Время в тюрьме

Лев Шлосберг* — о том, как тюрьма лишает человека времени и заставляет заново учиться жить внутри его отсутствия

18+. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ШЛОСБЕРГОМ ЛЬВОМ МАРКОВИЧЕМ ИЛИ КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ШЛОСБЕРГА ЛЬВА МАРКОВИЧА.

Человек в тюрьме теряет ощущение времени. Две постоянные опоры нужны человеку для определения своего места в повседневной жизни: знание времени и понимание пространства.

Определение себя во времени и пространстве позволяет человеку понимать происходящее с ним, рассчитывать силы, принимать решения и действовать.

Опора в виде знания точного времени у человека в тюрьме отнимается. Сотрудники не имеют права говорить заключенному в тюрьму человеку, который час. Истоки этого запрета никто внятно объяснить не может, но скорее всего, он является частью большой системы ограничений, не позволяющих лишенному свободы человеку с кем-то внутри или вне тюрьмы координировать свои действия. Знание местоположения стрелки часов на циферблате заключенному недоступно.

Точное время дважды в сутки голосом диктора входит в жизнь заключенного: в 6 утра ты слышишь: «Внимание, подъем!», а в 22 часа: «Внимание, отбой!» В 21 час 45 минут звучит предупреждение о том, что осталось 15 минут для подготовки ко сну.

Есть в тюрьме примерные маркеры времени: завтрак около 7, обед около 12, ужин около 16. Можно было увидеть точное время на электронных часах в коридоре перед прогулочными «стаканами», по этому коридору тебя ведут на прогулку, в баню, на свидание с адвокатом или на следственные действия. Но в одну из ночей после Рождества стрелки этих часов замерзли на 3.25 и с тех пор стоят: батарейка устала. Предположить, сколько дней, недель или месяцев уйдет на ее замену, невозможно.

Такие же часы (пока рабочие) висят на стене коридора в административном корпусе, куда тебя приводят на свидание с родными, адвокатами или на следственные действия.

Так или иначе, заключенный может посмотреть время в нечаянную удобную минуту, но постоянного доступа к знанию о точном времени у человека в тюрьме нет.

Отсутствие точного знания о времени словно подталкивает заключенного к осознанию ситуации, в которой ты сам не должен ничего планировать, рассчитывать и делать: система с включенным в нее расписанием все определила за тебя — сиди и не думай.

Мы привыкли не просто знать точное время, но постоянно видеть его перед собой: часы, смартфоны, компьютеры, бытовая техника и практически любой гаджет включают в себя табло времени. Повседневное знание точного времени стало фоном жизни современного человека. Произошло привыкание, превратившееся в потребность и даже своего рода зависимость.

В тюрьме связь человека с текущим временем разрывается. Появляется задача: жить наполненно каждый день, не зная точного времени и — более того — не обращая на это незнание внимания.

Твердой единицей времени для заключенного в тюрьму человека становится день. Ты переходишь на укрупненное время — некую приблизительность, внутри которой необходимо сохранить чувство времени — без информации о точном времени.

Нужно научиться успевать за день все, что надо успеть, ориентируясь на внутренний инстинкт времени и те приблизительные маркеры, которые предоставляет сама тюрьма.

В такой ситуации у тебя появляются новые, нигде более немыслимые, единицы времени, которые можно назвать условными, но они вполне конкретны: от подъема и до завтрака, от завтрака и до утренней проверки, прогулка (проводится сразу после утренней проверки в течение часа), от завершения прогулки до обеда, от обеда до ужина, от ужина до вечерней проверки, от вечерней проверки до отбоя. На эти промежутки времени ты планируешь всю свою жизнь каждый день: написание писем, чтение книг, подготовку к работе с адвокатом и судебным заседанием, личные записи, уборку, стирку.

Укрупненные единицы времени, как выясняется, не мешают ничему: если ты понимаешь, чем это время занять.

В тюрьме ты учишься не обращать внимания на точное время, потому что его знание для организации твоей жизни в заключении не является жизненно важным.

Сократу приписывается высказывание: «Сколько есть на свете вещей, которые мне совершенно не нужны». Тюрьма учит человека тому, что таких вещей на самом деле много. Относительность привычного можно осознать только в ситуации, когда привычное становится недоступным.

Часы на циферблате уступают место внутренним часам, настройка которых зависит только от тебя самого. Ты сверяешь эти часы каждый день, соединяя условные единицы времени в тюрьме с тем, что ты хочешь сделать за это время.

К описанию течения времени для заключенного в тюрьму человека удивительно подходит старый новостной журналистский штамп: день за днем. День становится главным мерилом времени человека в тюрьме, твердая единица счета.

Для подозреваемого или обвиняемого человека, заключенного в тюрьму, есть еще один фактор времени: отсутствие знания о том, сколько ты здесь пробудешь. Следствие выходит в суд с ходатайством о продлении меры пресечения, как правило, каждые два месяца. Предельные сроки содержания под стражей известны, но есть много способов их обойти, в законе оставлены лазейки.

Каждые два месяца ты надеешься, что удастся добиться смягчения меры пресечения (нельзя не верить в то, о чем ты просишь суд), но практика российской судебной системы показывает: отказать заключенному и его адвокату намного проще, чем следователю или прокурору (что в большинстве случаев сейчас в нашей стране одно и то же).

Жизнь в тюрьме учит не настраиваться на определенный срок своего пребывания здесь. Это труднее, чем научиться управлять своим временем в течение дня, потому что понимание отсутствия предела времени намного драматичнее для человека, чем отсутствие знания о точном времени.

Человеку свойственно желание знать пределы и сроки времени. Это помогает принимать решения, распределять время и силы, словно отрезая ножницами лоскуты ленты. Отстраниться от этой потребности психологически сложно, но прийти к выработке своего отношения к беспредельности необходимо.

Выход здесь только один: планировать время жизни поверх этих плавающих пределов, не привязывая свои расчеты в жизни к возможным срокам изменения меры пресечения. Образно говоря, надо научиться преодолевать, пересекать пределы, не измельчая свою жизнь этими, по большому счету, от тебя не зависящими промежутками времени, не спотыкаться о них.

И есть самое фундаментальное измерение и понимание времени в тюрьме: это время лишения свободы, время несвободы в твоей жизни. Тебе нужно поместить, принять кусок несвободы в свою жизнь и не сломаться.

Пока не вынесен приговор, это время остается полностью неопределенным.

Ты и твои защитники боретесь за полное оправдание (статистика оправдательных приговоров в России сегодня является приговором российскому правосудию), но для того чтобы устоять перед возможным ударом, тебе нужно принять мысль о том, что содержание жизни человека, находящегося в физической несвободе, зависит не только от условий несвободы, но и от того, чем ты заполняешь это время несвободы, вне зависимости от того, сколько оно будет длиться. Это особенно трудно. Это требует осознания человеком ценности своих решений о содержании жизни в несвободе.

Время постоянно напоминает нам о предельности человеческой жизни. Несвобода создает для человека вынужденную, но жизненно необходимую возможность — научиться жить поверх времени, преодолевая его предельность трудом разума, который не зависит от места человека в пространстве и времени и которым человек не может управлять, но может распоряжаться своим временем, буквально — распоряжаться собой.

Преодолевая зависимость от времени, человек остается свободным в пространстве несвободы.

Псковский тюремный замок

* Внесен Минюстом в реестр «иноагентов».