Оригинал материала
"Мне страшно, но я не боюсь". Адвоката Марию Бонцлер обвинили в госизмене
Калининградскому адвокату 65-летней Марии Бонцлер грозит до 20 лет лишения свободы. В окончательном обвинении следствие ужесточило статью, заменив "конфиденциальное сотрудничество с иностранным государством" (275.1 УК РФ) на госизмену (275 УК РФ). Бонцлер – одна из немногих в Калининградской области адвокатов, кто не боялась браться за явно политические дела. Она, в частности, защищала калининградца Игоря Барышникова по делу об антивоенных постах. Правозащитники уверены, что процесс Бонцлер делают сейчас показательно жестоким, чтобы отбить у других адвокатов готовность защищать обвиняемых по политическим статьям.
По данным правозащитного проекта "Первый отдел", только за первые девять месяцев 2025 года в России возбуждено не менее 50 уголовных дел против адвокатов – и это лишь те случаи, которые удалось подтвердить по открытым источникам.
"Это просто месть"
Бонцлер арестовали 28 мая 2025 года.
– Во время задержания ей говорили, что ее будут обвинять и в госизмене, и в конфиденциальном сотрудничестве с иностранным государством – якобы в ее личном телеграме найдена переписка с неким представителем Украины по фамилии Дьячук. Но сначала вменили только сотрудничество, – рассказывает юрист Владимир, хорошо знакомый с ходом ее уголовного дела (мы не разглашаем подлинные имена и фамилии собеседников из-за закона о нежелательных организациях. – СР).
Теперь, спустя девять месяцев следствия, Бонцлер все-таки предъявили обвинение в госизмене. В ее уголовном деле шесть томов, в каждом по 250 страниц.
– То, что обвинение в итоге ужесточили, было предсказуемо, – говорит калининградский активист Сергей, – Обвинение в так называемом конфиденциальном сотрудничестве с иностранным государством очень легко переквалифицируется в государственную измену. Если сотрудник ФСБ считает, что обвиняемый общался с представителем СБУ – значит так и было. Достаточно просто позвонить на любой украинский номер – и можно обвинить человека в том, что он общался с сотрудником СБУ и передавал государственные тайны. Оснований не верить сотруднику ФСБ в нынешней России, как известно, не существует.
Впрочем, Марии Бонцлер сразу предложили "облегчить" свою участь. Для этого ей надо было дать показания на своего коллегу. Она отказалась.
Из письма Марии Бонцлер из СИЗО:
"Я буквально сегодня прочитала биографию такого вот государственного изменника, жившего в XVI веке, митрополита Филиппа, святого мученика, который пытался защитить бедный русский народ от кровавого царя (так сегодняшней властью любимого) Иоанна IV, и его опричников, по его приказу залившего страну кровью. Я, конечно же, не претендую на святость Великого митрополита Филиппа. Но словосочетание государственный изменник, мне что-то напоминает. Ах да, так это меня, адвоката-правозащитника Марию Бонцлер, пытаются сделать "государственной изменницей"! И эта "охота на ведьм" коснулась меня, 65-летней больной женщины, потерявшей сына, безутешной вдовы, и как только у них рука поднялась скажете вы? Для меня даже 10 лет тюрьмы – это фактически смертный приговор. А мне тут упорно предлагают альтернативу – вместо 12-15 лет колонии всего 2-2,5 года – надо только заключить досудебное соглашение и отдать этим новым "государственным опричникам" другого человека – моего коллегу, тоже адвоката, отца троих детей. Который почему-то им более нужен, чем я. И самое главное – уверены, что я в конце концов пойду на эту сделку, спасая свою шкуру. Интересно, в каких жизненных университетах обучались эти несчастные дети, у которых всё в понимании перевёрнуто: правда – это ложь; добро –это зло; предательство это любовь к Родине. Они явно не читали "Божественную комедию" Данте Алигьери. И не знают, кто содержится в девятом, самом страшном, круге Ада. А там содержатся предатели доверившихся им. Брут, Иуда и в самом центре 9-го круга, вмороженный в Ледяное дно, стоит самый главный предатель – Падший ангел Люцифер, предавший самого Создателя. Так что я с честью пройду это испытание, даже если это будет стоить мне моей жизни. Пройду через все мучения, которые готовит мне судьба. Один светлый ангел завещал нам в итоге своей жизни: "Я не боюсь, и вы не бойтесь". И в его память я тоже повторяю, что трусость – это главный порок. Если кто-то думает, что мне страшно, он очень ошибается. Но испытывать страх и бояться – это разные состояния. Мне страшно, но я не боюсь…"
Из-за грифа "гостайна" адвокатам Бонцлер не показывают часть документов, на которых строится доказательная база обвинения. Процессы по мере пресечения проходят в закрытом режиме по настоянию прокуратуры.
