«Если все оставят Россию, кто будет защищать невиновных?»

Адвокат Мария Бонцлер — о причинах своего преследования, как уплотнить световой день, как за 9 месяцев написать в СИЗО 5 книг

Адвокат Мария Бонцлер, обвиняемая в госизмене, ответила на вопросы «Новой» — о причинах своего преследования, о том, как уплотнить до невозможности световой день в заключении, как за девять месяцев написать пять книг в СИЗО.

65-летняя Мария Бонцлер — известный калининградский адвокат, которая в последние годы участвовала как защитник практически во всех политических процессах в регионе. Она не скрывала своей пацифистской позиции, и в марте 2022 года, выступая на одном из судов в защиту задержанных на митинге, отвечая на вопрос судьи, позволила себе определенное высказывание, за что была осуждена и оштрафована на 30 тысяч рублей по статье о «дискредитации российской армии». То есть по той же самой статье, которая инкриминировалась тем, кого она защищала. Так впервые в России адвокат был оштрафован за осуществление своей профессиональной деятельности на судебном процессе.

Адвокатская палата Калининграда встала на сторону Бонцлер, посчитав решение суда незаконным. Бонцлер продолжала защищать политических активистов, и в мае 2025 года ее арестовали уже по уголовному делу, обвинив в «сотрудничестве на конфиденциальной основе с иностранным государством».

5 марта 2026 года следствие предъявило ей новое обвинение — в «государственной измене». Статья 275 УК РФ («госизмена») предусматривает наказание от 12 до 20 лет лишения свободы или пожизненное заключение. В деле есть материалы под грифом «секретно», поэтому в чем конкретно обвиняют адвоката, не разглашается ни следствием, ни защитниками.

Сидит Мария в одиночной камере: по закону адвокаты содержатся отдельно от других арестантов, кроме того, Бонцлер — единственная обвиняемая женщина в этой тюрьме.

Ответы на вопросы «Новой» пришли из калининградского СИЗО со штампом «цензор».

«Почему я не уехала за границу»

«Меня зовут Мария Бонцлер, я адвокат — правозащитник. Последние девять месяцев я провела в одиночной камере СИЗО в Калининграде. Пятого марта мне утяжелили обвинение — теперь я «государственная изменница», мне предстоит наказание вплоть до пожизненного заключения. Впрочем, учитывая мой возраст и серьезные заболевания сердца, даже десять лет заключения для меня равнозначны смертному приговору.

За это время я получила более двух тысяч писем со всех концов света — из Австралии, Японии, Аргентины и практически со всех городов России. Все эти люди поддерживают меня, молятся за меня, восхищаются мной. На все письма я отвечаю. Во всех письмах меня спрашивают, почему я не уехала за границу, раз была такая опасность, как я выдерживаю трудности тюремного заключения. Родственники моих подзащитных даже буквально заставили меня оформить немецкую гуманитарную визу.

Но не уехала я потому, что если все оставят Россию, то кто же тогда будет говорить за тех, кто не может сказать, и кто будет защищать невиновных людей?

Но, честно говоря, я не думала, что это произойдет, что спецслужбы сведут счеты с немолодой, очень больной женщиной-адвокатом, безутешной вдовой (два года назад я потеряла любимого мужа, умершего от онкологии), несчастной матерью (восемь лет, как я простилась навеки с моим младшим сыном, которому было 19 лет).

Но в последние годы, занимаясь защитой людей, обвиняемых в политических преступлениях, я слишком часто обвиняла правоохранителей в применении пыток против моих подзащитных, в подбросе вещественных доказательств и в фальсификациях. По-видимому, они не выдержали.

Против меня была проведена заведомая провокация: мои разговоры, мои телефонные звонки записывались. Самое отвратительное состоит в том, что ко мне подослали мать одного из политзэков с записывающим устройством. Они знали, что после потери сына, воля матери для меня священна, и я готова помогать любой матери, сына которой еще можно спасти.

«Мои подзащитные — мои учителя»

А на вопрос, как я выживаю, — у меня были очень хорошие учителя. Прежде всего, мой подзащитный, удивительный Игорь Барышников. Такие люди, как он, должны сидеть в парламенте, а не в тюрьме. Игорь — самый честный, доброжелательный человек, он готов помогать каждому, несмотря на свою тяжелую болезнь. Пока он сидел в СИЗО, а это было недолго (только после приговора), он сосватал мне еще пятерых подзащитных. Он находил политзэков, которым была нужна помощь, и давал их данные мне. А правоохранители удивлялись, откуда у меня такие данные, ведь они позаботились надежно упрятать этих людей.

