Политики против избирателей: как Конгресс и электорат реагируют на войну с Ираном

Военной операции предшествовала серия переговоров США с Ираном — американцы пытались добиться, чтобы Тегеран свернул свою ядерную программу. За день до начала боевых действий министр иностранных дел Омана Бадр аль-Бусаиди, участвовавший в переговорах в качестве посредника, заявил, что сторонам якобы даже удалось достичь соглашения по вопросу обогащения урана, который необходим для создания ядерного оружия. Однако война всё же началась. В прессе даже появились версии от неназванных источников, что переговоры и их мнимая успешность были лишь уловкой США, чтобы отвлечь внимание Тегерана.

Так или иначе, любая война требует объяснений. Президент Дональд Трамп, обращаясь к нации сразу после начала боевых действий, заявил, что ядерная программа и ракетные вооружения Ирана угрожают национальной безопасности США. Он также призвал иранскую армию сдаться, а народ — захватить контроль над страной: «Великому, гордому народу Ирана я говорю сегодня вечером: час вашей свободы настал. Когда мы закончим, возьмите власть в свои руки. Она будет вашей. Это, вероятно, ваш единственный шанс на протяжении многих поколений».

Через несколько дней президент вновь выступил перед американцами. На этот раз он назвал целью операции уничтожение иранских ракет и флота, а также лишение Ирана возможности создать ядерное оружие и финансировать террористические организации.

Трамп также признал первые потери среди американских военных. Тем не менее он подчеркнул, что боевые действия будут продолжаться и погибших может быть еще больше. Общаясь с журналистами, президент в очередной раз объявил, что будет добиваться смены руководства Ирана, называя при этом разные сроки операции: от двух до пяти недель.

В Пентагоне, в свою очередь, заявили, что цель атаки — именно ракетные войска и флот Ирана, которые представляют опасность для американских военных объектов на Ближнем Востоке. А лично «министр войны» Пит Хегсет сообщил еще одну версию: причиной ударов стал провал переговоров. При этом, по его словам, у США нет цели сменить власть в Иране. «Это не так называемая война за смену режима, но режим, безусловно, изменился, и миру от этого только лучше», — сказал министр.

Затем в дискуссию вступил госсекретарь Марко Рубио. Он несколько иначе сформулировал причину начала военных действий. Отвечая на вопросы журналистов после брифинга в Конгрессе, он сообщил, что США присоединились к бомбардировкам Израиля, чтобы обезопасить себя. «Мы знали, что Израиль планирует какие-то действия. Мы знали, что это спровоцирует атаку на американские войска, и если мы не примем превентивных мер, то понесем бóльшие потери», — сказал Рубио.

Впрочем, и эта версия продержалась недолго. Ее опроверг сам Трамп, сказав, что именно Иран собирался напасть на США. «Я считал, что они нападут первыми. Они нападут, если этого не сделаем мы. Я был в этом твердо убежден», — заявил американский президент, в своей фирменной манере повторив одни и те же слова несколько раз. «Судя по ходу переговоров, они и собирались напасть первыми, а я этого не хотел. Так что, если уж на то пошло, возможно, это я вынудил Израиль действовать», — поделился Трамп.

Мнения политиков разделились

Этот калейдоскоп названных причин и целей военных действий вызвал критику со стороны демократического лагеря.

«Со стороны Ирана не было непосредственной угрозы для Соединенных Штатов, — заявил сенатор-демократ Марк Уорнер из Комитета по разведке. — Мы видим, что цели этой операции менялись уже, я думаю, четыре или пять раз».

Даже после брифингов с участием представителей администрации Трампа демократы отмечали, что не получили полноценных разъяснений. «Было задано множество вопросов, но ответы были совершенно недостаточны. На самом деле, по крайней мере для меня, этот брифинг породил гораздо больше вопросов, чем дал ответов», — сказал лидер фракции демократов в Сенате Чак Шумер.

