«Колоссальный шок для мировых цен на нефть»

Война США и Израиля с Ираном — риск для всей глобальной экономики. Ждать ли нефти по 100 долларов за баррель? И как этот скачок повлияет на США, Китай, Европу и РФ?

На фоне интенсивного обмена ударами между США и Израилем с одной стороны и Ирана — с другой — стремительно растут риски для всей мировой экономики. Главная точка напряжения — Ормузский пролив. Он проходит вдоль южного побережья Ирана и остается ключевым маршрутом поставки энергоносителей с Ближнего Востока. Угроза его блокады наверняка приведет к росту цен на нефть — вопрос лишь в том, где этот рост остановится. Ждать ли баррель «по 100»? Как дорогая нефть скажется на экономиках разных стран? И какие еще последствия могут быть у новой войны? Этот материал основан на анализе изданий Financial Times и The Economist.

В каком состоянии мировая экономика подошла к новой большой войне на Ближнем Востоке?

Как ни странно — в достаточно устойчивом. В своем январском прогнозе Международный валютный фонд ожидал роста мировой экономики на 3,3% и замедления глобальной инфляции до 3,8% по итогам 2026-го, а фондовые рынки разных стран в начале года штурмовали исторические максимумы — и это несмотря на регулярные шоки, провоцируемые прежде всего администрацией Дональда Трампа, вроде тарифных войн и нападок на Федеральную резервную систему США.

Однако атака на Иран — и даже в большей степени ответ Ирана на эту атаку — создают риск втягивания в конфликт всего Ближнего Востока, ключевого рынка добычи и экспорта нефти. И именно нарушение поставок из региона — главная угроза, которую несет новая война.

Как отмечает The Economist, Трамп не впервые идет на эскалацию в выходные дни — так было и с 12-дневной войной с Ираном в июне 2025-го, и со спецоперацией по захвату президента Венесуэлы Николаса Мадуро. Американский лидер словно дает рынкам время взвесить все риски к открытию торговых сессий в будни — но в этот раз пыль едва ли успеет осесть полностью, констатирует издание.

Через Ормузский пролив каждый день проходит не менее пятой части всей нефти (около 15 миллионов баррелей) и сжиженного природного газа, доставляемых импортерам по морю. Угроза его блокады, озвученная иранскими военными (хотя и не подтвержденная министерством иностранных дел страны), уже привела к тому, что порядка полутора сотен танкеров встали на якорь за пределами пролива. Как минимум одно судно — у побережья Омана — было атаковано; кто нанес этот удар, до конца не ясно.

Вопрос теперь заключается в том, смогут ли США и их партнеры предотвратить длительное прекращение поставок энергоносителей через Ормузский пролив. Если экспорт продолжится, а рост цен сдержит решение стран ОПЕК+ увеличить добычу, ущерб для мировой экономики может оказаться ограниченным.

Но если пролив надолго превратится в «мертвую зону», скачок стоимости нефти рискует разогнать инфляцию в том числе в развитых странах, поставить под угрозу планы центральных банков снижать процентные ставки и подорвать доверие бизнеса.

Насколько могут вырасти цены на нефть?

Как объяснил Financial Times Эдвард Фишман, старший научный сотрудник Совета по международным отношениям и эксперт по экономическим войнам с участием США, есть два основных сценария развития событий на энергетических рынках.

Первый предполагает «значительное и продолжительное нарушение всего судоходства через Ормузский пролив, важнейшее в мире морское „бутылочное горлышко“». Это «приведет к колоссальному шоку для мировых цен на нефть», уверен эксперт.

Подобный сценарий, по прогнозам цитируемых Financial Times и The Economist аналитиков, может поднять цены на нефть выше 100 долларов за баррель.

Стоимость марки Brent уже приблизилась к семимесячному максимуму в 73 доллара, подорожав почти на 12% за месяц на фоне ожиданий войны между США и Ираном. Как отметил в комментарии The Economist аналитик Том Рид из агентства Argus Media, сегодняшние цены примерно на 10 долларов выше, чем рассчитываемое экспертами справедливое значение — с опорой на фундаментальные факторы спроса и предложения.

В начале года многие аналитики ожидали «избытка» нефти, вызванного ростом предложения в Мексиканском заливе на фоне вялого спроса. Это должно было привести к снижению цен до 55 долларов за баррель. Еще в начале февраля Международное энергетическое агентство предсказывало избыток предложения в среднем на 3,7 миллиона ​​баррелей в сутки (б/с) в 2026 году. Однако ожидание новой войны перевесило все эти факторы.

По цепочке вслед за нефтью растет и цена на природный газ, что оказывает инфляционное давление на многие регионы мира, включая Европу.

Правда, нефть «по 100» — это все же радикальный сценарий. Более вероятный и менее опасный вариант развития событий, описываемый Фишманом, сводится к тому, что Ормузский пролив все же не будет полностью закрыт — а полностью прекратится лишь торговля иранской нефтью. В этом случае рост цен тоже неминуем, но будет более умеренным — до 80 долларов за баррель, ожидает аналитик. Как отмечает агентство Reuters, нефтетрейдеры 1 марта сообщили, что на внебиржевом рынке до 80 долларов сырье уже подорожало.

