Полномасштабная выставка о полномасштабной ***

Как организаторы вновь попытались связать СВО с Великой Отечественной войной и православием — и что из этого получилось

Продолжается экспозиция первой полномасштабной выставки об СВО — «Около войны: Люди. Истории. Знаки» от проекта «Русский стиль» и Всероссийского музея декоративного искусства. Рассказываем, как организаторы вновь попытались связать СВО с Великой Отечественной войной и православием — и что из этого получилось

…В Музее декоративного искусства открылась выставка, посвященная СВО. Локация явно была выбрана неслучайно: если пройтись по постоянным и выставочным пространствам этого музея, становится понятно, что главная тема в нем — сохранение российского культурного наследия, и порой чрезмерная «русскость» прослеживается во всех залах. Поэтому появление здесь выставки «Около войны: Люди. Истории. Знаки» от проекта «Русский стиль» кажется вполне оправданным. Примечательно, что это одна из немногих или вообще единственная экспозиция, посвященная СВО, на которую приходится покупать билет, хотя для ветеранов СВО, как обычно, вход свободный. Правда, билет придется купить комплексный, отдельного билета на эту выставку в продаже нет — поэтому и степень интереса к ней проследить трудно.

Первое, что видит посетитель при входе в музей, — это как раз «Около войны», пройти мимо невозможно. И папы радостно затаскивают на экспозицию своих жен и детей со словами: «Сюда обязательно надо».

В названии выставки используется слово, которое нам в отношении СВО использовать нельзя, а государственным СМИ и музеям, как видим, можно.

Но здесь это неслучайно — организаторы выставки проводят уже ставшую классической параллель между Великой Отечественной войной и СВО, провозглашая оба этих события «священными». Идея не нова, но в данном случае она реализована максимально комплексно — выставка имеет четкую концепцию. «Концепция выставки строится вокруг двух хронологических комнат-интерьеров, воссоздающих жилую среду, из которой люди уходили на фронт во время Великой Отечественной войны и в наши дни», — написано в пресс-релизе. Собственно, здесь всего три зала: комната воина в наши дни, комната воина во времена Великой Отечественной и зал, объединяющий эти временные промежутки с помощью агитационных плакатов и госправославия.

Сначала зритель попадает в наши дни: несколько пропагандистских плакатов, военная форма с Z-символикой и макет комнаты. И надо сказать, именно комната внушает подлинный страх. А точнее — внушает страх то, как организаторы видят среднестатистического участника СВО. Перед нами двухъярусная кровать, на которой даже лежат игрушки. Очевидно, организаторы отдают себе отчет в том, что среднестатистический участник СВО — вчерашний ребенок. На столе у него — компьютер, и повсюду атрибутика аниме. Нам представляют комнату не просто молодого человека, а подростка, который едва окончил школу, которому только что исполнилось 18. Именно в этом возрасте, по мнению устроителей выставки, человек и должен отправляться на СВО.

Если из этого зала повернуть направо, мы попадаем в дополнительный четвертый зал, в котором почему-то забыли выключить фильм о декоративном искусстве. Но главное здесь — икона, написанная на крышке от снарядного ящика художником Антоном Беликовым (он же куратор выставки) во время службы на СВО. Икона, получившая в народе название «Окопный Спас», находилась в храме в Авдеевке и после выставки туда вернется. И это — в полный рост привычный уже прием: освящать госправославием СВО. По словам организаторов, «в сочетании смертоносной тары и милосердного взгляда кроется вся правда нынешнего момента. Там, на линии фронта, вера становится единственным нерушимым щитом». Паразитирование на теме религии продолжается и в следующим зале.

Этот зал объединяет собой два временных промежутка: сороковые годы XX века и наши дни. И первое, что мы видим, — триптих из серии «Воины»: три полноростовые картины, по своему образу напоминающие иконы, на которых изображены снайпер, мать и танкист. В остальном пространстве зала размещены всевозможные пропагандистские плакаты, которые использовались во времена ВОВ и используются сейчас. При этом чувства, которые возникают у зрителя при просмотре, — злость и ненависть, а отнюдь не сострадание. Устроители выставки явно пытались связать СВО с верой в Бога и подарить ей статус «священной», но что-то пошло не так.

