Оригинал материала
«У них другое отношение к жизни и смерти. Их война не пугает». Иранист Владимир Месамед об иранском шиизме
Иран — главный оплот шиизма в исламском мире. Пытаясь понять, как особенности этой ветви ислама влияют на то, что происходит сейчас в Исламской Республике, мы с моим собеседником неизбежно вышли на политику, потому что иранское богословие во многом и есть политика. Насколько оправдано звание духовного лидера для нового аятоллы Хаменеи, почему у него проблемы с легитимностью, какую роль играет КСИР, как религиозные авторитеты объясняют войну и поражения, и чего ждать от консервативной верхушки ИРИ — обо всем этом Republic рассказал Владимир Месамед, доктор Института стран Азии и Африки Еврейского университета в Иерусалиме, автор телеграм-канала «Иран, Иран, Иран…».
— Прежде чем мы уйдем в условно теософский разговор, который все равно о политике, два момента. Лариджани мертв (фактический администратор иранского режима после убийства Али Хаменеи был убит 17 марта 2026 года. — Republic). Почему это хорошо? И почему это плохо? Разные реакции вижу у людей, которых считаю умными.
— Наверное, нужно радоваться. В том плане, что это очень сильный человек. И человек, которого и сама верхушка хотела отставить в сторону. Из тех, кто сейчас там жив, я думаю, что это был самый сильный человек, самый сильный политик. У него действительно колоссальный опыт. Он знамя иранского прагматизма. А с другой стороны — знамя фундаментализма. Несмотря на то, что он вроде бы светский человек, он, во-первых, родился в семье аятоллы. И родился, к тому же, в Ираке, а не в Иране. В святом для шиитов городе Наджаф.
Очень опытный человек был…
А нам нужно — чем менее опытный, тем лучше (улыбается).
Почему он опытный? Во-первых, он очень старый политик. Не самый старый, но надо понимать, что он уже в 26 лет стал председателем Гостелерадио Ирана. Это очень серьезный идеологический пост. Ему было всего 26! Потом он три раза был председателем иранского парламента (с 2008 по 2020 год. — Republic).
— Фактически один из непосредственных идеологов режима?
— Да. А высшая религиозная элита пытается его столкнуть. Но он не сам по себе. Он представитель очень сильной семьи. Пять братьев. Причем и среди этих пяти братьев один является председателем судебной власти, другой — замминистра иностранных дел, причем по европейским вопросам.
С другой стороны, в Иране есть такой феномен — людей, которых хотят спихнуть, обвиняют в том, что эти люди имеют еврейские корни. В бытность президентства Махмуда Ахмадинежада (6-й президент Исламской Республики Иран в 2005–2013 годах. — Republic), на его втором сроке его пытались обвинить в том, что он как раз представляет еврейскую семью. Будто бы у него фамилия — смененная, которая как раз характеризует евреев. Но тогда навредить ему не удалось. У него были сильные административные позиции.
Подпишитесь, чтобы прочитать целиком
Оформите подписку Redefine.Media, чтобы читать Republic
Подписаться [Можно оплатить российской или иностранной картой. Подписка продлевается автоматически. Вы сможете отписаться в любой момент.]