Но даже такой ограниченный эффект может быть нивелирован другими экспортерами. 1 марта ОПЕК+ заявила, что увеличит добычу нефти в апреле на 206 тысяч баррелей в сутки — так возглавляемая Саудовской Аравией группа стремится успокоить рынки. Financial Times при этом отмечает, что анонсированное повышение квот оказалось ниже, чем ожидали некоторые аналитики.

Резкий, но умеренный скачок цен — на 10 долларов за баррель — «не повлияет на [глобальные] инфляцию и экономический рост», предположил в комментарии Financial Times Нил Ширинг, главный экономист аналитической фирмы Capital Economics.

Такой оптимизм некоторых экспертов строится на том, что, хотя Иран и остается важным поставщиком нефти для некоторых стран, включая Китай, он не имеет решающего значения для мирового потребления сырья. По данным Международного энергетического агентства, в январе исламская республика добывала 3,45 миллиона баррелей сырой нефти в сутки, что составляет менее 3% от глобального предложения.

От чего зависит, насколько вырастут цены?

The Economist выделяет три основных фактора того, насколько сильной будет паника на рынках и как долго она продлится.

• Первый — это масштаб войны. Иран в первый же день обмена ударами явно сделал ставку на втягивание в конфликт других стран Персидского залива. Помимо атак на американские военные объекты в регионе, исламская республика нацелилась и на порты, аэропорты и другую гражданскую инфраструктуру соседних стран. Расчет, вероятно, делается на то, что из опасений за свою стабильность другие государства убедят США вернуться за стол переговоров. В зоне досягаемости иранских ракет и дронов при этом — несколько нефтяных месторождений в Саудовской Аравии, ОАЭ и Кувейте, отмечает аналитик Карлос Беллорин из консалтинговой компании Welligence. Территории этих активов обширны и их очень трудно защитить.
• Второй фактор — это возможность доставки продукции на рынок. Ормузский пролив никогда не закрывался для морского судоходства, даже во время ирано-иракской войны в 1980-х. И его блокада явно вызовет недовольство Китая, который покупает почти всю иранскую нефть и получает 37% импорта сырой нефти морским путем через пролив. Кроме того, сомнения вызывают военные возможности Ирана такую блокаду удержать. Американские войска, вероятно, устранят любое полное перекрытие пролива в течение нескольких часов. Однако усложнить навигацию исламской республике все же под силу. А альтернативные маршруты имеют ограниченную ценность для отрасли. Саудовская Аравия может перенаправлять нефть по трубопроводам. Однако даже при полной их загрузке, по оценкам аналитика Хорхе Леона из консалтинговой компании Rystad Energy, около 8-10 миллионов баррелей в сутки останутся незадействованными.
• Наконец, третий фактор заключается в том, сможет ли Трамп достичь цели по смене режима в Иране. С падением исламской республики страна перестанет быть источником региональной нестабильности и сможет рассчитывать на ослабление санкций, ограничивающих ее участие на мировых рынках. Сочетание роста иранского экспорта и снижения геополитических рисков может усилить переизбыток предложения и сделать нефть еще дешевле. Альтернативный сценарий состоит в том, что у власти останутся сторонники жесткой линии. Тот, кто претендует на власть, подобную той, что была у Хаменеи, может почувствовать себя вынужденным продемонстрировать силу, удерживая Ормузский пролив закрытым и сея хаос в Персидском заливе. В условиях борьбы за власть между конкурирующими фракциями Корпуса стражей исламской революции Иран останется региональной угрозой. Добыча нефти может сократиться, и покупатели, такие как Китай, будут не уверены, кто в Иране контролирует поставки. Премия за риск в размере 8-12 долларов за баррель может сохраняться на мировых рынках неопределенно долго.

Как рост цен на нефть скажется на экономиках отдельных стран?

США

Соединенные Штаты сегодня в значительной степени самодостаточны в обеспечении сырьем: по данным Управления энергетической информации США, в 2024 году лишь 17% энергии, потребляемой американцами, было импортировано — это самый низкий показатель за 40 лет.

Однако это не означает, что перебои в поставках нефти будут несущественными для экономики страны. «Резкий рост мировых цен может нанести ущерб американским потребителям и корпорациям», — пояснил в комментарии Financial Times Джеймс Найтли, экономист банка ING по США.

Такой сценарий приведет к росту цен на бензин, что повысит расходы потребителей, многие из которых уже жалуются на кризис стоимости жизни в преддверии важных промежуточных выборов в ноябре. По данным Федерального резервного банка Далласа, повышение цены на Brent на 10 долларов обычно увеличивает цену галлона бензина на 25 центов, иногда в течение нескольких дней.

По оценкам Найтли, цена в 100 долларов за баррель может подтолкнуть годовую потребительскую инфляцию в США с 2,4% в январе до более чем 4% по итогам 2026-го. При этом ФРС ставит перед собой цель достичь инфляции в 2%.

