Оригинал материала
Юрий Мамин об "иноагентстве": "Не удивлен, принимаю с удовольствием"
24 апреля российское Министерство юстиции объявило так называемым иноагентом кинорежиссера Юрия Мамина, автора знаменитых фильмов "Фонтан", "Праздник Нептуна", "Окно в Париж".
Вместе с Юрием Маминым в список Минюста, опубликованный, как обычно, в пятницу, вошли также сценарист Юрий Тепляков, Наталья Гоголева (Касимова), проект "Антиимперский блок народов" и литературное издание "Слова вне себя".
По версии Минюста, Мамин и Тепляков распространяли недостоверную информацию о решениях российских властей и их политике, а также выступали против войны с Украиной. Кроме того, Минюст считает, что Мамин распространял фейки о решениях российских властей, выступал против "СВО", "участвовал в создании и распространении материалов иноагентов, выступал на информационных площадках, предоставляемых иностранными агентами и иностранными СМИ".
Север.Реалии поговорили с режиссером о том, под какие статьи УК попали бы в нынешней России его фильмы, снимай их Мамин сегодня. А также о том, как воспринял он новости от Минюста.
Режиссёр театра и кино, сценарист, актёр, композитор, телеведущий, Заслуженный деятель искусств Российской Федерации Юрий Мамин родился 8 мая 1946 года в Ленинграде, в 1969 окончил режиссёрское отделение факультета драматического искусства ЛГИТМиКа, работал в "Ленконцерте", на киностудии "Ленфильм". В 1982 году окончил Высшие курсы сценаристов и режиссёров (мастерская Эльдара Рязанова). Первый же фильм, снятый Юрием Маминым, "Праздник Нептуна" (1986), принес ему известность. С 1995 года Мамин работал на телевидении, был автором и ведущим программ "От форте до пьяно…", "Хамелеон", "Обсерватория", в начале 2000-х создал сериал "Русские страшилки", с 2009 по 2012 на канале 100ТВ вел программу "Дом культуры". Самыми известными фильмами Юрия Мамина стали картины "Бакенбарды" (1990) и "Окно в Париж" (1993). В 2019 году режиссер уехал в США – как он объяснил, не видя для себя перспектив в России "из-за нежелания обслуживать интересы власти".
"С меня и пощипать-то им нечего"
Юрий Мамин сейчас живет в Нью-Йорке. Он говорит, что новости от российского Минюста его не удивили и совсем не расстроили.
– А мне-то что, собственно говоря? Журналистам сложнее, они всё-таки связаны с российской аудиторией. А у меня есть только мой ютуб-канал, моя передача "Дом культуры Юрия Мамина", она даже не монетизирована: поскольку она просветительская, мне разрешено использовать любые чужие контенты, только я не имею права зарабатывать. Да, в России просветительство иноагентам запрещено, но я-то ведь работаю на мировую русскоязычную аудиторию и не завишу от российских властей. У меня не осталось недвижимости, никаких накоплений в России – меня и за это прихватить невозможно, то есть с меня и пощипать-то им нечего.
Режиссера слегка удивляет только то, почему Минюст не внес его в свои списки раньше.
– Я же в 2019 году уехал и, кстати, уехал со словами, что я ненавижу империю Путина, и что в России стало нечем дышать. Этого им должно было быть достаточно. Тем более, я всегда говорил, что я против "СВО". Я считаю, что это преступление. У меня был клип про Мариуполь, который все смотрят и плачут. Я сделал его на свою музыку и смонтировал реальные кадры. Он такой щемящий – разошёлся еще в начале войны. Думаю, достаточно было и этого клипа.
Режиссер говорит, что никогда не скрывал и того, что он думает про Путина лично.
– Я, например, говорил, что у меня есть предложение – освободить зверей из петербургского зоосада, которым я очень сочувствую, и посадить в эти клетки Путина и его клику – вместо Гаагского суда, в который я не верю. Пусть бы люди ходили, смотрели на них, видели этих монстров и учились на их ошибках. Эти мои высказывания ходят в интернете, в соцсетях, их пересылают друг другу, я сам читал. Так что, давно они могли меня в свои списки занести. Но, может быть, решили мне такой подарок сделать, мне же совсем скоро 80 лет исполняется, через две недели.
– Все-таки автор "Окна в Париж" – иноагент – это как-то в голове не укладывается…
– А разве укладывается, когда запретили Мендельсона? Все играют свадьбы под его свадебный марш, а автора нельзя называть – народная музыка. В гитлеровской Германии так было. И книги сжигали – как сказал нам Михаил Ромм, это "обыкновенный фашизм". Он повторяется, теперь в виде "рашизма", который абсолютно точно – разновидность фашизма.
– Вы на своем опыте можете сравнивать происходящее в России сегодня с позднесоветскими временами. В чем разница?
– В позднесоветские времена была такая равнодушная цензура, через которую можно было пролезть, пробиться, с этими людьми ещё можно было как-то разговаривать. А сегодня при этом режиме... Пушкин сказал про Николая, что он "дураков наплодил столько, что и на наших правнуков хватит". И вот мы сегодня видим то же самое при Путине в его окружении – орду циников или дураков, способных только повторять примитивные пропагандистские лозунги. А если говорить о простом населении, которое мы слышим в телефонных разговорах бойцов со своими семьями, это вообще какое-то дно, это что-то страшное.
– С этого дна может страна выкарабкаться в обозримой перспективе?