"Вопросы, которые подлежат рассмотрению судом, могут затрагивать сведения о проведенных оперативно-розыскных мероприятиях, а также сведения, которые, по версии следствия, передавались иностранным спецслужбам. Эти данные относятся к сведениям, составляющим государственную тайну. В связи с этим проведение заседания в открытом судебном заседании может привести к разглашению охраняемой законом тайны", – утверждал прокурор в ходе одного из заседаний (запись есть в распоряжении Север.Реалии).
"Я считаю, что все это делается для того, чтобы скрыть, что у них нет никаких доказательств. Они сейчас активно пытаются что-то найти – но ничего у них нет", – возражала Мария Бонцлер на суде.
Из письма Марии Бонцлер:
"Про суды больше не буду, тут, я думаю, всё ясно. Недавно случилось судебное заседание, которое даже меня с огромным опытом повергло в шок. На 4 сентября 2025 года был назначено рассмотрение апелляции моего адвоката Сидорова на постановление о продление моего содержания под стражей, до четырёх месяцев. Его приняли без моего участия, так как меня на скорой повезли в больницу. Мой адвокат в день моей выписки из больницы подал жалобу. С рассмотрением долго тянули, но потом 2 сентября назначили судебное заседание на 4 сентября. Мои защитники принесли уведомление, что не смогут присутствовать по уважительным причинам и просили суд перенести. Прокурор не возражал, но судья заранее побеспокоилась и назначила мне адвоката по назначению. Хотя я писала заявление в адвокатскую палату, в котором просила: так как у меня есть два защитника по соглашению, адвокатов по назначению мне не предоставлять. Однако таковой адвокат на суд явился, я от него отказалась дважды. На судья решила проводить суд без моих защитников по соглашению, в присутствии адвоката-дублёра. Тогда я заявила судье, что участвовать в этом фарсе не желаю и сама отключилась от видеоконференции, далее суд продолжился без меня. Судья, прокурор, защитник-дублёр "сообразили его на троих". Это новое слово в судопроизводстве: и правда, зачем вообще там адвокаты по соглашению, всякие там подсудимые, если можно взять любого стороннего адвоката (который ознакомится с делом в течение пяти минут) и дело сделано. Тогда зачем вообще вся эта имитация правосудия – просто вывести подсудимого в коридор и пулю ему в затылок. Так уже было и не раз в истории этой страны…"
До возбуждения уголовного дела у Бонцлер уже было два административных штрафа по статье о "дискредитации" российской армии (ч. 1 ст. 20.3.3 КоАП), составленных в 2022 году. Повод: она защищала в судебных заседаниях участников антивоенных акций и называла происходящее в Украине войной. Протоколы были составлены после того, как судьи направили материалы заседаний в полицию. По словам активистов, после двух административок Бонцлер не исключала появления и уголовного дела.
– На мой взгляд, это просто месть правоохранительных органов, – говорит Вячеслав, калининградский журналист, наблюдающий за процессом Бонцлер. – Со времени задержания Марии Владимировны прошло уже несколько судебных процессов. Рассматривались апелляционные жалобы, жалобы на условия содержания, процессы по продлению сроков содержания под стражей. И во всех этих процессах прокуратура и суд – ведут себя предвзято, как будто она уже признана виновной. Прокуратура ни разу не вступилась на ее стороне даже в делах, связанных с условиями содержания или оказанием медицинской помощи. С ней обращаются так, словно она уже осужденная.
Почти сразу после помещения в СИЗО-1 Бонцлер начала оспаривать действия администрации изолятора. Она и ее защитники подают иски не только об отмене меры пресечения, но и против незаконных взысканий и неоказания медицинской помощи.
