Йе, ранее известный как Канье Уэст, выпустил альбом «Bully»

Его все ругают — 3,4 балла от Pitchfork (альбому Свинки Пеппы они поставили 6,5). За что критикуют скандального, но раскаявшегося рэпера? И так ли плох «Bully»?

27 марта Канье Уэст выпустил новый альбом «Bully». Пластинку рэпер, в последние годы чаще попадающий в медиа в связи со скандальными высказываниями и эксцентричными поступками, обещал представить с сентября 2024 года. С тех пор он выпустил некоторые песни с альбома, а в 2025 году опубликовал короткометражку «Bully V1», где снялся его сын, изображенный на обложке. Тогда Канье говорил, что значительная часть пластинки создана с помощью ИИ, но потом открестился от этих слов. Теперь же альбом прохладно встретили критики. Хотя работа не так уж плоха — особенно на фоне творческих неудач Канье последних лет. Рассказываем, каким получился альбом, чего ему не хватает, чтобы встать в ряд главных пластинок рэпера, и, что не менее важно, каков контекст премьеры, связанный с публичным раскаянием артиста после его нацистских и антисемитских высказываний и выходок.

Канье Уэст — без оговорок самый важный и влиятельный рэп-артист последних 25 лет. Для большей звучности можно переформулировать — XXI века. Но в последние годы он превратился в отталкивающую и токсичную фигуру, вызывающую если не отвращение, то непонимание. Все потому, что, сделав в рэпе все, Йе то ли решил, что теперь его миссия — проверять на прочность нормы морали, то ли просто захотел превратиться в героя мемов, то ли все вместе.

Результат — антисемитские твиты о заговоре евреев, слова о симпатии к Гитлеру и нацистам, попытки продавать одежду со свастикой, неуместные шутки, в том числе о холокосте, и песни, цитировать которые невозможно. Все это имело свои последствия: бизнес разорвал с артистом все отношения, даже ценой больших убытков, как в случае adidas, убившего успешную совместную линию кроссовок.

Коллеги из рэпа не то что отвернулись — скорее тихо отстранились. Это нельзя назвать отменой: Йе давал концерты, нечасто, зато всегда на огромных площадках и в разных странах. Но репутация пожилого и не вполне отдающего отчет в своих действиях тролля, который пишет гадости, потом удаляет и извиняется, а потом опять пишет гадости, за ним закрепилась.

Этот цикл прервался 23 января 2026-го. Йе выкупил полосу в The Wall Street Journal, чтобы извиниться уже всерьез (публикация носила название «Тем, кому я причинил боль», содержала заявление «Я не наци, я люблю евреев» и просьбу о прощении за использование нацистской символики) — и объясниться. Артист писал, что его нынешние проблемы, скандалы и зависимости — результат повреждения мозга, полученного в автомобильной аварии, которая и запустила его карьеру.

Речь об инциденте, который случился еще два десятка лет назад. Тогда Уэст был битмейкером (автором музыки) другой рэп-звезды — Джей-Зи. Это была очень высокооплачиваемая работа с королем жанра в его прайме — можно ли желать большего? Но Канье не удовлетворяло место в свите: он видел себя артистом. Хотя стартовые вводные были не идеальными: для той рэп-индустрии Уэст был мягким, недостаточно маскулинным, не уличным, не опасным.

В злополучную аварию Канье попал в 2002 году — и чуть не погиб. Он получил травмы черепа, а челюсть ему медики зафиксировали проволокой, так что рот не открывался полностью. В таком виде он и записал песню «Through the Wire» («Сквозь проволоку»), ставшую его первым прорывным хитом.

А через 20 с лишним лет после аварии в The Wall Street Journal Йе объяснил: тогда были повреждены лобные доли мозга, комплексных анализов врачи не сделали, урон сказался спустя годы и привел к развитию БАР, которое диагностировали только в 2023-м. Поэтому что творил — не ведал, не обессудьте.

Тут стоит отметить, что творчески Йе в последние годы тоже не был на пике. Многие фанаты, вероятно, вообще хотели бы забыть все, что он записывал в 2020-х. Сольные альбомы «Donda» и «Donda 2» и совместные «Vultures» и «Vultures 2» были блеклым подобием его прежних работ. Обе части «Vultures» получились хаотичными, недоделанными, с обилием раздражающих элементов искусственного интеллекта (ИИ). Неудивительно, что на этом фоне «Bully» звучит выигрышно: работает эффект низкой базы.

За свою карьеру Канье несколько раз перепридумывал звучание хип-хопа. И «Bully» словно бы проводит румтур по его изобретениям. Тут все эры Канье: изобретенный им чипманк-соул времен «The College Dropout», автотюновое альтернативное R&B в духе «808s & Heartbreak» и электронный индастриал-рэп, как на «Yeezus». Токбокс в треке «All the Love» напоминает, как здорово Канье использовал роботизированный вокал Daft Punk для хита «Stronger». Когда слушаешь «Bully», понимаешь: Йе есть что вспомнить. Правда, такие путешествия «по волне памяти» часто в негативном смысле определяют как фан-сервис. Ну и да — на вопрос, а какие у Йе новые идеи, приходится развести руками.

Пожалуй, такой идеей мог бы стать ИИ. Йе был энтузиастом технологии и применял ее в работе над последними альбомами, в том числе «Bully». В интервью он показывал, как обрабатывает ИИ-фильтром рэп, записанный другим человеком, — и чужой голос превращается в голос Канье. Но аудитории это настолько не понравилось, что перед выходом «Bully» Йе уведомил в соцсети Х о том, что «никакого ИИ на новом альбоме не будет». И, похоже, перезаписал сгенерированные партии. Видимо, идея «ИИ — это просто инструмент» сейчас не находит понимания у публики: то ли ее считают обманом, то ли замена человека машиной многих подсознательно пугает.

Также бросается в глаза дефицит совместных треков. А ведь когда-то это было фирменным знаком Уэста. И речь не о привлечении громких имен ради шумихи. Метод Канье, о котором впервые много говорили во время работы над его главным альбомом «My Beautiful Dark Twisted Fantasy», был таков: на запись съезжались десятки топовых рэперов, битмейкеров и теневых авторов. И креативное бурление, перекрестное опыление идеями давало феноменальный результат — особенно в сочетании с продюсерским видением Уэста, который умел выжимать из участников таких творческих лагерей максимум.

Теперь, судя по «Bully», в индустрии осталось мало желающих работать с автором песни «Все мои н****** — нацисты». «Наверху одиноко», — жаловался когда-то Оксимирон. Йе сегодня, наоборот, на репутационном дне, но и там не найдешь компании. Поэтому буквально каждой его песне словно не хватает куплета или двух, куда влетела бы приглашенная звезда.

В результате треки похожи на наброски, интересные демки, которым недостает былого размаха — а ведь Канье выпускал именно что эпичные песни. Нынешние — как на подбор двухминутные или короче, что довольно куце для эпоса.

Тем не менее это удачные песни: они цепляют, качают, запоминаются. И этот текст не призывает отговорить вас от прослушивания «Bully», цель прямо противоположная. Хочется лишь констатировать: мы помним, что когда-то было по-другому. А пока можно сказать: «Bully» звучит так, как если бы нейросеть обучили на лучших альбомах Канье периода 2004–2016 годов: очень узнаваемо, но не особо изобретательно.

«Медуза»