Это и другой мой подзащитный, молодой гений Сережа Железняков, русский мусульманин. Это и Игорь Курсаков— известный путешественник, объехавший весь мир, человек необычайного мужества. Я обязана соответствовать этим удивительным людям, горжусь, что мне повезло их защищать.

Первое, что переживает каждый, оказавшись в СИЗО, это вынужденное безделье, поэтому я уплотнила свой рабочий день до невозможности. Моя работа начинается в четыре часа утра и заканчивается в 22 часа (иногда позже).

Я каждый день делаю 15 различных зарядок: это и гимнастика цигун, и тибетская гормональная гимнастика, и многое другое. Восемь часов в день посвящаю Господу — молитвам, служение божествам, изучению священных текстов (Мария Бонцлер — последовательница учения Кришны. — «Новая»), изучаю английский язык, пишу ответы на письма (по десять писем в день), а вечером пишу книги.

У меня уже есть две повести, которые созданы моей подругой, хорошим редактором, на основе тех 150 писем, которые я написала своим сыновьям. Первая — о том, как я праздновала свой юбилей (65 лет), окруженная вооруженной охраной, прикованная к кровати наручниками в больнице; вторая книга — подробнее о том, с какими трудностями я столкнулась здесь в СИЗО, в этом удивительном месте, бывшей тюрьме кенигсбергского гестапо. Я думаю, широкой читательской аудитории будет интересно попасть в эту закрытую систему, куда попадают только писатели-документалисты.

Еще до ареста я написала четыре книги «Пьета — скорбь матери над телом убитого сына», это истории смерти 230 солдат и матросов в армии в мирное время. Сегодня эти книги мне тоже ставят в вину, якобы я оболгала нашу безупречную армию. Но я писала эти книги по документам, которые мне предоставили (…). Там все правда от первого до последнего слова, как и в моих новых новостях.

«Система ошиблась: я — не маленькая рыбка»

Также я задумала создать сборник сатирических рассказов в духе Аркадия Аверченко под общим названием «Нарочно не придумаешь» (байки из одиночки) о тех дурацких правилах, которые здесь существуют, вот некоторые названия: «Режем без ножа», «Убиться веником», «Битва за ножницы», «Полцарства за иголку» и еще много чего найдется несуразного.

Еще одну книгу я написала для своего духовного учителя, это о том, как я выполняю здесь его наказы. У меня отняли всё для служения, но я продолжаю служить. Особенно трудно мне выдерживать вегетарианство. Мне тут сразу заявили, что этого слова в лексиконе УФСИН нет, у них даже мусульмане едят свинину. На что я ответила, что я не буду есть ничего, что мне не положено, я давала обеты и нарушать их не буду. Я отказалась от всей пищи в СИЗО и питаюсь только продуктами, которые передают мои сыновья. Я горжусь своими мальчиками, а они гордятся мной. На прогулки я тоже не хожу, мне очень тяжело подниматься на 5-й этаж, каждый раз боюсь не выжить.

Из книг я сейчас читаю (наконец-то удалось купить) роман, признанный лучшим романом Америки за весь ХХ век, «Убить пересмешника» Харпер Ли. Именно образ адвоката Аттикуса Финча, готового защищать невиновных, даже рискуя жизнью, стал для меня предметом для подражания. Еще я всегда восхищаюсь судьбой польского писателя и педагога Януша Корчака, автора чудесного романа про Короля Матиуша, погибшего в газовых камерах Треблинки вместе со своими воспитанниками. Я молила о героической судьбе, и Господь меня сподобил (бойтесь своей мечты). Еще я заказала себе книги братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу», «Трудно быть Богом» и Антуана де Сент-Экзюпери «Маленький принц» и «Земля людей».

У меня нет никаких иллюзий насчет своей судьбы — слишком много своих невиновных подзащитных я отправила в тюрьмы на чудовищные сроки.

Если огромная акула заглотила маленькую рыбку, судьба рыбки плачевна, только тут система ошиблась: я не маленькая рыбка, я морской ежик большой. Может, система и сможет меня переварить (я это допускаю), но кишки я ей испорчу.

Кстати, последняя книга, которую я пишу, это роман фэнтези про одну ведьму, которой предстоит спасти мир, но я не уверена, что люди этого мира достойны спасения.

Благодарю за все, обнимаю.

Политзаключенная Мария Бонцлер».

09.03.26.