Так, 17 декабря 2025 года в Ленинградском районном суде Бонцлер требовала признать незаконными два дисциплинарных выговора, которые ей вынесли летом в СИЗО. Первый – за то, что 20 июня она передала своему адвокату копии заявлений, связанных с апелляцией на меру пресечения. По словам защиты, сотрудники изолятора прервали встречу и просто забрали документы. Адвокат рассказывал в суде: "Мы читали документы, и в этот момент вошли сотрудники. Я попросил не прерывать встречу, но они просто забрали бумаги и сказали: "Мы ничего вам предоставлять не будем".
В СИЗО объясняли свои действия тем, что документы должны направляться в суд через администрацию учреждения. Защита же настаивала, что речь шла о рабочей переписке адвоката с подзащитной, которая не подлежит контролю. Адвокат просил суд истребовать записи камер наблюдения, которые могли бы подтвердить обстоятельства изъятия документов, однако представители СИЗО заявили, что записи уже удалены: по их словам, видеозаписи хранятся не более 30 суток.
Второй выговор Бонцлер получила за то, что при перемещении по изолятору не держала руки за спиной. В суде она объяснила, что страдает синдромом Меньера – заболеванием внутреннего уха, которое вызывает потерю равновесия и головокружение: "Если я держу руки за спиной, я могу просто упасть". По ее словам, это заболевание было диагностировано у нее во время госпитализации в мае – после которой она и была задержана.
Параллельно защита подала иски, связанные с медицинской помощью в изоляторе. На одном из заседаний в январе обсуждались записи из медицинской карты Бонцлер: в СИЗО у нее неоднократно фиксировали давление до 200/120. Адвокат указывал, что между осмотрами врачей иногда проходили недели. Представитель медчасти отвечал, что "нигде не прописано, что должен быть ежедневный осмотр", и утверждал, что оснований для срочной госпитализации не было. Суд в иске отказал.
"Я запомню ваши имена"
5 февраля 2026 года защита подала заявление об установлении Бонцлер инвалидности, но для этого требуется врачебная комиссия, которую до сих пор не провели.
– Бывали случаи, когда ей становилось плохо прямо во время судебных заседаний. Это происходило не раз. В конце июля прошлого года, перед ее 65-летием, Марию Владимировну на скорой увезли в больницу. Ей там подлечили язву и гипертонию. Но по основным ее заболеваниям ей нельзя находиться в СИЗО. Система все это видит, все это знает, но понятно, что если дело ведет ФСБ, то человека могут держать в СИЗО независимо от состояния здоровья, – говорит калининградский активист Сергей.
Бонцлер обвиняют по одной из самых тяжелых статей УК РФ, к тому же она адвокат и относится к "спецконтингенту", поэтому держат ее в одиночке.
– Вообще, она очень своеобразный человек, у нее все хорошие, все "сыночки" и "деточки". Она и адвокатом себя хорошим поэтому никогда не считала, поскольку у хорошего адвоката, по ее словам, должен быть "сволочной" характер, он должен по любому поводу жаловаться и скандалить. А она наоборот старалась хорошие отношения сохранять. "Я же обычный региональный адвокат, а из меня мировую звезду делают!", говорит она сейчас. Ей пришло уже больше двух тысяч писем, по 10 писем в день со всего мира – из Австралии, Южной Америки, США, пишут в основном русскоязычные, конечно. И она всем отвечает и всех благодарит за внимание, такой она человек, – говорит близкая приятельница Бонцлер Ирина.