В краткосрочной перспективе это снизит вероятность того, что регулятор снизит процентные ставки до конца года — а значит, экономический рост в США будет сдерживаться.

Трамп мог бы ускорить снижение цен, задействовав стратегический нефтяной резерв США объемом 415 миллионов баррелей. Именно так поступил его предшественник Джо Байден после вторжения России в Украину в 2022 году. Но тогда резерв составлял почти 570 миллионов баррелей. При максимальном уровне истощения в 4,4 миллиона баррелей в сутки его хватило бы на три месяца. Неопределенность, вызванная войной в Иране, может сохраняться гораздо дольше.

По оценкам банка Barclays, еще одним побочным эффектом может стать резкий рост стоимости доллара. «События на Ближнем Востоке указывают на повышенный риск затяжного конфликта и роста цен на нефть. Исторически сложилось так, что подобные потрясения поддерживают доллар США», — пояснил Темистоклис Фиотакис, экономист Barclays. Банк ожидает, что доллар укрепится по отношению к корзине мировых валют «примерно на 0,5-1% на каждые 10% повышения цены на нефть».

Китай, Индия и другие страны Азии

Китай является крупным покупателем нефти из Персидского залива, а это значит, что серьезное нарушение судоходства нанесет ущерб его экономике.

По данным Управления энергетической информации США, около 84% сырой нефти и конденсата, а также 83% СПГ, прошедших через пролив в 2024 году, предназначались для азиатских рынков.

Помимо Китая, ключевыми направлениями экспорта являются Индия, Япония и Южная Корея.

Вероятно, все эти страны столкнутся с ростом цен, провоцируемым удорожанием нефти. Аналитики Capital Economics отмечают, что повышение цены Brent до 100 долларов за баррель может увеличить мировую инфляцию на 0,6–0,7%.

Европа

Европа также окажется в числе экономик, наиболее сильно пострадавших от резкого роста цен на нефть и СПГ.

Правда, непосредственное влияние на политику Европейского центрального банка может быть относительно ограниченным, учитывая, что инфляция в еврозоне остается значительно ниже целевого уровня и составляет 1,7%. Это может позволить регулятору придерживаться своей текущей политики без изменений.

Россия

Несмотря на риск потери одного из самых своих влиятельных союзников эпохи новой холодной войны с Западом в лице режима аятолл, Кремль, безусловно, выглядит потенциальным бенефициаром большого конфликта на Ближнем Востоке.

Как отмечает обозревать Bloomberg Хавьер Блас, Владимир Путин выиграет от войны благодаря высоким ценам и увеличению спроса на российскую нефть, находящуюся под санкциями.

В подтверждение гипотезы об оптимизме Кремля эксперт привел цитату из социальных сетей специального представителя президента РФ Кирилла Дмитриева: тот 28 февраля написал, что «скоро [нефть будет стоить] больше 100 долларов за баррель».

И даже если эти ожидания слишком завышены, в целом Дмитриев прав, констатирует Блас. России теперь может стать проще сбыть миллионы баррелей нефти — причем США, вероятно, придется закрыть глаза на поставку этого сырья, к примеру, Индии.

Хотя это и подкрепит позиции российской экономики, столкнувшейся с признаками кризиса в конце прошлого и начале нынешнего года, необходимость смягчения рисков глобального дефицита, спровоцированного напряжением в Ормузском проливе, вполне может перевесить цели истощения военного бюджета Кремля.

Какие еще экономические риски возникнут в результате новой войны?

Конфликт разворачивается в напряженный период для мировых финансовых рынков.

В пятницу 27 февраля акции американских банков пережили самое резкое падение с момента введения Трампом тарифов в апреле — на фоне опасений по поводу спада частного кредитования и сбоев в работе крупных предприятий, связанных с искусственным интеллектом.

Акции американских технологических компаний также продолжили падение, обоснованное развитием ИИ, в результате чего февральское снижение индекса Nasdaq Composite превысило 3%.

Затяжной конфликт в Персидском заливе нанесет дополнительный удар по доверию к рынкам, особенно если вызовет опасения, что ФРС с меньшей вероятностью будет смягчать денежно-кредитную политику. Это также может подорвать оптимизм среди предприятий и сдержать инвестиции, утверждает в комментарии Financial Times Томаш Виладек, главный экономист по Европе в инвестиционной компании T Rowe Price: «Слишком много потрясений происходит одновременно. У нас [уже были] Венесуэла, Гренландия, пошлины, а теперь и Иран — и все это за два месяца».

Однако другие аналитики сохраняют более оптимистичный настрой, учитывая устойчивый рост мировой экономики за последний год, несмотря на перечисленные потрясения. «Вопреки всем недавним геополитическим шокам, темпы роста мировой экономики и торговли оказались невероятно устойчивыми», — констатировал в интервью Financial Times Иннес Макфи, главный экономист Oxford Economics.

«Медуза»