Наиболее жестокие плакаты того времени: «Уничтожим фашистскую гадину!», «Мсти за них!», «Убей его! Он убил твоих близких, сжег твой дом, разорил твое хозяйство!» — хоть и являются реальными плакатами того времени, но их выборка заставляет предположить, что главная цель выставки — не демонстрация «милосердного взгляда», а призыв к насилию. Для выполнения этой задачи в зале есть и другие экспонаты — например, экран с ИИ-анимацией: на ней множество плакатов со множеством лозунгов очень быстро сменяют друг друга: «Подумав — решайся, решившись — не думай», «Герой рождается для себя, а умирает для народа», «Погибаю, но не сдаюсь!» и так далее. Слайд-шоу сопровождается очень специфической музыкой, и если смотреть его пару минут, не отводя взгляд, видеоряд будто гипнотизирует, пробуждает покорность и готовность смириться со своей нелегкой судьбой. В данном случае пропаганда, пожалуй, действительно работает, потому что зритель, сам того не понимая, начинает думать о вещах, о которых раньше думать не хотел и не стоило бы. Впрочем, тут главное — вовремя переключиться на что-то другое (например, на выставку советской керамики, внезапно обнаруживаемой в соседнем зале).

Современные плакаты тоже представлены достаточно широко — и большинство из них, судя по всему, созданы теми, кто непосредственно участвует/участвовал в боевых действиях. Определяется это по наименованию автора, который часто не называет себя настоящим именем, — это либо позывной, либо набор непонятных букв. Даже если имя есть, в скобках все равно указано что-то вроде позывного: Муравьев Андрей (DaZbasta), Тюрина Светлана (Лана Брайт), 614 art и так далее. Никакой художественной ценности работы этих авторов не представляют, хотя, как известно, плакатное искусство может быть вполне интересным. Тут же представлены абсолютно безвкусные изображения, напоминающие принудительную выставку об СВО среди старшеклассников в селе. Тут можно встретить и работы, посвященные единству народов России в бою, силе рода (дух предков, мол, помогает воевать), любви на поле боя (sic!), много изображений посвящено памяти пропагандистки Дарьи Дугиной — подтем много. Этот зал, без сомнений, для экспозиции ключевой — и давящая атмосфера, которую он «дарит», после посещения еще какое-то время живет в посетителе.

В последнем зале ничего принципиально нового не увидеть: здесь ждет комната, из которой человек уходил на фронт во время Великой Отечественной войны. Классическая военная форма и не менее классические плакаты — например, «Ты записался в добровольцы?». На этом экспозиция внутри музея заканчивается. Но есть еще один экспонат — во дворе. Этот особый экспонат во дворе музея — машина УАЗ-452 (в народе — «Буханка»), расписанная известным муралистом Александром Цыпковым. Это произведение искусства настолько непримечательно, что по дороге на выставку его можно даже не заметить, даже если заранее знать, что это «центральный экспонат». Зачем во дворе музея появилась посредственно расписанная образами херувимов «буханка» — для прохожего, неподготовленного к выставке, кажется, мягко говоря, непонятным.

Еще больше вопросов вызывает то, что Фонд развития музея ее зачем-то купил и к тому же привлек пожертвования сотрудников — своих средств, судя по всему, не хватило. Интересно, как скромно одетым бабушкам и дедушкам-смотрителям преподнесли информацию о том, что необходимо скинуться на столь ценный экспонат. Каждый скидывал по 1000 рублей, как на день рождения Марины Ивановны из бухгалтерии? Или был выбран формат добровольных пожертвований? А может, дань собирали только с администрации? Ответов, к сожалению, нет. А расписанная херувимами машина после выставки отправится обратно в Авдеевку для доставки гуманитарной помощи.

Но при всех своих нелепостях, выставка явно достигает того эффекта, которого от нее хотели. Люди не проходят мимо экспозиции и внимательно рассматривают каждую работу, фотографируются с экспонатами всей семьей.

Многие россияне уже действительно ставят знак равенства между СВО и Великой Отечественной войной, и во многом это произошло именно из-за подобных культурных инициатив.

Больше того: видно, что многие согласились и со «священным статусом» СВО. И все это дает отчетливо понять: мы живем в реальности, где СВО перестала быть чем-то далеким и за четыре года вполне встроилась в образ современного российского мегаполиса. Да и не только мегаполиса: за четыре года то, что нельзя называть нам, но можно организаторам выставки, стало частью бытовой жизни страны. Теперь вся она — от Москвы до Камчатки — живет в одном и том же режиме: около войны.