Из письма Марии Бонцлер:
"Однажды я поставила очень интересный эксперимент. Целую неделю в нашем (господи, я уже пишу в нашем, ну что поделать, я такой человек, где я, там и мой дом, то есть моя келья – наполовину арестантская, наполовину монашеская. Такое тоже бывает) СИЗО. Так вот, целую неделю в нашем СИЗО проходило усиление силами спецназа УФСИН. Когда я выходила на прогулку, а прогулка – единственное мероприятие, куда нас не ведут, а мы спускаемся в прогулочный дворик и возвращаемся "домой" сами, нас только ждут в пункте назначения и в пункте возврата. В эту неделю на каждом этаже, почти на каждом углу, стояли спецназовцы, в полной амуниции, с оружием, в масках, в касках. Видать только глаза. Так я провела интересный эксперимент – на прогулку, спускаясь с пятого этажа по лестнице, я доброжелательно поздоровалась с каждым спецназовцем, с этакой колонной, в которой не было практически ничего человеческого. А возвращалась с прогулки назад тем же путем. Я подошла к каждому спецназовцу и спросила, здоровалась ли я с ним. Все ребята были похожи друг на друга как клоны, я действительно не могла знать, с кем здоровалась, а с кем нет. Оказалось, что я поздоровалась с каждым, и получила в ответ множество искрящихся весельем взглядов мальчишеских глаз. И мне стало абсолютно понятно, что это никакие не истуканы, а обычные веселые и симпатичные парни. Которые умеют шутить и смеяться. И вообще СИЗО – это как граница, в смысле – "чужие здесь не ходят". Поэтому я всегда здороваюсь. И приветствую каждого, кого здесь встречаю. Будь это сотрудник или сиделец. И все тут меня знают и тоже здороваются. И вот пришло время, когда из безликого общества "вертухаев" стали выделяться симпатичные, доброжелательные ребята, с которыми можно поговорить, которым можно рассказать о себе, анекдот в конце концов (я собираю хорошие анекдоты, и знаю их неимоверное количество, на любой жизненный случай). Я собираю их маленькие поблажки, небольшую помощь, как скряга собирает свои медяки. Но что кажется особенного в том, чтобы подобрать для меня более удобный дворик для прогулок? Что такого в том, чтобы отправить меня на прогулку первой, а вывести последней? Потому что ребята понимают, что тащиться на пятый этаж мне все тяжелее и тяжелее, чтобы другие заключенные меня не подгоняли? Что такого в том, чтобы отдать мне свою пишущую ручку, когда в моей закончилась паста, или принести мне новую просто так, из желания помочь. Один охранник как-то сказал, что зарабатывает себе хорошую карму, благожелательно со мной обращаясь... Мои дорогие мальчики, я вижу, как нелегко вам приходится на такой работе. Я запомню ваши имена, запишу в своей памяти ваши лица. Я навсегда с собой заберу вашу доброту и сочувствие, которые были мне так необходимы в тяжелый период моей жизни…"
Мария Бонцлер понимала все риски своей адвокатской работы, но сознательно выбрала остаться в России – об этом она сама рассказывала в интервью Север.Реалии еще в 2022 году.
– Судя по тем сообщениям, которые доходят от нее через знакомых и родственников, ее позиция не изменилась, – рассказывает Сергей. – Она не говорит о том, что жалеет о своем выборе. Наоборот, она передавала, что ей помогает держаться позиция Игоря Барышникова. Он вел себя на процессе очень твердо, говорил, что имеет право на свои действия и что закон нарушает не он, а те, кто его преследует. У него не было никаких попыток лавировать или отступать. И Мария Владимировна говорила, что эта позиция помогает ей выдерживать давление.
Дело калининградского активиста Игоря Барышникова, осужденного в 2023 году на 7,5 года колонии по статье о "фейках" об армии за антивоенные публикации, получило международный резонанс благодаря активной позиции его защиты. На ситуацию обратил внимание Комитет ООН по правам человека: в августе 2024 года он потребовал от российских властей обеспечить Барышникову надлежащую медицинскую помощь на время рассмотрения его жалобы, указав на угрозу его здоровью и жизни. В итоге Барышникову наконец сделали операцию, и сейчас, по словам поддерживающих с ним связь активистов, он чувствует себя лучше, хотя продолжает лечить цистит.
Преследования адвокатов
Дело Марии Бонцлер в правозащитном сообществе воспринимают как показательное.
– Показательное в том смысле, чтобы адвокаты боялись заниматься политическими делами о так называемом терроризме, государственной измене и так далее. Чтобы адвокаты просто не лезли в эту сферу и чтобы такими делами занимались только адвокаты по назначению, – говорит калининградский активист Сергей. – Калининградская область вообще довольно особый регион. Это анклав, регион на виду. Здесь всегда внимательно следят за политической активностью. Регион находится на краю страны и при этом окружен странами ЕС, поэтому к нему всегда повышенное внимание. Власть старается держать ситуацию под особым контролем.
Одновременно с Марией Бонцлер силовики в регионе преследуют и ее коллег. В день ее задержания 28 мая 2025 года были проведены обыски у калининградских адвокатов Романа Морозова и Екатерины Селезаровой. У Морозова изъяли электронные носители и документы. В марте 2025 года был задержан калининградский адвокат Владислав Завгородний. По версии следствия, он опубликовал в октябре 2024 года в социальной сети комментарий, содержащий оправдание или призывы к террористической деятельности (ч. 2 ст. 205.2 УК РФ), "выразил сожаление по поводу того, что украинский дрон во время одного из ударов по территории России не поразил представителей высшего руководства страны", говорилось в обвинении. Завгородний был оштрафован на 400 тыс. рублей.
