главы Диалог Банка.

В 1999 году бывший дипломат поступил в «Медиа-Мост», где проработал почти два десятилетия у Владимира Гусинского, который прислал Рейкоффу одну из груды лестных характеристик Шестакова, полученных судьей перед вынесением приговора.

По словам Гусинского, бывший исполнительный вице-президент «Медиа-Моста» был его верным другом, проявившим себя «одним из самых надежных и достойных доверия людей, с которыми я когда-либо работал».

Его бывший начальник и ментор отметил также, что «Медиа-Мосту» какое-то время удавалось оставаться на плаву в основном благодаря усилиям именно Шестакова. Ряд бывших сотрудников «Медиа-Моста» подтвердили в своих письмах эти отзывы Гусинского.

Рейкофф действовал по модели Дональда Трампа, сперва постращав Шестакова перспективой драконовского приговора, а потом ограничившись двумя месяцами отсидки и вообще отказавшись содрать с него штраф. Более того, судья рекомендовал отправить его в Дэнбери, самой близкой федеральной тюрьме от коннектикутского дома Шестакова. Тюремное ведомство так и поступило.