– Нет. Прежде всего, из-за того, что некому будет это исправлять. Молодежь нынешняя в России – они слишком испуганы и слишком склонны к конформизму. Навальный говорил – дайте мне 10 лет, я Россию исправлю. Я считаю, что он абсолютный романтик. Или прожектёр, или технократ, который верил, что какие-то новые законы смогут всё это изменить. Но вот ты поменял законы, но этим не исправляются люди, которые потеряли все представления о морали. Они могут быть послушными, но в них нет этого категорического императива, который заставляет человека не своровать, не убить не потому, что на него кто-то смотрит, а потому что это противно его совести, его чести, если человек так воспитан. Как говорила Раневская, "я ещё видела порядочных людей". Я их еще видел.
– Вам, несмотря ни на что, жалко Россию сегодня?
– Жалко. Но что делать? Мне жалко и древнюю Грецию, и древний Египет. И Россию жалко – но народ оказался не способным сопротивляться власти и пропаганде. Беда еще и в том, что Путин и его команда очень хорошо усвоили опыт последних российских царей и последних советских правителей, которые потеряли власть. Они в самом зачатке выжигают любую для себя опасность, гасят любой протест. Поэтому у меня единственная надежда может быть на то, что Украина даст России по мозгам. Вот только тогда может что-то поменяться. Причём очень не сразу.
Мамин, тем не менее говорит, что помнит, как Россия могла быть и другой – в оттепельные 60-ые.
– Тогда была вера, что вообще-то мы строим справедливое общество, только свернули не туда, пошли не ленинским путём. И эта вера позволяла людям создавать какие-то светлые произведения. Таких театров, как тогда, уже не будет: театр Товстоногова, Эфроса, Ефремова, Захарова. Лучшие фильмы тогда создавались. Постепенно в 70-е годы всё это стали уничтожать, по шапке давали и Данелии, и Рязанову, они годами бились в эту стену цензурную. И мы бились, у нас с Лейкиным (поэт, сценарист – СР) закрывали почти каждый спектакль, который мы писали для студенческого театра. И в Ленконцерте, и везде худсоветы всё проверяли, дураки и конформисты всё самое смелое вырезали. На Ленфильме режиссеры очень тяжело это переживали. Они либо спивались, либо зарабатывали инсульты. Это всё было на моих глазах. Но сейчас все еще хуже – тотальная слежка за всем и всеми, такого раньше и близко не было, они вышли на новый уровень.
Мамин говорит, что сегодня у его знаменитого фильма "Праздник Нептуна" просто не было бы ни одного шанса пройти цензуру. А режиссера бы обвинили в дискредитации всего и всех.
– Я же там сбросил с пьедестала все идеалы, пародировал и Александра Невского, и коммунистов, и богатырей из Ворсклы, и всё это на фоне эпических строений, Изборской крепости.
Но тогда это не оскорбляло ничьих чувств, говорит Мамин.
– Я ездил с этой картиной по Сибири, мне директор кинотеатра говорит: "Посмотрите, что вы сделали со зрительным залом". Я посмотрел, там люди сползают с кресел, ахают, слёзы льются. А под новый 1987 год, поскольку водку запрещено было продавать, в Ленинграде во всех кинотеатрах на Невском шёл "Праздник Нептуна" нон-стоп, бесконечно и бесплатно. И мы с Людмилой (женой – СР) ходили всю ночь по Невскому, заходили в каждый кинотеатр, и всюду люди ржали. Мы были счастливые и гордые. Такого я никогда не видел и не увижу, наверное. После фильма люди оставались в зале почти до закрытия метро, говорили сначала о фильме, потом о стране, о будущем. Мне казалось страна меняется, народ обретает зрелость. Но теперь я понимаю, что ошибался.
Он пытается понять, почему со страной случилось все это.
– В 90-е нам казалось, что вот она – свобода. Но люди стали молиться на бабло. Все воровали друг у друга, моя же администрация разворовывала доходы с моих фильмов. "Окно в Париж" – такой популярный фильм, который принёс бы другим миллионы, мне ничего, потому что все разворовали. Кстати, у фильма могло быть продолжение. Идея фильма "Окно в Париж. 20 лет спустя" была одобрена на Ленфильме, но Мединский, который ненавидит мой первый фильм, специально приехал на питчинг. Сюжет был такой: учитель-бессребреник теперь работает в интернате для сирот. Повзрослевшие ученики, которые сами уехали за границу, вернулись, пришли к нему домой и говорят: "Окно-то открывается, товарищ учитель. Мы хотим его использовать, продавать во Францию мазут". Он сопротивляется, но ему грозят, что на него кирпич упадёт. Он убегает в Париж – а там уже французскую речь то не услышишь. Париж перестаёт быть для него культурной Меккой. Он возвращается, у его учеников Жириновский отнимает их дом-интернат, и тогда он едет с ними в Сибирь – строить город счастья из дерева, новый Париж. Но сценарий питчинг не прошел. И там свою роль сыграл не только Мединский, но и Никита Михалков.
– Как вы, кстати, смотрите на скандал, который сейчас разразился в связи с тем, что Михалков пригласил Сокурова на Международный Московский кинофестиваль, чтобы вручить ему приз "За вклад в мировой кинематограф" ? А потом награждение вдруг отменили.
– Честно говоря, я удивлён, чем был так опечален Сокуров. Я бы считал это честью, если бы мне отказались вручать приз на этом путинском празднике. Я сам отказался когда-то от Государственной премии, между прочим, – потому что в прокате не хотели показывать мой фильм "Фонтан". А вот звание иноагента я принимаю, причём, так сказать, с удовольствием.
Юрий Мамин о своем "иноагентстве": "Не удивлен и принимаю с удовольствием"
Поделиться
Поделиться