Еще одному адвокату из Калининграда, Владимиру Сорокину, вменяют перевод 500 рублей на счет ФБК в ноябре 2021 года. Тогда организация уже была признана "экстремистской" в России. 66-летнему Сорокину суд избрал меру пресечения "запрет определенных действий", ему запрещено пользоваться телефоном и интернетов. По мнению Сорокина и его коллег, это сделано, чтобы воспрепятствовать его адвокатской деятельности.
Атака на неугодных властям адвокатов идет по всей России.
По данным правозащитного проекта "Первый отдел", только за первые девять месяцев 2025 года в России возбуждено не менее 50 уголовных дел против адвокатов – и это лишь те случаи, которые удалось подтвердить по открытым источникам. Под уголовное преследование попадают как известные защитники политзаключенных, так и региональные юристы, занимавшиеся обычной уголовной практикой. Следственный комитет за первую половину 2025 года сообщил, что только "за коррупцию" к уголовной ответственности были привлечены 98 адвокатов – в основном это статьи 159 УК РФ ("Мошенничество"), 291 УК РФ ("Дача взятки") и 291.1 УК РФ ("Посредничество во взяточничестве"). Но не каждое дело против адвоката становится известно разу после возбуждения, подчеркивают в "Первом отделе".
В декабре 2025 года после серии обысков по делу о деятельности "нежелательной организации" (ч. 3 ст. 284.1 УК РФ) были задержаны уральские правозащитники Алексей Соколов, Роман Качанов и Лариса Захарова в Екатеринбурге. 18 декабря 2025 года Ленинский районный суд Екатеринбурга отправил Соколова в СИЗО, а вскоре следствие ужесточило обвинение, добавив статью 275 УК РФ ("государственная измена"). Его коллеги – адвокат Качанов и правозащитница Захарова – проходят по делу о "нежелательной организации". Оба были арестованы до 15 февраля 2026 года.
Позднее появилась информация, что Роман Качанов признал вину по делу о сотрудничестве с нежелательной организацией и был переведен под домашний арест. Лариса Захарова продолжает настаивать на своей невиновности.
Алексею Соколову Свердловский областной суд в феврале продлил арест в очередной раз. С 30 декабря 2025 года правозащитника регулярно помещают в карцер по формальным поводам – например, за разговор через дверь с дневальным или не застегнутую пуговицу. Соколов заявляет о пыточных условиях содержания в СИЗО – он направил уже более 30 жалоб против администрации. Расследование его уголовного дела продолжается, а большая часть материалов засекречена.
Один из последних случаев преследования – задержание и арест челябинского адвоката Олега Степанова. Он защищал обвиняемых по политическим статьям, после начала войны уехал из страны и некоторое время жил в Сербии. В конце января 2026 года он вернулся в Россию по семейным обстоятельствам и был задержан 31 января в аэропорту Сочи. Сначала на него составили административный протокол о "неповиновении полиции" (ст. 19.3 КоАП) и отправили под административный арест. А 13 февраля Хостинский районный суд Сочи арестовал Степанова уже в рамках уголовного дела об участии в деятельности террористической организации (ч. 2 ст. 205.5 УК). О какой именно организации идет речь до сих пор неизвестно.
Одновременно ФСБ пытается лишить адвокатского статуса тех, кто выехал за пределы России. Список таких адвокатов силовики направили в Минюст РФ, сообщает правозащитный проект "Первый отдел". Письмо датировано 29 августа 2025 года и было направлено "в порядке взаимодействия" для проверки оснований для прекращения адвокатского статуса. Основанием силовики называют поправки в закон об адвокатуре, позволяющие лишать статуса юристов, которые более шести месяцев без уважительных причин находятся за пределами России. В списке, по данным правозащитников, фигурируют как минимум восемь адвокатов, в том числе специалист по международному праву Каринна Москаленко, адвокат Вадим Прохоров, представлявший интересы семьи Бориса Немцова, адвокат Николай Полозов, а также адвокат проекта "Первый отдел" Евгений Смирнов. Правозащитники считают, что такой механизм может использоваться для давления на юристов, уехавших из страны после начала войны.
"Мне страшно, но я не боюсь". Адвоката Марию Бонцлер обвинили в госизмене
Поделиться
Поделиться