При этом мнения в Демпартии касаемо операции разделились. Часть законодателей, вроде сенаторов Джона Феттермана и Марка Келли, поддержали главную заявленную цель — не допустить появления у Ирана ядерной бомбы — и приветствовали новость о смерти аятоллы Хаменеи. Эта же фракция говорит и о защите прав «простых иранцев» от диктаторского режима.

Критиков же можно разделить на два типа. Одни обращали внимание на то, что у Белого дома нет четкой стратегии, а война ради смены режима в другой стране может затянуться и будет иметь непредсказуемые последствия. «Всё, что я слышал от администрации до и после этих ударов по Ирану, подтверждает, что это агрессивная война, не имеющая стратегического завершения», — сказал главный демократ в комитете по разведке Палаты представителей Джим Хаймс.

Другие критики настаивали, что президент не имел права наносить удары по Ирану без согласия Конгресса, которому по Конституции принадлежит исключительное право объявлять войну. Сенатор Берни Сандерс обвинил Трампа в ведении «незаконной, преднамеренной и неконституционной войны» в обход законодательной власти.

Этот аргумент нашел отклик даже у нескольких республиканцев. Консервативный конгрессмен Томас Мэсси, который ранее критиковал Трампа и по другим вопросам — от торговых пошлин до затягивания публикации файлов Эпштейна, — написал: «Я против этой войны. Это не “Америка прежде всего”».

В Сенате аналогичная резолюция, ограничивающая Трампа, предложенная республиканцем Рэндом Полом и демократом Тимом Кейном, уже провалилась. Против ограничений проголосовали 53 члена верхней палаты, поддержали же их только 47. Накануне Пол заявлял, что Конгресс должен контролировать использование вооруженных сил и лично он выступает «против еще одной президентской войны».

Из республиканцев в Сенате к нему, как ожидалось, могли присоединиться Сьюзан Коллинс и Лиза Мурковски, которые ранее поддержали аналогичную резолюцию по Венесуэле и в принципе относятся к постоянным оппонентам Трампа. Однако в итоге Рэнд Пол остался в одиночестве, а один из сенаторов-демократов — Джон Феттерман от Пенсильвании — поддержал президента и его войну.

Тот же сценарий повторился и в Палате представителей. Не зря лидер республиканской фракции Майк Джонсон заявлял, что у его однопартийцев хватит голосов, чтобы заблокировать законопроект, который он называл «опасным гамбитом» демократов.

«Сама мысль о том, что мы отнимем у нашего главнокомандующего, президента, его полномочия прямо сейчас завершить эту работу, пугает меня», — заявлял Джонсон. По его словам, Белый дом имеет полное право на военные действия, поскольку это самооборона, а не объявление войны. В похожем духе высказался и глава республиканцев в Сенате Джон Тьюн, заявив, что президент вправе вести боевые действия в течение 60 дней без одобрения Конгресса.

Учитывая расклад сил в Палате представителей, а также поддержку Трампа в этой войне со стороны ряда законодателей-демократов, у подобных инициатив сейчас нет шансов. Впрочем, даже в случае принятия резолюции эффект был бы скорее символическим. Трамп, вероятнее всего, наложил бы на нее вето, а для его преодоления потребуется две трети голосов в обеих палатах Конгресса, что сейчас просто невероятно.

Однако ситуация может со временем поменяться. Несмотря на почти единогласную поддержку ударов по Ирану среди законодателей-республиканцев, в консервативном лагере начинает проявляться недовольство политикой Белого дома. Бывший ведущий телеканала Fox News Такер Карлсон, который регулярно встречается с Трампом в Белом доме, назвал удары по Ирану «абсолютно отвратительным злом». В ответ Трамп заявил, что Такер «сбился с пути» и больше не является частью движения MAGA.

Республиканка Марджори Тейлор Грин, недавно покинувшая Конгресс под давлением президента, и вовсе обвинила Трампа в предательстве движения MAGA и назвала его администрацию «кучкой больных чертовых лжецов».