Оружие слабых. О чем говорит сегодняшний юмор россиян

В России за последнее время появилось очень много запретов. А еще отключают мобильный интернет, блокируют социальные сети и VPN-сервисы, принуждают использовать мессенджер MAX. Что людям не нравится больше всего из этого, как они реагируют и при чем тут юмор? Об этом рассказывает социальный антрополог Александра Архипова, автор телеграм-канала «(Не)занимательная антропология».

Зачем шутят

«Мир слухов и сплетен — это привилегированный мир, с помощью которого исследователь общества или антрополог может измерить температуру популярных ожиданий», — говорил известный антрополог Джеймс Скотт. В конце 1970-х он жил среди крестьян Малайзии и обратил внимание на то, что люди, которые не могут себе позволить вступить в прямой конфликт с налоговыми инспекторами и полицейскими, прибегают к самым разным формам косвенного и, главное, ненасильственного сопротивления. Кланяясь очередному сборщику налогов, малайзийский крестьянин за своей спиной сделает неприличный жест, понятный только своим, или расскажет в кругу семьи крайне непристойную шутку после его отъезда.

Это «оружие слабых» — анекдот, песня, слухи, саботаж — не является прямым способом свергнуть власть, но оно укрепляет среди своих недоверие к «сильным». Их распространенность — это показатель социального давления, отмечает Скотт и поэтому призывает всё это изучать.

Где шутят

До эпохи интернета скрытые послания, являющиеся оружием слабых, распространялись в некой серой зоне, писал Скотт. Например, в советских курилках или в итальянских фабричных туалетах: это уже не личное пространство дома, но еще и не публичное пространство, контролируемое властью.

А как такие послания распространяются сейчас? Кажется, что ответ очевиден — социальные сети являются способом выразить недовольство. Но есть нюанс: в российских условиях разные платформы дают разные возможности для высказывания.

Множеству пользователей легче говорить, чем писать, и «Инстаграм», ориентированный на живую картинку, перетащил к себе практически весь малый бизнес. Возможность быстро записать видео и переслать его создает ощущение личного, прямого обращения. А когда в 2022 году началась война, запрещенный в РФ «Инстаграм» получил еще одно преимущество.

Российские силовики полностью контролируют «ВКонтакте» (по их запросу эта сеть выдает все сведения о пользователе) и довольно свободно себя чувствуют в каналах «Телеграма» — в этом им помогает поиск по словам. Но с рилсами «Инстаграма» силовики умеют работать гораздо хуже. Количественный поиск не работает, приходится искать ручками.

Помогите «Важным историям» Без вас нас не будетПоддержать

С марта 2022 по май 2023 года я с юристами-волонтерами собирала базу сетевых преследований по административной статье (20.3.3 КоАП) о дискредитации российской армии. Из 1447 известных нам случаев преследований за антивоенные высказывания 44% приходились на «ВКонтакте», 19% — на «неустановленные соцсети», остальное распределилось относительно равномерно. На «Телеграм» пришлось 8% случаев, на «Инстаграм» — 7%, причем практически все случаи штрафов за высказывания в «Инстаграме» связаны с анализом текста сторис, а не видео.

Так заблокированный «Инстаграм» стал той самой серой зоной, о которой писал Скотт. Возможность сделать личное высказывание (причем не просто голосом, но со своим лицом) с одной стороны, и трудность автоматического отслеживания силовиками с другой привела к тому, что реакция на ухудшающуюся жизнь вылилась в «Инстаграм» в виде волны юмористических и паникующих рилсов. Их репостят тысячами и десятками тысяч.

О чем шутят

Сейчас, в феврале-марте 2026 года пользователи «Инстаграма» активно распространяют «перформативные шутки». Берется современный бродячий сюжет (отличающийся в деталях, а по сути, один), и каждый пользователь его показывает, как наноспектакль (перформанс) от своего лица, но с легкими вариациями. Это, кстати, доказывает, что фольклор жив, просто анекдоты теперь воплощаются в такой форме.

Российские власти обычно мотивируют очередные блокировки и запреты аргументом «мы это делаем для безопасности пользователей». Пользователи «Инстаграма» отвечают шуткой: «В компьютере не работают кнопки — их запретили, потому что ими пользуются террористы». Самые популярные перформативные шутки сейчас обыгрывают ровно эту идею — как далеко может зайти ФСБ в своей «заботе».

