«‎Мы будем виноваты, если кто-то из них подпишет контракт»‎

Мы даем этот монолог анонимно по просьбе героини и соображениям безопасности. Редакция верифицировала факты из рассказа преподавательницы.

Нас собрали на педсовет и сказали, что пройдет мероприятие, якобы будут рассказывать про изменения в законодательстве о воинской службе. Надо, чтобы все совершеннолетние мальчики его посетили. Явка строго обязательна. Никаких уважительных причин нет.

Я сразу не поняла, что речь о службе по контракту. Но один из коллег начал злиться и сказал руководству: «Вы же понимаете, что им там будут говорить‎. ‎Вы понимаете, что мы будем виноваты, если кто-то из них подпишет контракт. Мы так, по сути, сами их отправляем в эту херню». Руководство на это ответило, что у нас нет выбора, потому что мы работаем в госучреждении, указание пришло сверху. Сказали: «‎Если это не соответствует твоим моральным принципам — увольняйся».

Другая коллега сказала, что переживает за конкретных мальчиков, которые учатся на программе с очень низкими проходными баллами, некоторые там совсем не с высоким интеллектом: «Им повесят лапшу на уши, они поверят и подпишут. И я буду виновата, что они туда пойдут». На это ей ответили, что не надо выдумывать.

Помогите «Важным историям» Без вас нас не будетПоддержать

Сообщить детям о встрече сказали лично или по телефону, сообщения писать запретили. Я так поняла, чтобы нельзя было их заскринить и сохранить. Если кто-то из мальчиков после встречи заинтересуется воинской службой, мы должны будем направить его к заведующему отделением, а тот уже свяжется с сотрудниками военкомата. Руководство сказало: «‎Вы сами ничего не комментируете и с ними не обсуждаете. Мы вообще не имеем права высказывать свое отношение к этому. Если мальчики решили отдать свой долг, пусть идут. Мы им сделаем академ или что-то еще».

Своим детям я сказала честно: «Надо, чтобы пришли все, иначе вас потащат отдельно в другой день. Придите, послушайте, но ничего не подписывайте, ни на что не соглашайтесь. Я не знаю, что конкретно вам будут говорить, просто ни на что не соглашайтесь. Слушайте и уходите. Вам это не надо». У меня с ними очень доверительные отношения, и я бы чувствовала себя виноватой, если бы их не предупредила. Дети сказали спасибо. Им было важно, что я за них переживаю.

Было странно, что мы не сообщали их родителям, даже несмотря на то, что они совершеннолетние. По сути, колледж отправлял детей на эту встречу в обход родителей. Мы же должны были им сказать, что будет информация про новое законодательство, а не что к ним эсвэошники придут и будут рассказывать, как там классно всё. Но у большинства мальчиков страх перед любой военной тематикой. Многие бегают от армии, стараются откосить. Какие-то студенты пошли в отказ, сказали, что не могут прийти. Когда коллеги обращались с этим к начальству, на них орали и говорили обеспечить явку: «‎Если они сами не придут, вы поедете за ними домой и приведете за руку в другой день».

Руководство сказало: «‎Вы сами ничего не комментируете и с ними не обсуждаете. Мы вообще не имеем права высказывать свое отношение к этому»

Одного из мальчиков, который косил от армии, всё же убедили поехать. Он приехал, увидел военных, испугался и сразу ушел. Заведующая сразу же написала куратору, спрашивала, почему он не обеспечил явку, требовала уговорить парня вернуться. Потом вообще сказала, что его надо отчислить, чтобы у нас не числился студент, который пропустил мероприятие. Как студент он тоже не супермолодец, посещаемость плохая. Но то, что ушел, стало причиной ускорить отчисление. А этот парень — сирота. В итоге не отчислили, сказали, что куратор должен будет отдельно с мальчиком съездить. Сейчас эту историю отложили, никто ничего не говорит.

Уже во время встречи мне мальчики писали, что их разделили на два потока. К одним пришли эсвэошники, показывали дроны и говорили, как им нужны креативные ребята и как всё будет креативно — у нас колледж творческий. Мальчик из другого потока рассказывал, что эсвэошники говорили им подписывать контракты.

Подпишитесь на нашу рассылкуМы присылаем только важные истории

Насколько я знаю, после встречи кто-то из учеников заинтересовался контрактом, но точно не из моей группы. В своих учениках я уверена, но есть другие студенты. Есть детдомовские дети, у которых нет денег. Я боюсь за таких детей. Им пообещают гору денег, и они согласятся. Есть те, у кого плохие отношения с родителями, и они доверяют педагогам. И если педагог скажет: «‎Ничего страшного, иди», они доверятся и пойдут‎.

В нашем колледже много подразделений, и теперь, как нам сказали, на некоторых подразделениях поставят какой-то стенд, будут привлекать на управление дронами.

Я очень хочу, чтобы это не коснулось никого из моих близких. И конечно, большинство преподавателей за то, чтобы никто из детей никуда не пошел. Многие радовались, что у них нет классного руководства или что в их группах нет мальчиков, и им не придется никого отправлять на эту встречу. Но есть и те, кому всё равно. Один из преподавателей ходил на встречу, я спросила, как всё прошло. Ответил: «‎Да всё нормально. Дали поуправлять дронами. Прикольно»‎.

В коллективе у нескольких коллег родные там находятся сейчас или уже погибли. Они понимают, что там происходит. Но приходят сверху какие-то распоряжения, руководство не может им не следовать. И получается, что либо ты молча выполняешь, что тебе сказали, либо ты уходишь из этой системы. Люди держатся за работу, они боятся, что если что-то не сделают, будут последствия. Из страха они всё выполняют и преподавателей заставляют выполнять.

Если вы или ваши близки столкнулись с вербовкой на войну в учебных заведениях, напишите на почту авторке этого тексте Полине Ужвак. Мы продолжаем следить за темой.