Между ста огней: как новой власти Сирии удается маневрировать между воюющими державами

Но после падения режима Асада о доходах от сирийских проектов в Тегеране даже не мечтают. В своей первой речи в качестве победителя в гражданской войне Ахмед аш-Шараа дал понять, что отношения с Исламской Республикой Иран будут в корне пересмотрены.

«Эта победа, братья мои, открывает новую главу в истории региона — истории, полной опасностей, которая превратила Сирию в игровую площадку для иранских амбиций, сеяла межрелигиозную вражду и потворствовала коррупции», — сказал аш-Шараа в своей речи, произнесенной, словно проповедь, в столичной мечети Омейядов.

Про сирийские долги перед Ираном он ни тогда, ни после открыто ничего не говорил. Тегеран также не делал почти никаких заявлений по поводу задолженности. Лишь один раз, через считаные дни после бегства из Сирии в декабре 2024 года Башара Асада, пресс-секретарь иранского МИД Эсмаил Багхаи заявил, что оценка долга Дамаска перед Тегераном в $50 млрд и даже в $30 млрд сильно завышена и не имеет ничего общего с реальностью. Правда, сколько именно денег Иран вложил в Сирию и сейчас хотел бы вернуть, пресс-секретарь не уточнил.

Впрочем, иранцам в обозримом будущем вряд ли стоит надеяться на возвращение каких-либо средств, потраченных на поддержку Асада. Даже куда более дружественный Ирану постсаддамовский Ирак уже почти два с половиной десятилетия отказывается даже обсуждать возможность выплаты $1 трлн репараций за развязанную Багдадом Ирано-иракскую войну. И это несмотря на резолюцию Совбеза ООН, которая теоретически позволяет требовать репарационные выплаты.

Более того, в Сирии существует по крайней мере одна политическая сила — Сирийская либеральная партия, — которая требует от президента взыскать с Ирана компенсацию в $500 млрд за жертвы и разрушения, причиненные в ходе гражданской войны иранскими прокси-силами, вооруженными и подготовленными Тегераном, и регулярными формированиями Исламской Республики.

Сирийская либеральная партия далеко не самая влиятельная и популярная в стране, но тут, похоже, уловила верный тренд. Так, судя по утечкам информации из новой сирийской администрации, там тоже были бы не прочь взыскать с Ирана репарации. Правда, речь идет о немного более скромной сумме — $300 млрд. Впрочем, официально Дамаск ни о готовности выплатить долги, ни о желании получить репарации от Тегерана ничего не заявлял. Вообще никакой публичной коммуникации между двумя странами с момента смены власти в Сирии по большому счету не существует.

Тегеран пытался наладить связи с новой администрацией в Дамаске, но очень скоро все контакты чиновников двух стран стали непрямыми, с обязательным участием посредников из Турции, Катара и других ближневосточных государств. В иранском МИД их описывают максимально расплывчато и неконкретно, отказываясь даже сообщать, о чем ведутся переговоры.