Константин Ларионов — новое лицо оппозиции внутри России. Кто он и чего хочет?. «Ветер» с ним поговорил

«Ветер» с ним поговорил

Константину Ларионову 29 лет. Он возглавляет межрегиональную общественно-политическую организацию «Штаб кандидатов», созданную во время президентской кампании Бориса Надеждина. Прямо сейчас «Штаб» готовится к новым выборам-2026 и становится точкой сборки для наблюдателей, независимых членов ТИКов и кандидатов на местных выборах и в одномандатных округах. В своих соцсетях Ларионов рассказывает о том, как в России сейчас выглядит низовая политика — и кто готов идти в нее даже в современных близких к тоталитарным условиях.

В конце апреля Ларионов объявил, что сам будет баллотироваться в Госдуму самовыдвиженцем. Он пообещал бороться с интернет-блокировками, коррупцией, нарушениями на выборах и плохой уборкой городов. Чтобы разобраться, как выглядит лицо нового поколения в российской политике, «Ветер» взял интервью у Ларионова.

— Вы помните, в каком возрасте вы впервые почувствовали интерес к политике?

— Вообще я никогда не хотел заниматься политикой. Я учился на учителя истории и обществознания, с большим трудом нашел работу по специальности. И так получилось, что я тогда начал защищать права участников образовательного процесса.

В общем, за эту работу я получал «космические» 11 тысяч рублей в месяц. Это был 2019 год. И мне хотели даже еще ниже сделать зарплату, снизить количество рабочих часов. И, конечно, я решил, что я хочу бороться за свои трудовые права. Меня так учили: что есть трудовой договор, есть нормы, есть закон об образовании. И тут я увидел, что он не соблюдается. Как же так происходит?

— Ну, с этого начинали многие политики… Но всё-таки — от такой частной борьбы за права до похода на выборы приличная дистанция. Как у вас возникла эта идея — всё-таки, прямо скажем, по нынешним временам смелая?

— Тоже хороший вопрос, на самом деле, насколько смелая эта идея. Многие ребята [по всей стране] тоже занимаются полезным активизмом. Где-то печатают листовки, где-то пытаются организовать митинги, кто-то выходит на одиночные пикеты. Мы сейчас находимся в такой политической ситуации, что мне кажется, быть вне политики просто невозможно. Когда ты приходишь на выборы, и видишь, что у тебя нет кандидата, за которого ты хочешь проголосовать… Или, например, ты бюджетник, и тебя заставляют проголосовать электронно, и ты не можешь потом даже проверить свой голос и результат. Да или элементарно: ты хочешь поехать на работу или, может быть, после тяжелой работы едешь домой уставший, надеваешь наушники и включаешь классную музыку. И тут слышишь, что «Роскомнадзор» вырезал слова из твоей любимой песни.

Можно сделать вид, что ты не замечаешь этого всего. И полностью отдать свои права и свободы на усмотрение постоянно наступающей машине, которая катком давит различные твои права. Либо же можно пытаться что-то с этим делать. Даже если иногда это действие ради действия. Чтобы было хоть что-то, хоть какая-то активность, чтобы бороться за нормальность вокруг себя, а не сидеть, сложа руки. Чтобы было меньше репрессивного законодательства и больше хоть какого-то полезного. И так далее.

— Вам, наверное, уже приходилось об этом спорить с кем-то из друзей или родных — как вы отвечаете на возражения, что уж сейчас-то заниматься частными проектами и историями точно и безопасней, и целесообразней? Как, кстати, ваша семья отнеслась к вашей идее баллотироваться?

— Давайте с конца начну отвечать. Родные и близкие меня полностью поддерживают. После 2022 года я встретил много активистов и знакомых, у которых очень расходятся взгляды с родителями. Мне в этом смысле повезло. Мои родители, мои близкие друзья, знакомые — все меня полностью поддерживают в моих начинаниях. Это очень помогает, на самом деле, работать.

Год назад я пытался баллотироваться в калужскую Гордуму, меня, правда, не допустили, но не суть (в 2020-м Ларионов также баллотировался туда от КПРФ, — прим.). Вот я шел по улицам и спрашивал [прохожих]: а поддерживаете ли вы «Единую Россию»? Местную власть? Просто вот случайных людей на улице — молодых, пожилых, кого угодно. Сказал ли кто-то «да»? Ноль просто. Ни одного человека. И ты думаешь: «Да вот хоть чуть-чуть бы нас допустили — и мы прошли бы. И не только мы». И так на любом уровне: городской думы, областного заксобрания. И выше.

— Как вы собираетесь вести свою кампанию? Я правильно понял, вы хотите идти по одномандатному округу как беспартийный? Это ведь, наверное, сложнее, чем через какую-то партию?

— Конечно, по партийным спискам проще. И не скажу, что такие заходы через моих знакомых не делаются. Но пока бессмысленно об этом что-то рассказывать, пока неизвестно, получится или нет. Если идти самовыдвиженцем — это сбор 24 тысяч подписей. Это огромное количество. К тому же у нас в Калужской области уменьшили количество округов с двух до одного.

