Алексей Ковалев — о том, как за годы войны изменилось сообщество Z-блогеров

Как изменилось Z-сообщество и российская пропаганда за четыре года войны

Алексей Ковалев — о том, как за годы войны изменилось сообщество Z-блогеров

Сейчас, по результатам 2025 года, у всего Z-сообщества подавленное настроение, потому что проблем на войне столько, что отрицать их уже невозможно. Это и бесконечные скандалы с командирами, которые буквально грабят своих подчиненных, и безумные генералы-мясники, которые гонят людей в мясные штурмы. И Starlink отключили, и Telegram заблокировали.

Очень важная психологическая точка, после которой риторика Z-сообщества изменилась, —1418 днейСтолько длилась Великая Отечественная война длилась. Полномасштабная война в Украине достигла этого символического рубежа по продолжительности к 12 января 2026войны. После этого отрицать, что она идет совсем не так, как задумывалась, стало гораздо сложнее.

У многих после этого интонация стала радикальнее и критичнее. Яна Поплавская рвет и мечет, хотя была главной Z-валькирией. Один из самых радикальных критиков —Павел Губарев18 февраля 2026 года Губарева обвинили в дискредитации армиив, бывший «народный губернатор» Донецкой области. В отряде «Русич» Алексей Мильчаков тоже зажигает достаточно жестко. Я думаю, он знает, что не жилец особо: такие люди долго не задерживаются.

Когда еще масштаб катастрофы как-то можно было замалчивать или забалтывать, они постоянно критиковали «Медиазону» — якобы они завышают цифры погибших российских военных. А теперь Z-блогер Юрий Подоляка, у которого в Telegram-канале 3 миллиона подписчиков, открыто считает: «Сколько мы потеряли всего?» И у него выходит больше 400 тысяч. Есть сообщество Z-диссидентов, в основном околострелковских, — они тоже это открыто обсуждают чудовищные потери.

Еще одна болезненная для Z-блогеров точка — это заявление Путина о том, что Купянск взят. Там идет контрнаступление, город контролирует украинская армия, но на картах Генштаба уже закрасили все зелененьким. И для военкоров это не только удар по престижу. Такие пиар-захваты создают многочисленные проблемы солдатам на земле: артиллерия не будет вести огонь, так как на картах это уже твоя территория.

Для Z-сообщества это очень больная тема, потому что ясно показывает сущность этой войны: Путин в эфире празднует победу, а люди, которые в окопах сидят, никого особенно не волнуют.

***

Но Путина они очень боятся. Для отведения пара у них есть Песков, Герасимов, региональные чиновники, министры — их можно абсолютно легально хейтить. Ту же Набиуллину можно сколько угодно полоскать и как угодно обзывать.

Они останавливаются в миллиметре от финишной прямой, за которой нужно сделать вывод, что главный виновник всех этих проблем — Путин, который устроил войну. Но все понимают: попробуешь открыть рот на Путина — сразу тебе примерГиркинаИгорь Стрелков (Гиркин) в январе 2024 года был приговорен Московским городским судом к 4 годам колонии общего режима по делу о призывах к экстремизму (ч. 2 ст. 280 УК РФ). Дело было возбуждено из-за двух постов в его телеграм-канале. Стрелков не признал вину, а процесс проходил в закрытом режимеперед глазами. Этот урок все усвоили.

За годы войны они не стали смелее, скорее наоборот. Их критика — это уже отчаяние.

Война вывернула наизнанку истинное содержание их «русского мира»: бессмысленные убийства и разрушения. Там, где появляется Россия, тут же начинаются запреты всего подряд и страх.

Они впервые столкнулись с «русским миром» лицом к лицу. За нами бегали менты — теперь за ними бегает военная полиция, чтобы отправить в штурмовой полк за нарушение. Нам заблокировали сайты — теперь и им заблокировали.

Людям, которые топили за текущий режим, не приходило в голову, что они сами могут стать такими же неугодными и против них будут репрессии, им тоже будут все блокировать и запрещать.

Теперь у них возникает диссонанс: как же так, нас-то за что?

Сочувствуют ли они тем, кто уже попал под репрессии? Это очень аморфное сообщество. У него нет четких границ — и потому нет никакой цеховой солидарности.

Видно, что у них все трещит по швам. Типа: «Мы за великую Россию». А величие — оно в чем? В этих руинах бесконечных, в сотнях тысяч убитых и страхе сказать лишнее слово?

Олег Кашин — о том, почему нельзя говорить о революционном сломе интонации Z-сообщества

Совсем неправильный подход — считать всех людей Z-взглядов ботами, пишущими под диктовку.

Z-блогер, в моем понимании, — это не человек на зарплате, а тот, кто пытается сочетать свои убеждения — монархические, патриотические, милитаристские — с лояльностью режиму.

Есть среди них, конечно, и те, кто на зарплате. Но на каждого Александра Сладкова, который буквально является сотрудником ВГТРК, приходится десяток военкоров Алехиных, которые сегодня могут быть людьми, собирающими гуманитарную помощь для Курской области, а завтра превратиться в иноагентов.

Поэтому их интонация постоянно меняется. И конкретно сейчас она сильно изменилась под воздействием атаки на Telegram со стороны государства. Людей, которые бы одобряли блокировку Telegram в этой среде, не существует.