Звонок по мессенджеру МАХ жене: «Зай, приходи, я пиццу и роллов закажу». И через секунду получает уведомление от судебных приставов: «Хорошо питаетесь, Дмитрий, а могли задолженность по кредиту оплатить»

Например, пользователь звонит в ФСБ и говорит: «Вы же за мной всё равно следите через МАХ? Подскажите [что попросила купить жена, где назначена встреча, какой номер квартиры ищу], а то я забыл». Сотрудник ФСБ отвечает, а потом добавляет, по ситуации, что жена встречается с любовником или продавец квартиры «липовый». Заканчивается сценка обращением товарища майора к пользователю: «И выпрямись!» — подтверждая, что ФСБ не только слушает, но и видит каждого. Пересказ шутки всегда звучит глупее, чем само видео, потому просто посмотрите рилсы вот тут, вот тут и вот тут.

Второй популярный сюжет перформативного анекдота — наивный пользователь звонит по мессенджеру МАХ жене: «Зай, приходи, я пиццу и роллов закажу». И через секунду получает уведомление от судебных приставов: «Хорошо питаетесь, Дмитрий, а могли задолженность по кредиту оплатить» (вот другой вариант).

В обоих случаях ФСБ навязывает свою заботу и демонстрирует, что она лучше наивного рассказчика позаботится о нем. Еще сильнее забота силовиков показывается в серии шуток про недалекое будущее, в которых человек просыпается от звонка через мессенджер МАХ и вынужден докладывать сотруднику ФСБ о планах на день, содержании снов и на что семья копит деньги («бабушке на торт, юбилей только через год»). Этот вариант сделан девочкой, юной моделью (вот еще).

Конечно, при необходимости рилсы, высмеивающие общую беду — запреты, блокировки и мессенджер МАХ, — отлично продают и самого режиссера. И это тоже одна из причин, толкающая на распространение такого контента. Но люди выбирают именно такие сюжеты, чтобы снять ролики, которые могут стать популярными.

А кто смеется?

Порой трудно предсказать, в какой нерв попадет новый запрет, у какой группы он вызовет наибольшее раздражение. С 1 марта 2026 года необходимо писать на русском языке всю публичную информацию, с которой сталкивается клиент. Против этого закона возражают самые разные группы людей с маленьким бизнесом, например психологи (раз, два) и репетиторы. Но, кажется, больше всех над новым законом издеваются стилисты, парикмахеры, владельцы и работники салонов красоты. Они массово записывают видео, как переименовать в прайс-листе процедуры. Например, здесь.

Работницы пилочки и лака — это не совсем та группа, от которой ждешь протеста, но именно они в красках рассказывают, как меняется их жизнь. Вот перформативная шутка, характерная для этой группы: после блокировок мессенджеров приходится делать рассылку клиентам через домофон (20 тыс. лайков), через окно самолетиками (50 тыс. лайков).

Подписывайтесь на нашу рассылкуЕе не заблокируют

Мастера маникюра показывают, как они будут работать в условиях новых запретов (нельзя проигрывать музыку в салоне, если ты не заплатил патент, нельзя называть клиента по имени, если нет письменного согласия на это). Поэтому в рилсах клиентов обыскивают и забирают телефоны, а найдя программу Shazam (определяющую авторство мелодии), считают клиента шпионом. Работница салона красоты показывает, за что еще ее могут задержать и оштрафовать. Фитнес-тренер из Новосибирска сравнивает (48 тыс. лайков), как новости о забое скота в Сибири показываются в Google (полно информации) и в «ВК Видео» (ноль).

Ну и, конечно, обсуждается, что делать. Кто-то собирается ехать в Беларусь. Зумеры снимают ролики про абьюзивные отношения с Родиной и сравнивают ее с Долорес Амбридж из «Гарри Поттера». А миллениалы распространяют ролик (почти 400 тыс. лайков) о том, что «бежать некуда, мистер Андерсон» (это из «Матрицы»).

До чего дошутятся

В центре этих перформативных шуток — наивный россиянин, и это не случайно. Российский юмор сегодня — это во многом юмор висельников: рассказчики смеются не над другими («новыми русскими» или американцами), а над самими собой. Этот коллективный «я», который долго считал себя вне политики, берег свою повседневность и не верил, что власть в нее вторгнется, теперь становится объектом самоиронии. Именно поэтому так легко и естественно рилсы снимаются от первого лица.

На первый взгляд такой юмор выглядит как способ «выпускания пара». Но не только: инсценируя одни и те же юмористические сюжеты, пользователи не просто шутят, а коллективно договариваются о том, что происходит. Так возникает горизонтальная сеть интерпретаций, в которой власть последовательно предстает как абсурдная, навязчивая и чрезмерная.

Сотни тысяч просмотров превращают частную шутку в коллективный опыт. Именно так возникает общее знание о том, что происходящее ненормально. Современное оружие слабых — это не прямое сопротивление, а массовое производство отношения к власти, которое не может разрушить ее напрямую, но систематически лишает ее доверия.