Но у нас есть юристы, у нас есть активисты, у нас есть опыт сбора подписей с кампании Бориса Надеждина. Огромное количество специалистов осталось с того момента. Наши аналитики — просто лучшие ребята.

Поэтому главный вопрос — финансовый. Если с выборами получается — мы подаем документы, собираем подписи, делаем всё возможное, чтобы выиграть. Если не получается — на моем сайте есть проекты, которые мы вели, ведем и будем продолжать вести. Вообще, мы просто используем эту кампанию для того, чтобы громче говорить о проблемах в стране.

И у нас есть еще один проект — он наверняка покажется знакомым… Мы называем это «протестное голосование»! Будем агитировать за второго сильнейшего.

— Ой, что-то мне это напоминает…

— Называйте как угодно — но это верная стратегия, которую пробовали и которая работала не только в нашей стране. Например, в Турции мэр Стамбула, по-моему, так выиграл в какой-то момент (оппозиционный Эрдогану Экрем Имамоглу возглавлял крупнейший турецкий мегаполис с 2019-го по 2025-й и был арестован после попытки выдвинуться на президентские выборы; за него на выборах мэра Стамбула в 2019 году действительно консолидированно агитировали все оппозиционные политические силы Турции. — Прим. ред.). Поэтому мы всё равно найдем способ бороться за наши права, на выборах в Госдуму или же с помощью других проектов.

— Давайте представим идеальный сценарий: вы прошли, вас зарегистрировали, всё получилось, вас выбрали, и вот наступает первый день нового созыва Думы. Какие будут ваши первые шаги по реализации предвыборной программы?

— Ну, для начала мы, конечно, очень хорошо порадуемся. А вот через день мы обязательно примемся за работу. Это интересный вопрос, что первое сделать… На самом деле, в стране столько проблем, что я просто не знаю, за что схватиться. Наверное, в первую очередь нужно бороться за права и свободы в связи с блокировкой интернета. Или же, вот опять же, связанная с этим ситуация, на самом деле, когда люди подают заявку на митинги, а им все отказывают. Плюс — нужно срочно инициировать отмену электронного голосования. За всё будем браться постепенно.

— А если всё-таки идти через партию — то какие, если не секрет, вам симпатичнее? И вообще, какого рода политики? На кого вы ориентируетесь, кем вдохновляетесь?

— Ну, наверное, нашими политиками недавнего прошлого. Лидерами российской оппозиции. В частности, Борисом Немцовым.

Что касается первого вопроса… Если уж выдвигаться, то абсолютно без разницы, от какой партии. Единственное, мы не будем призывать голосовать за те партии, которые точно не пройдут пятипроцентный барьер, иначе голоса россиян перераспределятся в пользу «Единой России», — так устроена система. А если выдвигаться позовут от партии, где не нужно собирать подписи, — то тут без разницы, от кого выдвигаться.

— Кстати, я забыл спросить, когда мы говорили про сбор подписей, насколько жесткий там тайминг?

— За месяц надо всё успеть, если я правильно понимаю. Где то в конце июня или в июле заканчивается первичный прием документов. И если всё ок, то до конца июля – начала августа есть время на сбор подписей. Которые тоже могут не принять с первого раза, например.

— Самый пик отпускного и дачного сезона, ага.

— Ну так у нас же только выборы президента весной проходят. А все остальные вот в такое время, что и ко дню голосования-то далеко не все избиратели с дач вернуться успевают. А уж во время сбора подписей — тем более. Нечестность выборов и в таком проявляется тоже. Это же не обязательно, когда кто-то с пачкой бюллетеней приходит…

— Что вы думаете об «СВО»? Куда всё идет? И собираетесь ли как-то проговаривать свою позицию? Тут ответ «нет», конечно, вполне легитимная позиция, которая тоже имеет право на существование; наверное, все понимают, почему.

— Мы действуем сообразно нашим ресурсам и весу, так сказать. Пока мы небольшая организация, хоть и с несколькими региональными штабами, — мы не касаемся этой темы вообще, просто потому, что это опасно. Это не тот уровень, на котором мы способны сделать Россию лучше. У нас на это просто нет никаких ресурсов. Конечно, если я изберусь депутатом — это будут уже несколько другие ресурсы и уровень. Так что поживем — увидим.

— Вам не страшно?

— Знаете, иногда зимой думаешь: в магазин идти или не идти. Там ведь крыши плохо чистят, сосульки большие, может на голову что-то упасть. Но ты в итоге всё равно идешь, покупаешь хлеб, колбаску, делаешь бутерброды. Потому что так надо. Мы же не просто защищаем права определенной части россиян, а всех, и даже самих сотрудников полиции. Им, я убежден, тоже не нравятся, например, те же блокировки интернета. Да, мы понимаем риски — но по-другому невозможно просто. Можно закрывать глаза на политику, но что делать, если она на тебя глаза уже открыла?

Автор: Андрей Карпинский