Впрочем, за эти четыре года у них было очень много поводов для растерянности и разочарования. И оно постоянно прорывается.

Но я бы не говорил о революционном сломе интонации. Они сохранили возможность верить в то, что делают, оставаться лояльными режиму и считать войну справедливой.

Важнейшим кирпичиком их идеологии до сих пор остаются результаты переговоров в Стамбуле: Украина могла тогда пойти на максимально выгодный для нее компромисс, и война бы закончилась. Но она этого не сделала, и поэтому для них все, что происходит после апреля 2022 года, — это война по вине Украины.

Вторая точка их опоры — внутренняя ситуация в Украине: коррупционные скандалы, Зеленский, который уже семь лет вместо пяти занимает пост президента.

***

Что касается страха перед репрессивной машиной российского государства, то тут, безусловно, доминирует логика «умри ты сегодня, а я завтра». У них нет никакой внутренней солидарности и тем более сочувствия к людям из противоположного лагеря, которые попадают под репрессии.

Тот же упомянутый мной военкор Алехин постоянно говорит: «Меня по ошибке сделали иноагентом, и меня ни в коем случае нельзя равнять с настоящими иноагентами, врагами России, с которыми надо бороться».

Впрочем, проблемы с солидарностью есть по обе стороны общественного раскола, и это не какая-то особенность Z-сообщества.

Илья Шепелин — о том, как работает телевизионная пропаганда и почему она практически не меняется

В отличие от Z-блогеров, телевизор может вообще никак не реагировать на реальность и продолжать повторять одни и те же нарративы четыре года.

Блогерам нужно проявлять смекалку, говорить о реальных проблемах и как-то ругать власть, чтобы реагировать на запрос аудитории, вызывать у нее уважение и отклик.

Телевизор же управляется несколькими людьми из Кремля, и никакой обратной связи там нет. Это не площадка для высказывания, разговора о наболевшем. Это завод по производству нарративов со своими станками. Каждый спикер работает на этом заводе по чертежу, присланному из администрации президента. Поэтому разочарованию или критике сложно туда просочиться.

В этом работа телевидения: не рефлексировать, а распространять то, что уже написано, — тезисы, которые есть. И в этом его сила. Просто потому, что, пока люди рефлексируют, думают, расстраиваются из-за того, что их представление о действительности не соответствует реальности — они если не впадают в отчаяние, то испытывают некоторую фрустрацию.

Телевидение фрустрацию не испытывает. Оно все время испытывает уверенность и транслирует ее вовне.

Показательный пример — со Starlink, который Маск вырубил. Военкоры до сих пор скулят, переживают и злятся по этому поводу. А в телевизоре было какое-то разочарование полдня, потом им настучали по голове, и они все стали дружно объяснять, что вообще эти Starlink никому не нужны и ими толком никто не пользовался.

***

В телевизоре намного уже круг людей во власти, которых можно легитимно ругать и обвинять. Генералов и вообще силовиков никто тут ругать не будет — только совсем опальных.

Достается самым незащищенным — экономическому блоку правительства. Вот его чехвостят регулярно. Просто потому, что они в ответ ничего не могут сделать. Прежде всего Набиуллину: все проблемы из-за того, что не могут обеспечить армию дешевыми кредитами.

Разочарование здесь может просочиться только как реакция на общественные настроения, которые надо отработать. Либералы для битья. Например, до 2023 года на телевидении мог сидеть Борис Надеждин и говорить, что зря мы в это ввязались. Или кто-то, кто говорит, что у Украины еще море ресурсов или что Трамп нас предаст. Но надо понимать, что дальше начинается пинание этого правдоруба всей студией. Ему прописана такая роль.

Это такой прием, чтобы у зрителя создалось ощущение, что он высказал ложный тезис — раз с ним столько людей не согласны.

***

Есть промежуточное звено между «окопной правдой» Z-блогеров и уже совсем прилизанной телевизионной — это канал «Соловьев Live». Это федеральный телеканал, но с рейтингом 0–0,3 %. Там аудитория, которая что-то слышала в интернете, какие-то посты читала. И поэтому на них следует реагировать.

Но разочарование там — только в народе. Соловьев очень разочарован тем, что в Москве жизнь какая-то продолжается: ресторанная, клубная, кофейная, — когда нужно уже все поставить на военные рельсы.

Тот, кто в стороне, — уже как будто враг, поэтому надо его каким-то образом на завод отправлять, чтобы в три смены завод работал, снаряды клепал. Потому что слишком хорошо живет российский человек, мало думает о войне, мало в ней участвует.

И если тема Z-блогеров на большом телевидении вообще никак не упоминается, то тут идет какая-то своя борьба с ними, и даже выносятся приговоры.

Соловьев нападает на них, потому что они мало того что не во всем лояльны начальству, так еще и на него «тянут». Ни у кого не должно быть больше свободы слова, чем у него самого.

Блогеров у Соловьева называют «срачносборщики». Это от «срочный сбор» на армию, но они меняют «о» на «а». Потому что у Соловьева есть свой фонд, и надо собирать деньги через него. То есть это война из-за честолюбия, из-за бюджетов.

И опять же, чем меньше можно говорить всем остальным, тем больше у телевидения авторитет. Просто потому, что, если никакой другой информации не будет, никто не будет сомневаться.